Глава 12

К вечеру от постоянной тряски у меня разболелась едва зажившая рана, каждая клеточка тела ныла от непривычной нагрузки. Настроение медленно, но верно ползло вниз, чему немало способствовали изучающие взгляды драканов и мужа, которые я постоянно ловила на себе, к исходу дня начавшие нервировать.

«Привал!» — рявкнул у меня над ухом Сэбиан.

С Трака я буквально сползла мужу в руки. Ноги дрожали от слабости; ссутулившись, я осторожно потерла шрам. Керо окинул меня внимательным взглядом, а у меня самой сил не осталось даже на вымученную улыбку. Для ночлега нам установили в этот раз три палатки. Наверное, лорды не приветствуют совместный отдых.

Мы с Ноэль поплелись по нужде в ближайшие кустики, затем уселись погреться на подстилки возле костерка. Закутавшись в теплые плащи чуть ли не по уши, устало и молча наблюдали за четкой работой воинов. Драканы все делали одновременно, быстро и без суеты. Распределяли охрану, готовили походные постели, варили еду на соседнем костре. Лошадей распрягли, а тех, что везли мои сундуки, еще и растерли дополнительно. Каждой повесили на морду торбу с овсом.

Ужинали похлебкой из вяленого мяса и крупы: просто, но вкусно. Пока меня кормили деревянной ложкой, что раздражало неимоверно, задумалась о любопытном наблюдении. Гранта ранаты побаивались. Мало того, создавалось ощущение, что им неприятна его аура. Они сутулились и словно сжимались внутренне, будто рядом с ним их к земле что-то придавливает. Ройван производил такое же впечатление на тех, кто не был облачен в бархат.

Я тихонько поинтересовалась у драки, когда лорды отошли по своим делам:

— Ноэль, скажи честно, пожалуйста, что ты испытываешь, когда Керо или его друг рядом с тобой находятся?

Девушка задумчиво закусила верхнюю губу, затем шепотом поделилась:

— Будто на меня крепостная стена Хемвиля упала. Или меня в яму, кишащую пауками, засунули… или…

— Я поняла, — усмехнулась, прервав сестру, включившую воображение. — Думаешь, остальные тоже?

— Это одна из причин, почему драки не любят драканов. У них аура жуткая… — Ноэль обхватила ладонью мой локоть и шепнула на ухо: — Сафира, будь осторожнее с милордом…

— Почему? — насторожилась я.

— Просто я заметила, что сейчас он с тобой такой разговорчивый, добрый… почти…

— Да? — удивилась я.

— Да! Поверь, до этого он был совершенно другой. Жестокий, мрачный и… не разговаривал, а короткие приказы отдавал.

— Знаешь, я тоже не стремилась общаться… тогда, поэтому его поведение можно объяснить.

— Он вел себя так же и до договора о браке. Рыцарей в Хемвиле с пути хвостом раскидывал, одного чуть не убил за какую-то мелочь, а с Хасином разговаривал как с прислугой. Лишь когда тобой заинтересовался, немного сменил тон, но ровно до обряда.

Рассказ кузины не настроил меня против дракана, наоборот, расположил к нему еще больше.

— Сама бы этих рыцарей недоделанных поубивала, — проворчала я.

Ноэль положила голову мне на плечо, прижимаясь теснее, и тихо устало продолжила убеждать:

— Не обольщайся, сестра. Слухов на пустом месте не бывает. Драки и люди торгуют с драканами — вдоль реки есть несколько портов. Знаешь, бывалые наемники, служившие в Хемвиле, не раз рассказывали, что драканы чересчур жестоки и злопамятны. А их маги — особенно.

— Сэбиан сказал, что все мужчины драканы владеют магией… — тоже тихонько, неуверенно возразила я.

— Как знаешь. — Она пожала плечиками. — Я рассказала о том, что слышала и сама в замке видела.

Ободряюще погладила девушку по голове, понимая, что ее опасения связаны с искренней заботой обо мне, и благодарно шепнула:

— Спасибо, милая, но лучше буду выводы делать сама.

Донельзя утомленная поездкой, я больше всего на свете хотела вытянуться под одеялом. Снова потерла ноющую рану и в этот момент услышала шорох позади нас. Вздрогнув, мы с Ноэль обернулись: лорды стояли за нашими спинами с непроницаемыми лицами. Мы обе от страха затаили дыхание, кажется, и сестра догадалась, что наш разговор услышали.

— Госпожа Лояну, вам приготовили отдельную палатку, — спокойным, почти мягким голосом сообщил Ройван.

— Э-э-э… а… я? — невнятно проблеяла я, но быстро сменила тон на не допускающий возражений: — Мы с сестрой привыкли спать в одной комнате, и не пристало незамужней…

— Ее никто и пальцем не тронет, обещаю! — оборвал меня Керо.

— Но…

— Твое место рядом с мужем.

— Ты же сказал, что…

— Да, твою невинность заберу не сейчас, но я твой муж, и ты будешь спать со мной. Всегда!

Мы с мужем, как два упрямых барана, стояли друг против друга. Увы, я проиграла в этой схватке слишком быстро. Смутилась и сникла, словно напроказившая школьница, под насмешливым взглядом Данкеро, которым тот одарил нас. Хорошенькое дело получается: еще совсем недавно я экзамены у студентов принимала, меня побаивались и уважали, а теперь… Я… леди двухцветная, чешуйчатая, плюс магиня-недоучка с подмоченной репутацией и мужем-тираном. Причем вторым мужем!

Положила руку на плечо Ноэль, оказывая ей молчаливую поддержку. Она покорно кивнула и, ссутулившись, побрела в палатку. Жалко одинокую несчастную девочку стало до слез…

— Не волнуйтесь, миледи, — тихо произнес Данкеро. — Я чутко сплю и присмотрю за ней. В палатке меховая подстилка и одеяло. Их специально захватили для девушки. Мы же не знали, что она предпочтет: вернуться в Хемвиль или…

«Или» так и осталось непроизнесенным. Выбора-то у бедняжки никакого не было.

Я шмыгнула носом, смахнула выступившие слезы и передернулась от холода. Похвально, конечно, что о Ноэль позаботились, но я бы лучше переночевала с ней вместе, на меху и под теплым одеялом. А теперь, похоже, буду мерзнуть дальше.

В палатке, освещаемой внутри одинокой свечой, куда меня за руку привел Сэбиан, лежала большая красивая шкура с мягким даже на вид, коротким ворсом, а сверху — одеяло. Какая прелесть! Я снова чуть не запрыгала от восторга, а уж было вспомнила о той, что теперь путешествовала в одном из сундуков с приданым. Правда, в следующее мгновение переключила внимание на начавшего раздеваться мужа. Оставшись в нижнем платье, он присел на шкуру и дал понять, что ждет, когда его разуют. Ну и традиции у них! Лучше бы я ела самостоятельно, а он таким же манером сапоги снимал. Ни советовать, ни бунтовать сил и смысла не было. Подобно древней старухе, я наклонилась и стащила с него обувь, а дальше ошеломленно наблюдала за тем, как он без разговоров посадил меня рядом, расшнуровал мои ботинки и снял. Потом встал, в очередной раз поразив плавностью движений своего крупного мощного тела, поднял на ноги меня и принялся раздевать.

— Т-т-ты что это? — испугалась я незнамо чего.

— Обещаю, ты не замерзнешь! — глухим, иногда пробиравшим до мурашек голосом пообещал Сэбиан.

Оставшись в нижней рубашке, я растерянно покосилась на мужа, легла и потянула на себя одеяло, но он мягко остановил меня. Уложил на спину, сам вытянулся рядом и начал развязывать ленточки на вороте и груди. Я попыталась удержать их, на что Сэбиан рыкнул:

— Ты — моя!

Возмущаться и сопротивляться после обряда с установлением какой-то пока неведомой связи — глупо. По их обычаям, он действительно в своем праве, но я испытывала такое множество эмоций, и неловкость прежде всего.

Ждать, когда я приду в согласие сама с собой, муж не стал. Распахнул ворот моей рубашки и жадно уставился на обнаженную грудь. А я беспомощно наблюдала, как он протянул руку и обхватил грудь, слегка помял. Потом неожиданно переместил ладонь к шраму и начал осторожно массировать, разминая ноющие мышцы. Напряжение постепенно прошло, болезненный жар сменился легкой приятной прохладой. Я едва не замурлыкала от облегчения и шепнула:

— Спасибо!

— Уже не болит? — участливо спросил Керо.

Я благодарно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Вот и хорошо, Светлячок!

Он посмотрел мне прямо в глаза, нависая сверху, ласково погладил по щеке, зарылся в мои волосы пятерней и, не давая запахнуть ворот, наклонился и поцеловал. Сначала пробовал мои губы на вкус, затем раздвинул их языком и отдался поцелую со страстью, накопившейся за день, проведенный в одном седле. Его рот дразнил, уговаривал, соблазнял. Я бы смогла оттолкнуть мужа, если бы он действовал грубой силой, однако он был нежным… Потом, пока я хватала воздух ртом, он плавно переместился ниже и губами втянул вершинку одной груди, а ладонью начал ласкать другую, невольно заставляя откликнуться мое тело…

Впервые в жизни я попала в такую щекотливую ситуацию, когда не знала, что делать: то ли оттолкнуть, то ли еще сильнее прижать к себе. Застонала и, испугавшись, что вокруг столько народу чутко спит и не спит вовсе, пискнула.

— Сэбиан, ты что делаешь?! — хотела возмутиться, а прозвучало, кажется, растерянно.

— Наслаждаюсь тем, что имею… и так, как пока можно… — шепнул он, оторвавшись от влажного соска, обдав его дыханием и вызвав толпу возбужденных мурашек.

— Но ты же собирался… — хотела напомнить ему о решении отложить нашу брачную ночь на потом.

— Детка. — Муж неохотно оторвался от моей груди, насмешливо посмотрел мне в глаза и просветил: — Близостью можно наслаждаться по-разному. И отказывать себе я не намерен.

— Я считаю, что…

Мужчина, которому было не до того, что я там считаю, закрыл мне рот новым поцелуем. А затем, когда я снова ловила воздух ртом, хрипло приказал, взяв мою руку и притянув вниз:

— Потрогай меня… там…

Он быстро задрал подол платья и накрыл свою словно каменную на ощупь плоть моей ладонью. Помог обхватить пальцами и начал двигать рукой… Застонал от удовольствия… Я опять встрепенулась — услышат же! — ошарашенная происходящим, слишком быстрым переходом к интиму, а больше всего — собственной реакцией. Мне понравились ласки, в сущности, почти незнакомого иномирца. Очень!

Тем временем мою ладонь чуткий руководитель, в общем-то, не встретив сильного сопротивления, даже наоборот, двигал вверх-вниз.

— Таким способом мог бы и сам себя «порадовать», — зашипела я, пытаясь остановить мужа. — А здесь, сейчас, можно сказать, прямо на дороге, вокруг лю… драканы посторонние, Ноэль, а ты…

— Нет, — глухо оборвал меня Сэбиан. — Самому — себя не уважать. Это драки да людишки таким непотребством в одиночестве занимаются. А любой уважающий себя дракан найдет женщину.

Я чувствовала себя персонажем какого-то сюра. Лежу черт знает где, удовлетворяю дракана и веду беседы на тему этичности секса в полевых условиях. Сэбиан убрал руку с моей ладони, вероятно «доверив» самостоятельно держать его мужественность. А может, самой решать, прекратить или продолжить? Сам же с удвоенным старанием выписывал на моей груди языком и пальцами немыслимые узоры, массируя, любуясь и теребя ставшие болезненно чувствительными вершинки…

Не в силах сдержать нараставшее желание, я простонала:

— Просто тебя… она прокляла, вот ты и загорелся теперь… — и почему-то испугалась.

Керо наклонился к моему лицу и насмешливо-презрительно выдохнул:

— Глупая наивная Сафира! — И начал покусывать и облизывать мои губы. — Проклятие — это легкий насморк для темного мага вроде меня. Снять его не было проблемой!

Я ощущала рельеф его плоти, прижатой к бедрам, жар, исходивший от сильного мужского тела, заразилась его страстью и прониклась магией царившей вокруг ночи. Выгибаясь под его чуткими умелыми руками, все-таки запротестовала:

— Ну тогда почему нельзя подождать до… дома?

— А зачем отказывать себе в удовольствии, когда имеешь на него право? — искренне удивился Сэбиан.

— Например, чтобы узнать друг друга лучше? — ехидно спросила я. — Привыкнуть и…

— А чем этот способ хуже других? Чтобы узнать друг друга? — бесстыдно поинтересовался он. — Или тебе противна мысль быть женой дракана? — Он хмуро уставился на меня. Потом с подозрением спросил: — Или ты решила добраться до Хемвиля и отказаться не только от первого брака, но и от нашего тоже?

Продолжать дальше наши отнюдь не невинные игры я не считала возможным. Приподнялась на локте, как он. Мы сцепились взглядами, и я, тяжело вздохнув, зашептала, чтобы другие не услышали нашу первую семейную ссору:

— Милорд, не давите на меня своей властью! И не насаждайте чувство вины. Ясно?

— Не совсем… — Он демонстративно приподнял бровь.

Я так же выразительно закатила глаза и укорила:

— Ты же знаешь, что я, по сути, не Сафира, но сейчас фиг знает в чем меня обвинил и ждешь продолжения интима?

— Что такое фиг? — мрачно переспросил он.

Сунула ему под нос соответствующую конфигурацию из трех пальцев и неожиданно для нас обоих улыбнулась:

— Вот это фига, которая все про всех знает!

Кажется, дракан, по-русски говоря, просек, в чем дело, кивнул, тоже усмехнувшись, оценив забавную ситуацию. Затем с сожалением окинул мой расхристанный вид, улегся на бок и притянул меня к себе, как ни в чем не бывало пообещав:

— Завтра продолжим!

Накрыл нас одеялом и собственнически устроил ладонь у меня на груди. Так мы и заснули.

* * *

Сон выпустил из своих цепких лапок, но глаза я открывать не спешила. Сначала сладко нежилась в окутывающем меня тепле, затем настороженно прислушивалась к окружающим звукам.

Высунув нос из-под шкуры-одеяла, огляделась: в палатке никого не оказалось. Решив полежать, раз не торопят с подъемом, да и не рассвело еще толком, потянулась и уставилась в потолок. За полотняным тентом кипела жизнь проснувшегося лагеря: ржали лошади, переговаривались лю… хм-м-м… нелюди; из-за полога тянуло дымком костра и аппетитным мясным запахом еды.

Пора бы вставать и выбираться отсюда, но не хочется. И не столько от того, что мне лениво, сколько из-за моих надоедливых спутников — смущения и неловкости. Как смотреть окружающим в глаза? Вернее, этого я делать точно не отважусь — как выдержать их взгляды и не краснеть, а вести себя непринужденно, когда каждый в курсе, что мы тут с Керо не в шахматы играли после отбоя? И вообще — спали вместе. Хотя мне двадцать шесть лет исполнилось… там. Непривычно, неудобно находиться на виду, когда личная жизнь выставлена напоказ. Меня и прежде считали закомплексованной книжной барышней, а здесь вовсе не известно, как себя вести «на людях», особенно — с мужем. Опыт Сафиры в данном случае не подмога. В Хемвиле такие нравы процветали, что обращаться к памяти предшественницы равносильно суровому испытанию.

Я тяжело вздохнула, мягкая теплая шкура чуть съехала, задев мою обнаженную грудь, напомнив о первой ночи, проведенной с мужчиной. Странно, мы знакомы всего ничего, но спать в его объятиях было так спокойно… комфортно и… неожиданно приятно. Может, магический обряд повлиял? Каким-то образом сблизил? Вероятно, благодаря эмоциям и чувствам темного, который поселился у меня под кожей и помогает быстрее принять мужа, понять, что опасности лично для меня он не представляет. Сложно сказать наверняка.

Невольно вспомнилось ощущение, которое я испытала, когда Сэбиан прижал меня к себе перед сном, по-хозяйски положив руку на грудь или поглаживая бедро… Или когда я, повернувшись лицом, уперлась ладошкой в его чуть шершавую грудь… Я тогда сквозь дрему провела по ней вверх, до самых ключиц и шеи, ведь во сне и в темноте знакомиться с телом мужа проще, чем наяву, под его сумрачным взглядом.

Снова тяжело вздохнула: надо вставать. Под одеялом от жизни не спрячешься. Да и сестра, наверное, ждет у себя в палатке, беспокоится. Я завязала ленточки на рубашке, привстала, опираясь на локоть, поискала платье и… задохнулась от удивления. Все пространство вокруг шкуры зеленело сочной травкой, а ведь вчера она едва пробивалась к солнышку, и топтались по ней…

Трясущейся рукой подтянула к себе платье, красно-черным пятном выделявшееся на травяном ковре, и в этот момент, откинув полог внутрь, в палатку скользнула Ноэль.

— Привет… — улыбнулась она, но, увидев траву, замерла, сглотнула и неуверенно выдохнула: — Грант не сдержался и взял тебя этой ночью? — И после секундного замешательства недоверчиво добавила: — Тебе, должно быть, понравилось? Да?

Я накинула шкуру на плечи, зябко поеживаясь от утренней прохлады. Досадливо поморщилась и смущенно пролепетала:

— А-а-а… нет. Он меня… трогал и… целовал. — С трудом удержалась, чтобы еще и пальчиком не поковырять.

— Ну, судя по отклику земли, — девушка посмотрела на траву, потрогала, словно не веря собственным глазам, и опять выразила сомнение: — Он просто мастер в поцелуях… и прикосновениях.

Я тоже попробовала зелень на ощупь и внутренне приняла правду, в которую меня природа буквально носом ткнула. Поэтому с понурым видом признала:

— Ага, хорошо целуется. Со всей душой, можно сказать…

Ноэль хитренько прищурилась и сделала вывод:

— Значит, можно сказать, тебе повезло со вторым замужеством?

Я скривилась:

— Пока рано говорить. — Не выдержала и улыбнулась: — Но я очень надеюсь. — Про себя же добавила: учитывая, что разводов здесь нет.

— Какое платье тебе принести? — Сестра перешла к более насущным делам.

— Лучше свадебное в дороге буду трепать, чтобы в будущем точно больше не надевать, — мстительно ухмыльнулась я, вставая с походной постели.

Быстро оделась, чтобы не мерзнуть. Предусмотрительная кузина принесла с собой воду и помогла мне умыться и причесаться.

Перед выходом из палатки я выглянула наружу и — замерла, забыв распрямиться: вокруг сновали драканы, а из-под подолов свободных, как у Сэбиана, широкополых длинных рубах торчали… мощные хвосты с шишечками из шипов на кончике.

— Ты чего? — недоумевала Ноэль.

— У них хвосты… представляешь! — выдавила я удивленно.

— Ну да! — Она пожала плечиками. — У всех темных хвосты — это их первая личина, правда, не полная сейчас. Драки и люди считают ее боевой. Я слышала, многие драканы постоянно в таком виде, потому что не все могут долго держать «человеческую» форму.

Обитатели Эсфадоса продолжали меня изумлять.

— Ты хочешь сказать, они специально хвост убирают? Да еще контролировать должны, чтобы не выскочил обратно?

Мимо нас прошел один из хвостатых с повышенной чешуйчатостью. Мой «гид по иномирью» придвинулась ко мне ближе и на ухо шепнула:

— Те, которые больше чешуей покрыты, совсем слабые маги. Им контролировать тело сложнее. Наши наемники говорят, что такие либо в услужении у более сильных, либо хорошие бесстрашные воины. И хозяевам преданные.

— Поняла, — благодарно кивнула я, получив новую информацию.

Мы продолжали шептаться и выглядывать из палатки, пока нас не заметили стоявшие возле лошадей и о чем-то увлеченно беседовавшие лорды. Я дернула сестру за руку и потащила прочь, в кустики. Очень уж неудобно было прямо сейчас встречаться с мужем.

Нашего возвращения в лагере явно ждали. Удручающее обстоятельство — теперь мало того, что все знают, чем я в палатке занималась, так еще и каждый раз в туалет отлучиться — значит всех поставить об этом в известность. Не жизнь, а театр.

К нам быстро приближался Сэбиан — без «пятой конечности». Выяснить бы, куда именно та девается. Длинная черная рубаха облегала его мускулистые бедра, подол вился у ног, невольно привлекая внимание к крупной эффектной фигуре.

— Судя по сочной зелени, порадовавшей меня утром, ваша ночь прошла хорошо, миледи? — глухо, тихо, но вместе с тем насмешливо произнес он.

— Судя по вашей настойчивости и благостному сопению у меня над ухом, ваша тоже, милорд, — проворковала я в отместку.

— Не совсем так, как мне бы хотелось, но в голодный год и краюшка хлеба — подарок небес, — спокойно ответил он.

— В каком смысле в голодный год? — В душе поднималась обида. — То есть на безрыбье любая подойдет? И я, да?

Странно, из-за чего обижаться, казалось бы?! Чужой, на момент сватовства разумеется, мужик по моей же настоятельной просьбе признался, что женился не по любви, а по расчету. Да еще и прогадал: сначала сумасшедшую подсунули, потом попаданка из иного мира досталась. Но после брачных обрядов и всего одной ночи, проведенной с ним, я почему-то уже не считала его чужим — свой теперь, пусть и на подсознательном уровне.

Пожалуй, у меня все было на лбу написано, потому что Сэбиан пристально смотрел мне в лицо. Приложив усилия, я приняла равнодушный вид и попыталась отвести взгляд от его необычных, переменчивых, словно подведенных сурьмой глаз.

— Оставь нас! — приказал он Ноэль.

Девушка поклонилась и спешно удалилась.

Муж вплотную шагнул ко мне и завораживающим, приглушенным голосом произнес:

— Я правильно понял: любой быть ты не готова?

Я молчала, не зная, можно ли ответить, что не готова, не хочу быть любой. И одной среди многих — тем более. Даже в таких обстоятельствах…

Тоскливо пожала плечами, опустив глаза.

— Светлячок, я имел в виду, что хочу от тебя гораздо больше, чем могу получить сейчас, — тихо пояснил он. Затем, взяв за руку, сказал деловым тоном: — Пошли есть, не будем зря время терять.

Осмыслив фразу и оценив тот факт, что муж потрудился пояснить, я обрадовалась до глубины души, ведь за словами часто скрывается разный, порой самый невероятный смысл. Вот и накручивала бы себя целый день. А так мне сразу дали понять, что… проще говоря, из-за отсутствия полноценного секса хоть потискают. Тем не менее вздохнула я облегченно.

Пока мы шли к костру, я нечаянно засмотрелась на наши сомкнутые руки: мою светлую узкую ладонь, плененную большой смуглой мужской — так красноречиво, так правильно, как мне в тот миг показалось.

Завтрак на темный лад прошел еще более привычно и обыденно, чем вчерашний ужин. Того и гляди привыкну.