Глава 29. Правда

— Держи! — велит Гам Эл, всовывая мне в руки поднос с самым обычным чаем. — Сходи к Его Высочеству. Скажи ему пару ласковых.

— Что? — охаю я. — При чем тут самый обычный чай, пара ласковых и спасение Его Высочества? Ты ведь сказал…

— А при том, что это повод войти!

— Гам Эл, ты издеваешься? Ты сказал, что с ним беда, я чуть не поседела от страха, а это была шутка?

— Не шутка, Лагея. Не шутка.

— Может уже объяснишь, что тогда за “спасение” требуется?

— Души, Лагея. И вовсе не Светом и магией. Словом и верой. Но меня он больше к себе не подпускает, — говорит Гам Эл, и только я хочу взорваться, как моментом остываю, завидев в серых глазах юноши отчаяние и самый настоящий страх.

Должно быть, это больно, когда человек, которому ты веришь, которому ты служишь телом, душой и сердцем, вдруг отгораживается от тебя. Не думала, что между ними произойдет такой разлад.

— А что случилось между вами? — тихо спрашиваю я. Они ведь были так близки, я бы и не подумала, что такое может случится.

— Кто бы мне сказал, — только и вздыхает юноша. — Боюсь, привратники Тьмы хитрее и опаснее, чем только можно себе представить. Не знаю, что они сказали Его Высочеству, но… он не подпускает меня и близко к делам. И я не знаю отныне, что у него на уме.

— Ты же не думаешь, что он в самом деле, сядет в одну лодку с ними? — спрашиваю я Гам Эла, а у самой ком страха встает в горле.

Как же я хочу верить каждой клеточкой своей души, что дракон не ступит на кривую дорожку. Пусть поводов для обратного куча, но я все равно хочу верить. Хочу!

Но страх в глазах юноши отзывается в сердце самой настоящей болью.

— Просто поговори, — просит Гам Эл, и я готова кивнуть и в ту же секунду сделать все, что от меня зависит, но… Кто я отныне такая, чтобы принц меня слушал?

Единственный свой шанс достучаться до него, я упустила.

— Лагея… — тем временем торопит Гам Эл, когда я пытаюсь придумать, как же все-таки все исправить, но увы…

— Я бы хотела. Очень, — только и шепчу ему. — Но если он даже тебя к себе не подпускает, то каковы шансы у меня? Кажется, ты перепутал меня с Ласт Эрой. — с горечью говорю Гам Элу, а он как взорвется на ровном месте.

— Вот же упрямая глупая девчонка! Ты дальше носа не видишь! — шипит на меня и тут же заталкивает обратно в комнату.

Наверное, чтобы никто не услышал, что он собирается сейчас сказать.

— Ты в самом деле, не понимаешь? Возможно, сейчас ты единственная, кто способен до него достучаться! — выдает он, а у меня от этих слов сердце замирает.

Единственная? В самом деле? Ох, Гам Эл… Вселил в сердце надежду одним словом, но он, наверное, не знает, что происходит между мной и принцем в последние дни. Или просто уже в таком отчаянии, что вилкой готов черпать воду из чана. Вилка, это разумеется, я.

— Ты должна напомнить ему, что те, кого он тут приютил, — вовсе не друзья. Они убийцы и подлецы! — тем временем продолжает юноша, нагнетая и без того жуткую до дрожи обстановку.

— Думаешь, он этого не знает?

— Знает! И это страшно… — выдает Гам Эл и резко смолкает.

И эта тишина пугает меня еще больше чем его недавний гнев.

— Неужели… Ты больше не веришь в него? — тихо спрашиваю я, но надеюсь, что это не так.

Пусть я, чужая девчонка из народа врагов, не имеющая ровным весом никакой значимости, мечусь в сомнениях — плевать. Но Гам Эл, привратник Его Высочества, его друг. Если он откажется от своей веры… Бездна!

— Я хочу в него верить. Очень, — шепчет юношая, и в мое сердце ввинчиваются ржавые иглы. Кажется, я знаю, что он сейчас скажет. — Но я не знаю, что сейчас происходит с принцем. Раньше он впускал меня в свои сны, чтобы я мог заглушать голос Тьмы в его голове, а теперь ему даже этого не требуется. Он закрылся, отогнал меня прочь. Что я должен думать, Лагея?

— Что у него есть какой-то план? — так и хочется шепнуть мне, но мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Хватит, Лагея, хватит каждый раз пытаться придумать оправдание тому, во что не хочешь верить.

— Что он выбрал свой путь, и это не тот путь, которой хотели бы мы? — вместо того, что хотела бы сказать, шепчу вот это, а у самой мурашки по коже.

— Этого я и боюсь. Но надеюсь, он что-то задумал. Возможно, у него есть план, как всегда, но ситуация слишком рискованная, чтобы сидеть сложа руки, — выдает Гам Эл то, что я не позволила себе произнести. О свет, спасибо! — Ты должна с ним поговорить!

— Думаешь, он меня послушает так просто? — с надеждой спрашиваю я, но четко помню тот холод во взгляде, который без слов, гнал меня прочь. Вряд ли, послушает. — Нужен план?

— Чем чай тебе не план?

— Да с того, что он выставит меня с этим подносом вон. Я не Ласт Эра, которой можно входить куда угодно. Если уж идти, то подготовленой!

— А у нас есть это время, когда на кону сейчас мир? Когда на кону жизнь и душа того, за кого ты переживаешь, несмотря на то, что пытаешься казаться колючкой?! Что ты, что он — одинаковые. Только вот он гонит тебя прочь и лжет, чтобы защитить от боли, а ты прячешься от страха!

— Чего? — охаю я, выхватив в его пылкой речи опасные слова. И пока он вновь не решил перевести тему, тут же начинаю допрос. — От какой боли?

Смолкает. Резко, как всегда. Глаза забегали из стороны в сторону. ляпнул лишнее и хочет прикусить язык? Вот только в этот раз, я не отпущу его так просто.

— Тебе нужна моя помощь, а мне — ответы, Гам Эл. Это будет честно! — говорю ему, чтобы не вздумал вновь обводит меня вокруг пальца.

И юноша понимает, что так просто я сейчас не отступлю.

— Сам сказал, что ситуация фатаьная. Не время для тайн! — продолжаю, пока пристально смотрит мне в глаза, но все еще чего-то боится. — Чтобы мы могли быть командой, мы должны доверять друг другу, разве не так? Скажи мне правду, Гам Эл, какой бы она не была. Отсюда и будем действовать!

— Правду? — переспрашивает он, что-то прокручивая в голове, и я киваю.

— Что ж, тогда слушай, — наконец решает он а затем набрав в легкие побольше воздуха, начинает:

— С тех пор, как Его Высочество впервые услышал голос Тьмы, он придумал один безумный план. И в этом плане у него не было счастливого конца, Лагея. А оставлять тебя с разбитым сердцем он бы не стал, вот потому и гонить прочь, чтобы не разбивать сердце, — говорит Гам Эл, а у меня челюсть падает от шока.

— Как думаешь, за что его уважали его подданные? За статус по рождению? Нет! — продолжает юноша так, будто речь перед армией, идущей в бой, говорит. — Почему за него готовы были погибнуть, даже не смотря на то, что знали, кто он такой? Потому что верили в него и в его принципы! Вспомни, они и глазом не моргнули, когда он опалил всех вспышкой. Ты решила, что он всех убил. И Его Высочество запретил убеждать тебя в обратном. Он посчитал, что твоя ненависть спасет тебя от него.

— Что? — охаю я почти онемевшими губами, ибо к такому не была готова. Даже пальцы покалывает от шока. Дышать тяжело, но на душе разливается тепло, от мысли, что я ошибалась.

— Он не убивал их, он всех усыпил, Лагея, чтобы брату не пришлось сражаться против брата в той кровавой бойне. А затем стер всем память, чтобы его люди не стали предателями, пошедшими ради него против короны. И единственный, кто умер по-настоящему — это наставник. И лишь потому, что он убил тебя! — гаркает Гам Эл, а по телу проходит новая волна дрожи.

— Как это… убил меня?

— Той ночью он пронзил подушку клинком из золотой чешуи, думая, что это ты. Ты создала очень мощную иллюзию, Лагея. Он даже не понял, что ошибся. Той ночью он оболгал принца в глазах короля, чтобы натравить армию, — говорит Гам Эл, а у меня сердце разрывается от боли.

Наставник? Как он мог? Принц ведь верил ему всем сердцем! Считал его учителем…

— Зачем? — только и спрашиваю я в мурашках от шока.

— Мы не понимали, зачем ему это, и он убил себя раньше, чем я успел проникнуть в его разум. Но теперь сомнений нет. Он служил не королю, а Ар Зару.

— Дяде Его Высочества? — догадываюсь я.

— Именно! И сделал он все это вове не для того, чтобы остановить Тьму, а для того, чтобы ее пробудить ненавистью к отцу и болью предательства. Жаль я сразу этого не понял. А когда пошел сейчас, чтобы доложить Его Высочеству, он назвал это глупостью. Он даже не стал меня слушать. Хуже! Уже несколько дней я не унимаю голос Тьмы в его голове, и это опасно, Лагея. Дико опасно! Я верю в нашего принца, но мы не должны сидеть сложа руки. И раз он не подпускает меня. То попробуй ты. Может быть, еще не поздно.

— Не поздно? — переспрашиваю я, сжмая кулачки, ибо сейчас кажется, с голыми руками в бой идти готова.

— Я ведь сказал, что он запретил говорить тебе правду. Но я рассказал, а ты до сих пор не веришь, да? — злится он, неправильно меня поняв.

Но я верю!

Может потому, что где-то в глубине души всегда лелеяла надежду на то, что все не так, как кажется? Но при этом упрямо продолжала убеждать себя в обратном. Потому что долг, потому что гоблинская миссия....

— На свой страх и риск! Поклянись, что ни за что ему не скажешь! — требует юноша.

Не успеваю ответить, как он касается моего лба, и перед глазами проносится вспышки.

— За что вы так с Лагеей, Ваше Высочество, она стала вам безразлична? — спрашивает Гам Эл, когда они с принцем сидят в том самом шатре, что в центре нашего лагеря.

Это воспоминание? Гам Эла или принца?

— А ты хочешь, чтобы те, кто поклоняются Тьме, признали, что в ней живёт чистый Свет? — резонно отвечает Его Высочество. — Как ты думаешь, что тогда будет?

И в этот раз он не выглядит раздражённым и злым.

Он выглядит очень уставшим, и от этого сжимается сердце. Уставшим, и все равно готовым к бою в любую секунду… Одно только это внушает уважение.

— Они избавятся от нее. Значит, так вы хотите ее защитить? Спрятав, не показывая ее важности для вас? Но в таком случае, почему бы просто не избавится от них? Они ведь опасны! В первую очередь для вашего душевного равновесия… — волнуется Гам Эл, а принц моментом становится строгим.

— Достаточно. Возвращайся к делам, Гам Эл.

— А как же лечение?

— Оно мне не требуется.

— Если вы опять отложите, то Тьму потом будет невозможно обуздать.

— Гам Эл, я сказал возвращайся к делам, — только и отрезает принц, а затем в голову бьёт новая вспышка, и когда она развеивается я обнаруживаю себя вновь в своей комнате.

— Что это было? — охаю я. — Воспоминание?

— Оно самое. Теперь ты сама знаешь, что тот, кого ты считаешь врагом, всегда прикрывает твою спину. И не из-за Света, Лагея. Вовсе не из-за него. Я бы показал тебе больше. Ты даже не представляешь, как на самом деле важна для него…

Гам Эл говорит и говорит, а я будто проваливаюсь в глубокий колодец, где его слова многократных эхом звенит в пустоте.

Неужели, все это правда? Неужели я была настолько слепа?

Идиотка!

— По крайней мере была, — вдруг добавляет Гам Эл, вбивая тем самым в мое встрепенувшись сердце ржавый гвоздь. — Но теперь его мысли мне не ведомы! А эта женщина, Ласт Эра, слишком коварна и хитра. Если ты и дальше будешь в стороне, то исход заранее определен! — выпаливает Гам Эл так, что я даже не дышу, слушая слово за словом.

— Возьми, этот гоблинский чай, Лагея, и зайди в эту проклятую комнату, если все еще веришь в него, — просит Гам Эл, и я касаюсь подноса, даже не представляю, в какую заваруху сейчас попаду.