Глава 16

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. И в обед тоже неплохо заглянуть кому-нибудь на огонек. Особенно, если кроме как в гости никуда больше дойти не сможешь по причине своих отваливающихся ног.

— Прошу.

Дио открыл передо мной дверь в небольшую избу. Со стороны она выглядела как картинка. Никакого темного дерева и шероховатостей. Только цельный, красивый, свежий брус. Окно с резными ставнями и труба из белого кирпича с вкраплениями все того же непонятного переливающегося материала. В общем, домик как из сказки вышел. Не хватало только бабулечки в окне, которая эту самую сказку и начала бы рассказывать.

— А что за точки на кирпиче? — я указала на печь внутри дома, которая тоже имела незначительные следы странного материала.

Мужчина покосился на Рора, который пожимал плечами. Видно, этот вопрос застал его врасплох. И да, не думаю, что такой интерес может укоренить доверие между нами и зарождавшуюся дружбу.

— Это лирий, — наконец, ответил эльф. — Он добавляется в раствор, из которого производят камень для строительства. Минерал впитывает в себя тепло и помогает удерживать его. Обычно его применяют в городах для больших домов в качестве дополнительной защиты от холода. В деревнях мы используем их для печей или для кузнечного горна. С деревом он несовместим.

— Понятно, — я опустилась на скамью возле стола с изящно выполненной резьбой. — Вау! Ты сам это сделал?!

Переход на «ты» произошел как-то автоматически. Я уже собиралась поправить себя и извиниться, но поймала взгляд лавандовых глаз, которые если не светились весельем, то, по крайней мере, не осуждали.

Дио повернулся к печи, где заливал воду в высокую посуду. На чайник или самовар этот перекрученный предмет мало похож. Но мы ведь находились в другом мире, так что уже ничему нельзя удивляться.

— Нет, это сделала моя сестра, — он кивнул в сторону полок на стене. — Она как раз передо мной. А по бокам от меня две другие сестры. Нани самая младшая, но уже очень талантливая.

То, с какой любовью и нежностью этот мужчина говорил про своих сестер, заставило мое сердце сжаться от тоски. В детстве я так мечтала, чтобы у меня тоже была сестричка или, может быть, братик. И пусть я уже тогда жила с бабушкой и дедушкой, им было сложно объяснить маленькому ребенку, почему другим дарят братиков и сестричек, а мне нет.

— Подумай об этом так, — дед выглядел уставшим от моих слез и истерик. — Тебе не придется ни с кем делить ни сладости, ни игрушки, — он подмигивал мне. — Все достанется только тебе одной.

— Но я люблю делиться! — мой рев снова усиливался. — Я ведь хорошая девочка! Я хочу делиться!

— Ну-ну, милая, — бабушка толкнула деда в сторону и отвесила ему подзатыльник. — Ты хорошая девочка, — усадила она меня к себе на колени. — И очень умненькая девочка, — ее глаза смотрели на меня с любовью. — И ты должна понять, что не все получается так, как мы хотим.

— Но…

— Но это не значит, что тебе может быть плохо от этого, — заканчивала она. — И страдать из-за чего-то долго — глупо. А ты ведь не глупая?

— Нет, — я успокоилась. — Я умненькая девочка. И мне необязательно плакать из-за братика или сестрички.

Вот так я смирилась с тем, что не нужно долго из-за чего-то переживать. Поплакала немного, вытерла слезы и попыталась найти альтернативу. Но когда я вижу братьев и сестер, которые друг для друга лучшие друзья, не могу отделаться от мысли, что тоже так хочу.

— Она красивая, — рассматривала я изображение молодой девушки.

Картина выполнена так реалистично, что смахивала на настоящее фото. Но в углу — там, где рамка закрывала края изображения — виднелось размазанное пятно краски. Так что не оставалось сомнений, это все же картина, и художник — мастер, каких днем с огнем не сыскать.

Девушка, стоящая на картине перед Дио, совсем не была похожа на него, как и две другие. У одной, кажется средней сестры, волосы собраны вверх, и ее уши вполне обычные, человеческие. И волосы у них не серебряного цвета, как у кузнеца, и глаза отнюдь не лавандовые.

Я продолжала двигаться вдоль полок, просматривая другие картины в рамках, и наткнулась на одну, где Дио прижимал к своему боку немолодую женщину. И, на первый взгляд, они тоже мало похожи, но если присмотреться, то разрез глаз у них один, и кончик носа чуть закруглен. А еще взгляд. Глаза разного цвета, но вот взгляды идентичны — так смотрит человек, на чью долю выпало множество испытаний.

— Это моя мама, — Дио появился совершенно бесшумно рядом со мной. — Правда, она красивая?

— Да, — я вновь посмотрела на женщину. — Вы очень похожи, особенно глаза.

— Тебе надо проверить зрение, — улыбнулся он беззлобно. — В наших глазах нет ничего общего, ее карие, а мои…

— Не цвет, — обрывая мужчину. — Тяжесть, — слова вырывались сами, настолько сильно прослеживалась тоска даже в нарисованных глазах. — Тяжесть прожитых лет и пережитых проблем.

Я посмотрела на Дио, и между нами повисла невероятно проникновенная пауза. Стало понятно, что я сумела увидеть то, что не видели другие.

Свист, раздавшийся сбоку, нарушил момент, и я отвернулась.

— Вашу машу! — не сдержала я крик.

Тот самый перекрученный сосуд, в который Дио лил воду, пускал пар из носика, а еще… танцевал. Его спиральные части то поднимались, то опускались. И оказалось, что стенки не темные, а прозрачные, и я видела движение воды внутри. Вода, кстати, добравшись до крышки, окрашивалась в насыщенный медовый цвет. Видимо, под крышкой была заварка или травы.

— Рор, можешь достать то, что приготовил для нас хозяин таверны, — попросила я мальчишку. — И малыша уже можешь выпустить. Он наверняка все еще сопит, но пусть немного разомнется.

Рор раскрыл мешок и запустил в него руку. В голове послышалось ворчание и пыхтение, а после Чешуйка показал голову, неуклюже выбрался из мешка и шлепнулся на пол. Как ребенок, которого разбудили поздно ночью после застолья, когда родители, наконец, решили поехать домой.

— Привет, приятель, — Дио опустился перед малышом на корточки. — Давненько тебя не было видно. Мы все переживали, — почесал он его под подбородком.

«Рор уже сказал, — Чешуйка забрался по руке мужчины и устроился на его шее, как у меня однажды. — Я хотел вернуться, но не смог. Не мог вспомнить, из какой стороны прилетел».

— Манки, — почти одновременно произнесли Дио и Рор.

— Манки? Те, что используют для уток? — переглянулась я с ними. — Ну или для драконов, судя по всему. Что они делают? Просто зазывают драконов?

— Егеря используют их, чтобы привлечь, а после запутать драконов, — пояснил мальчик. — Дедушка говорил, что иногда их конструкция могла быть такой большой, что ее звуки были слышны за сотни, а то и тысячи километров. Правда это или нет, мы уже не узнаем.

— Больших, может, и нет, но для маленьких дракончиков они и не нужны, — Дио играл с хвостом Чешуйки. — Малыши более восприимчивы к частотам манков. Они слышат их зов, летят и теряются в пространстве, забывают о том, куда летели и откуда.

— Дезориентация, — первое, что пришло на ум. — Это логично и понятно, почему дети, они редко точно знают пути и дороги, — сжала кулак. — Сколько же их попалось на такой крючок? Чертов Барольд.

Дио переглянулся с мальчиком.

— Это Чешуйка все разболтал, — Рор не собирался брать вину на себя в этом вопросе. — Я появился уже после того, как ей стало обо всем известно.

«Не обо всем, — малыш показал другу язык. — Я мало что знаю, потому что вы с дедушкой говорите, что еще маленький. Это ты рассказал Свете про наше племя, нагов и короля».

— Наги?

— Да, — кивнул Рор. — Столкнулись с одной на торговой улице. Я ее раньше там не видел. Но это не странно, если вспомнить, что через город проходят торговые пути. Наверное, прибыла вместе с каким-нибудь обозом.

— Надо будет присмотреться к ней поближе, — решил кузнец. — Не стоит недооценивать хитрость нашего врага.

Атмосфера в доме становилась гнетущей. Неудивительно. Это я попала в новый мир, где все интересно и ничто не может отвлечь от изучения всего необычного. Эти же трое живут тут постоянно, и им есть о чем беспокоиться. К примеру, о враге, который мог отправить своих шпионов.

«Я хочу есть», — разбавил Чешуйка тишину.

— Ты всегда хочешь есть, — фыркнул, но улыбнулся Рор.

«Маленьким драконам надо хорошо питаться, — он перелетел на скамью и пристроился рядом со столом. — А мы будем есть картошку? Я бы очень хотел попробовать».

— Дурак, что ли? — накинулся мальчик на дракончика. — Ты хоть представляешь, какая она дорогая?!

И да, я научила мальчишек новому слову. Теперь один из самых ценных плодов в их мире больше не носит название коалон, а называется просто картошка. Или картопля, как им больше понравится. Это намного удобнее для меня и безопасно для всех нас. Если мы вдруг проговоримся в людном месте, никто не догадается, какие сокровища хранятся в наших вещах.

— Картошка? — Дио поставил в центр стола тот самый высокий сосуд.

— Можно показать? — глаза Рора загорелись, он посмотрел на меня.

— Почему бы и нет? — улыбнулась. — Мы могли бы сварить ее или пожарить. Там осталось немного, но для дегустации хватит.

Кузнец недоумевающе глядел на меня, и в его лавандовых глазах плескался вопрос. Я пожала плечами и заулыбалась в ожидании, как его челюсть упадет на пол. До сих пор не понимаю, почему картошка тут на вес золота.

— Вот, — Рор аккуратно раскладывал каждую картофелину на столе. — Там еще есть, — указал он на мой рюкзак. — Но я не стал вытаскивать — слишком жирно будет.

— Как хочешь, — кивнула мальчику и перевела взгляд на хозяина дома.

Ресницы Дио порхали, так часто он моргал. Мне нравилось, как собранный мужчина превращался в удивленного ребенка. И спустя несколько мгновений в раздумьях он ухмыльнулся, глядя на меня.

— Сколько еще ты хранишь в себе загадок?