61. Перезагрузка

Настя, узнав новость, визжала минут пять.

Андрей с хохотом урезонивал её, говоря, что соседи могут вызвать полицию, но она не унималась.

— Это круто! — вопила Настя, прыгая вокруг него, как заведённая. — Круто-круто-круто! Ты будешь петь на концерте “Идолов”… офигеть! — и тут же, сделавшись серьёзной, уточнила:

— Если что, я радуюсь не только из-за “Идолов”, а потому, что ты в принципе этого достоин.

— Думаешь? — вздохнул Андрей, ещё не до конца осознавший начало грандиозных перемен в своей жизни.

— Уверена! Ты заслуживаешь и многотысячного стадиона, и оваций, и фанатов. И уж конечно, самого лучшего продюсера — такого, как Железняк! Зазнаешься ещё, — шутливо поддела его она.

Андрей хмыкнул.

— Прививку от звёздности я получил много лет назад. Теперь, скорее, наоборот — во мне буйным цветом цветёт синдром самозванца.

— Какой ещё синдром самозванца, ну что ты фигню какую-то болтаешь, — нахмурилась Настя. — Ты клёвый певец, это даже не обсуждается. Кстати, а какие песни ты будешь исполнять на этом концерте?

— Пока ещё не знаю, — Андрей пожал плечами. — Я вообще пока не в курсе деталей, меня посвятили только в приблизительный план действий. Завтра утром встречаюсь со стилистом, а в обед еду в студию. Там, наверное, Железняк и введёт меня в курс дела более подробно.

Настя восторженно прижала ладони к щекам.

— Стилист… студия… блин, ты теперь такой крутой!

— Ну хватит, — Андрей даже смутился. — Я себя не в своей тарелке чувствую от всех твоих комплиментов. Мне привычнее, когда ты язвишь и подкалываешь.

— Это тот редкий случай, когда мне не хочется ни язвить, ни подкалывать. Пап, я правда за тебя безумно рада, — Настя крепко обняла его.

Пока что она делала это не слишком часто, явно стесняясь, но неизменно искренне. Андрей ещё не совсем привык к тому, что холодно-вежливое обращение на “вы” сменилось тёплым “пап”, но всё-таки прогресс был налицо: дочь больше не шарахалась от него. Он был рад, что Настя охотно позволяет себе и ему обнимашки, как она это называла. А ещё с ней можно было прикольно дурачиться: даже такое банальное и несолидное, как ему раньше казалось, занятие — кидание подушками — становилось с Настей настоящим праздником.

***

Несмотря на то, что появиться перед публикой в обновлённом имидже Андрей должен был только через три месяца, это не означало, что он сидел сложа руки. Работа по “возрождению угасшей звезды” кипела вовсю.

Возвращение к полузабытому образу жизни оказалось легче, чем он думал. Всё это Андрей уже проходил в нулевых: и стилиста, и регулярные посещения салона красоты, и занятия спортом под руководством личного тренера. Но больше всего, конечно же, его радовало, что в его жизнь вернулись уроки вокала под руководством знаменитого педагога. Тот выжимал максимальный потенциал из индивидуальных возможностей голоса каждого артиста, и вскоре Андрей и сам заметил, что стал звучать чище, глубже и сильнее — не стыдно было записываться в студии.

Правда, по самолюбию немного царапало то, что практически никто не заметил его исчезновения из поля зрения. Все запланированные корпоративы Андрей отменил, и больше его никто не беспокоил — ни телевизионщики, ни журналисты… Даже Вован, узнав о том, что как минимум в ближайший год Андрей не будет нуждаться в его услугах (у Железняка был свой концертный директор), не выглядел особо расстроенным. Что ж, стоило честно признать, что выступления Андрея приносили не слишком много денег… а у Вована хватало и других второсортных артистов.

Отсутствие Андрея заметили только самые преданные поклонницы. Ему написала Наташа, президент фан-клуба и админ пабликов в соцсетях, и встревоженно поинтересовалась, куда он вдруг запропастился.

“Андрей, я знаю, что вы отменили все выступления на ближайшее время. С вами всё в порядке? Вы здоровы? Девочки волнуются, а я не знаю, что им говорить”.

“Со мной всё в полном порядке, — взвешивая каждое слово, набрал в ответ Андрей. — Передай девочкам, что у них нет повода для беспокойства. Считайте это просто периодом перезагрузки”.

“Так вы в отпуске? Не в Москве? Вы точно не заболели?”

“Точно”, — ответил Андрей лишь на последний вопрос, игнорируя предыдущие.

Тут вдруг он некстати вспомнил Алёну с её излишней тревожностью и заботой: она вечно старалась его подкормить, беспокоилась, если он был невыспавшимся или усталым, приносила ему кофе после концертов, всегда дарила цветы и подарки… она сейчас, наверное, вообще с ума сходит от неизвестности.

“Наташа, — напечатал он, — дай мне, пожалуйста, номер телефона Алёны Бабейко”.

Галочки окрасились в синий цвет, но Наташа долго не отвечала. Затем он увидел, что она набирает сообщение. Набирает и останавливается… и снова набирает, а затем снова останавливается. Целый трактат, что ли, пишет?

Но от Наташи пришло лишь короткое:

“Зачем?”

Андрей аж опешил от подобной бесцеремонности. Ох уж эта фанатская… да нет, тут даже не фанатская, а чисто женская ревность.

— А вот это, милая, уже тебя не касается, — вслух сказал он.

“Важное дело”.

Наташа снова надолго замолчала. Наконец прилетел не слишком-то искренний, как ему показалось, ответ:

“Оказывается, у меня нет её номера. Не сохранила”.

“А адреса её ты, случайно, не знаешь?”

Наташа, видимо, поняла, что он всё равно не отстанет, и принялась набирать текст — Андрей буквально чувствовал, с каким трудом и усилием ей даётся каждое слово, каждая буква.

“Домашний не знаю. Но могу сказать, в каком магазине она работает”.

“Будь так любезна”.

Андрей и сам толком не знал, что он будет делать с этой информацией. Ну не поедет же к Алёне в магазин, в самом деле! Это просто смешно!

…Разумеется, он поехал.