Глава 7

На следующий день я начала выходить наружу. Ура! Сперва были короткие вылазки во внутренний двор, потом — длительные пешие прогулки по всей территории обители, расположенной, кстати, в живописном месте. Деревья, деревья повсюду. Стройные хвойные гиганты, похожие на сосны, поражали своим изяществом и торжественностью. Среди этого великолепия притаилась обитель Святой Матены, сложенная из обработанного ветром и солнцем камня, добытого здесь же. Основное здание с кельями, трапезной, часовней, мастерскими и хозяйственные постройки, включавшие скотный двор, амбар, навес для дров.

Обитель почти полностью обеспечивала свои нужды и даже кое-что продавала. Для тяжелых сезонных работ на полях и в солеварне сестры привлекали крестьян из соседних деревень, в основном мужчин, но их я в обители не встретила.

Со слезами на глазах умолила абанису Эйру подождать и не посылать пока никого с сообщением, что я выжила. Мне было жизненно необходимо прийти в себя, нарастить мяса на косточки, хоть чуточку освоиться здесь, на Эсфадосе. И как можно больше узнать о здешнем образе жизни.

Ежедневная несуетливая размеренная жизнь монастыря заинтересовала меня не только с духовной стороны, вернее не столько, сколько с практической, хозяйственной. Мы с Ноэль начали с того, что вставали с первыми петухами и неизменно, тайком зевая, шли к заутрене, благодаря чему местные сестры приняли нас в свой замкнутый мирок. Потом и на вечернюю службу начали ходить. Общение с монахинями помогло узнать о религиозных обычаях и учениях людей и драков.

Но самое важное — я совала свой любопытный нос во все дырки, зачастую тенью следуя за руководившей обителью Эйрой. Ведь, по сути, абаниса — хозяйка замка. В течение месяца — отсчет мне было удобнее вести «по-старому», тем более выходные в обители не были предусмотрены, — я досконально изучила ее распорядок дня. Тайком делала важные, на мой взгляд, заметки в найденной в сундуке толстой тетради с грубоватыми желтыми листами бумаги.

Неделю назад мы понаблюдали за процессом варки пива и даже «налакались». Но рецепт его изготовления я записать не забыла, причем поэтапно и так, чтобы монашки не заметили мой пристальный интерес.

Насмотрелась на здешних домашних животных, начав знакомство с ними с диковинных овечек с длинной-предлинной красивой мягкой шерстью и хулиганистых пуховых козочек. Помимо шерсти и пуха, они давали молоко, из которого варили тот самый вкусный сыр, которым нас постоянно кормили. Черно-белая коровушка, бесконечно жевавшая, не захотела «знакомиться» ближе, а вот пару пегих покладистых работяг-лошадок я погладила по мордам. Из птицы были коричневые куры с крепкими маленькими ногами и черными хвостами, «возглавляемые» красавцем петухом, будившим монахинь. Сестры говорили, что есть еще и пчелы, но пока они спят в ульях в специальном теплом помещении.

Сестра Аниза, так же как и Эйра, происходившая из обедневшего аристократического рода, щедро делилась со мной знаниями о лекарственных травах, и мы, с приходом тепла, часто по полдня проводили в ее садике, где она выращивала полезные растения. Причем выяснилось, что заниматься садиком и цветочками собственноручно для леди не зазорно — наоборот, это ее традиционное занятие. Там же я впервые решилась попробовать «почувствовать» потоки земли, как учила леди Амалия свою маленькую дочь. Пусть не с первого раза, а через неделю, но у меня получилось. Я тогда сама прыгала, как ребенок, хлопая в ладоши под недоуменно веселыми взглядами Анизы и Ноэль.

С того дня мы вместе с кузиной регулярно ходили в садик, затем в монастырский огород и настойчиво, целеустремленно развивали свой дар. Драка с грустью рассказала, что из поместья они никуда не выезжали. И если раньше ездили по окрестностям верхом в сопровождении эскорта, то в последнее время ценных наследниц вывозили под охраной и медленно катали в карете по хемвильским полям. От чего толку никакого не было, как призналась Ноэль. Ведь для такой магии нужно огромное желание помочь земле, поделиться с нею радостью, счастьем, одарить своей любовью и заботой. А измученная, постоянно избитая Сафира была просто не способна на это, что уж говорить о затравленной Ноэль.

Как-то мы «случайно» варили с сестрами мыло. Из средневековой истории я хорошо помнила, что все это знать — прямая обязанность хозяйки замка. Но житейским премудростям годами учатся, а мне пришлось ускоренно, экстерном знания получать, хотя бы минимальные. Обращаться же к памяти Сафиры было противно и страшно, но все равно приходилось учиться контролировать чужие воспоминания, чтобы не сочли припадочной.

В общем, месяц незаметно пролетел в делах, заботах и восстановлении здоровья. Благо отличная регенерация драков, забота и участие окружающих делали свое нужное дело. Я старательно гнала от себя мысли о том, что будет, когда мне в конце концов придется покинуть святую обитель?! Как расположить к себе мужчину, ставшего теперь моим мужем, и, соответственно, наладить отношения, просто не знала, даже не из-за малого опыта общения с противоположным полом. Загвоздка состояла именно в местных мужчинах, а тут и вовсе — маг загадочного народа. И в памяти Сафиры на этот счет такой негатив хранился, что лучше не соваться. Обольстительной чаровницей я себя точно преподнести не смогу. Пусть даже и воспылал он ко мне желанием из каких-то своих соображений. Чем же его взять-то? Чтобы хоть сразу, как узнает, что жива, не прибил на месте. И еще немаловажное обстоятельство — захочу ли.

Сегодня мы пекли с сестрами хлеб — чудесный, ароматный, не такой, как в магазине. Здесь тесто подходило в деревянной кадке и превращалось в печи в темные тяжеловатые караваи. И есть его в трапезной с парным молоком было необыкновенно вкусно, слушая ворчание абанисы Эйры, рассказывавшей, как тяжело в прошлом году им зерно досталось. И ветра были сильные, и дожди проливные мешали убирать и сушить, а летом — засуха. Зимой крысы повадились к ним, потому что недалеко целая деревня от тифа померла, а хоронить жителей некому было. Вот и расплодились окаянные прохвосты.

Мы слушали, затаив дыхание, и я тщательно запоминала чужие навыки борьбы и с крысами, и с ветрами, и с засухой. Все пригодится!

Вечером, после трудового дня, мы, как обычно, помылись и уселись на шкуру перед камином заниматься волосами. Огонь весело трещал, освещая келью. За окном завывал ветер, и от сквозняка пламя свечей постоянно дрожало. Я зябко запахнула полы бархатного зеленого халата, надетого на длинную льняную рубашку, и покрепче завязала поясок. Ноэль же на свою такую же одежку накинула большую красивую шерстяную шаль.

Допив морс, подогретый у очага, я отставила пустую кружку и в этот момент услышала тяжелые шаги за дверью.

Мы с Ноэль недоуменно взглянули друг на друга и настороженно уставились на дверь, которая через мгновение распахнулась, и в келью, согнувшись в три погибели из-за низкой притолоки, шагнул мужчина, и следом — второй. Медленно, без резких движений, мы с сестрой встали и безмолвно рассматривали нежданных гостей.

На разбойников, какими я их теоретически представляла, пришедшие вроде похожи не были. Сначала мое внимание привлек смуглый брюнет, явившийся вторым. Наверное, потому, что вошедший первым посторонился, давая ему пройти. Ростом метр восемьдесят, не меньше. Волосы, забранные в короткий хвост на макушке, оставляли на виду вытянутое овальное лицо и эльфийские уши с высокими острыми кончиками. Темные раскосые глаза в обрамлении черных ресниц, таких густых, что из-за них, да еще в мерцающем свете свечи, невозможно было рассмотреть зрачков.

Вокруг бровей, на висках, частично на лбу и узком подбородке поблескивали чешуйки. Нос подкачал: крупный и с широкой переносицей. Незнакомец в длиннополом кафтане из плотного синего бархата с дорогой вышивкой по широкому подолу и коротким, до середины плеча, рукавом выглядел очень нарядно. В распахнувшихся полах верхней одежды мелькнуло темно-синее, тоже украшенное золотой вышивкой… платье, а может, рубашка такая — почему-то в пол, с воротничком-стоечкой и длинными рукавами. На ногах — сапоги со шпорами, похожие на ковбойские.

Я во все глаза разглядывала этого индивида неведомой расы. Себя-то до сих пор сложно воспринимать нечеловеком: двадцать шесть лет из памяти не выкинешь. Ноэль почти не отличается от человека — так, узкая полоска чешуи на лбу и кошачий зрачок. Все монашки в обители — люди. А сейчас, в скудном дрожащем свете камина и свечей, увидеть, по сути, инопланетян… Невероятно!

В общем, впечатление мужчина произвел почти такое же, как и я сама на себя, в первый раз заглянув здесь в зеркало, — внешность непривычная, но однозначно интересная. Как на родине говорили, экзотически привлекательная.

Перевела взгляд на второго, и горло перехватило от волнения. Я даже не осмелилась сразу посмотреть ему в лицо. Выше первого на полголовы, шире в плечах, которые облегает черный бархатный кафтан, ниспадающий до пола тяжелыми складками. В ворот темного платья продет как в кулиску и завязан блестящий плетеный шнурок. Массивный пояс украшен золотом. Обувь такая же, как у первого.

Наконец я отважилась поднять глаза выше и увидела черные волосы, забранные в хвост на макушке, выбритые на висках и, похоже, немного на затылке. На кончиках ушей поблескивали темно-серые чешуйки, впрочем, как и на лбу, у висков, вокруг бровей и на выдающемся подбородке. Такой же крупный нос с широкой переносицей и полные чувственные губы, как и у первого, но с четким, более контрастным контуром. И невероятные глаза: темные, раскосые. Черные пушистые ресницы создавали эффект подводки, подчеркивая их, углубляя и одновременно делая более устрашающим взгляд их обладателя.

Скромнее одетый мужчина выглядел не столь привлекательно, и дело не в том, что необычно, строго и мрачно, он был… жуткий. И даже не из-за внешнего вида, а из-за чего-то другого — внутреннего, витающего вокруг него, заставляющего опасаться, еще не посмотрев ему в лицо. А уж когда я столкнулась взглядом с «пришельцем», то непроизвольно сглотнула от страха и вздрогнула. И неосознанно выдвинулась вперед, заслоняя от незнакомцев Ноэль.

— Кто вы? И как посмели войти в келью к женщинам… даже без стука? — Мысленно поморщилась, услышав свой задрожавший от страха голос.

Глаза «красавчика» распахнулись от удивления, а вот «мрачный» скривился, словно лимон укусил. В этот момент в келью вошла абаниса Эйра, позволив мне облегченно вздохнуть, потому что выглядела как всегда спокойной, правда, немного запыхавшейся.

Однако пожилая женщина удивила меня до крайности, когда непривычно заискивающе пролепетала:

— Ну вот, видите, милорды, а вы сказали — невозможно!

— Абаниса, скажите мне, будьте любезны, кто они? И на каком основании ворвались к нам? — нашла я в себе силы твердо спросить, для пущей важности задрав подбородок повыше.

— Невероятно! — изумился тот, которого я условно назвала красавчиком. — Выжила!

Заволновалась: вдруг этих сурового вида «товарищей» послали добить меня? Не успела я сравнить их с драками, мрачный тип перевел жуткий ледяной взгляд в сторону. Ноэль! И я тут же почувствовала за спиной движение, сопровождаемое шелестом одежды. Обернулась и в замешательстве наблюдала, как кузина склонилась в глубоком почтительном реверансе, опустив голову. Очевидно, она знает тех, кто пришел. Я же, по-прежнему находясь в неведении, испуганно повернулась к незнакомцам и абанисе. Те втроем вперились в меня взглядами. Только Эйра — сочувствующе-печально, а вот незнакомцы — оценивая и изучая… как врага.

— Сафи… — Голос Ноэль дрогнул, дальше она продолжила едва слышно и по этикету: — Миледи, позвольте напомнить вам, это ваш супруг — грант Сэбиан Керо.

Чувственные губы мрачного мужчины, оказавшегося моим мужем, скривились в ухмылке, ярко отразившей всю гамму сомнений и недоверия.

— Ну… здравствуй… Сафира! — произнес он глубоким глухим голосом, от которого руки покрылись мурашками.

И голос этот был очень знаком мне по тяжким воспоминаниям бывшей владелицы тела. Память Сафиры накатила привычной темнотой, которую я не смогла вовремя взять под контроль.

* * *

Широкое поле справа, слева — лес. Я еду верхом на крупном — сером в яблоках — коне за повозкой в окружении отряда всадников, исподлобья взирая на спины чужаков и мысленно насылая на них все известные проклятия, нервно сжимая в руках поводья. За мной следуют сопровождающие из Хемвиля. А слева постоянно находится тот, кого я возненавидела всеми фибрами души.

Неожиданно конь подо мной споткнулся и захромал. Затем последовало то, чего я избегала три мучительно долгих дня. Этот уродливый зверь, протянув ко мне лапы, раздраженно прорычал:

— Ты поедешь со мной, Сафира! У твоего коня, наверное, камешек застрял в копыте. И вообще я устал терпеть твою холодность и…

Ударила хлыстом по темной когтистой ручище, коснувшейся моего колена, и направила мерина в лес, прочь отсюда. Несмотря на ужас перед содеянным, внутри клокотала ненависть и восставала отчаянная решимость — я не могу больше так жить: не могу снова принадлежать мужчине, не хочу превращаться в жертву каждую ночь, терпеть унижения и даже представлять, зачем я нужна дракану. Похоть сквозила в его черных глазах, каждом движении и жесте, обращенном ко мне.

Если он коснется меня, как мужчина женщины…

Это неприемлемо, невыносимо, омерзительно. Лучше умереть нетронутой, чистой, не проклятой мужским семенем, чем смириться…

— Стой, стой, ненормальная! Я не причиню тебе вреда! — рычал преследующий меня Керо.

А я неслась сквозь лес, подгоняя коня, не обращая внимания на хлесткие удары веток. Свобода, свобода, впереди меня ждет желанная и долгожданная свобода…

— Стой! Впереди обрыв! — заорал дракан, почти нагнав меня.

Но я не вняла предупреждению, крик улетел прочь, мне было все равно, лишь бы убраться подальше и навсегда.

Между деревьями открылся просвет, яркий свет ударил в глаза, ослепляя. А затем… снова плен. Сильные руки, сдернув меня с коня, отбросили в сторону. Я больно приложилась бедром о камни, на несколько мгновений оглохнув, затем, тряхнув головой, посмотрела на происходящее на обрыве. Дракан, прилагая невероятные усилия, тянул за узду коня, который громко ржал от страха, соскальзывая в обрыв. Пока Керо спасал коня, я выхватила кинжал и хотела вновь броситься в лес, но, увы, не успела. Лошадь, всхрапнув, ударила задними копытами о камни и выскочила на ровную площадку, дернулась к деревьям, толкая меня в плечо. Вновь поднимаясь, я нащупала кинжал, упавший на землю, но передо мной встал муж.

— Не глупи, девочка! — глухо произнес он, следя за мной.

Я невольно рассмеялась, заставив его нахмуриться. А потом, больше не раздумывая, кинулась на него, стремясь достать, и поглубже…

Глупая, глупая, глупая… Если даже жалкого драка Хасина убить не получилось, то воина дракана не получится и подавно. Едва заметным движением он ушел в сторону, лишь полы его черного кафтана, взметнувшись, коснулись моей руки, а я словно провалилась в пустоту. Судорожно обернулась и увидела в его глазах отвращение, смешанное с жалостью. Массивная устрашающая фигура мужа давила темной аурой, заставляя все внутри сжиматься от ужаса. Долго терпеть его на расстоянии вытянутой руки было невыносимо.

— Зачем согласилась на брак? — спросил он ледяным тоном, от которого пробрало до самых костей.

«Я не хочу больше слышать, я не хочу больше видеть, не хочу, не могу…» — крутилось в сознании. Вместо связных мыслей остался только страх маленькой несчастной девочки, жившей внутри меня, которая больше всего на свете боялась чужих прикосновений и даже малейшего внимания, ведь они неизменно несли боль и потери.

— Сафира!.. — рыкнул ненавистный мужчина, двинувшись ко мне, чем подстегнул мою решимость.

Я громко расхохоталась сквозь слезы. Подняла оружие, заставив дракана остановиться, посмотрела ему прямо в глаза и, вкладывая в слова все силы, выплюнула:

— Ты… ты так хотел мое тело, что забыл про мою душу. Пусть все вокруг станет свидетелем: я плачу кровью. Пусть твое желание исполнится. Отныне и навсегда желать ты будешь лишь мое тело, ничье больше! Будь ты проклят, как и все!

Клинок взлетел вверх, затем с силой вонзился в мою грудь, словно в масло — мягко, легко и беспрепятственно. Сначала я не чувствовала боли, она пришла через мгновение, не давая вздохнуть, застревая в горле и груди. Потом услышала свой собственный хрип, и меня вновь укутала темная пелена.

* * *

Я пришла в себя, стоя чуть наклонившись вперед, будто еще держала в руках рукоять кинжала, который вонзила в собственное тело. Судорожно всхлипнув, отняла от груди руки, не в силах поверить, что жива, а видела лишь очередной кошмар Сафиры. Несколько мгновений в замешательстве рассматривала ладони, пытаясь прийти в себя. Наконец-то удушливая сковывавшая волна отступила, я распрямилась и — столкнулась взглядом с Сэбианом Керо, своим мужем.

Из его глаз исчезли сомнение и неверие, сменившись напряженным ожиданием. Видимо, он догадался, что я вспомнила момент… самоубийства и попытку убийства супруга, мало того — дракана, и ждет моих дальнейших действий.

Трудно представить, какое наказание заработала в этом мире Сафира, совершившая такое… да еще и проклявшая темного мага…

— Ты в порядке? — над ухом всхлипнула Ноэль, вцепившись в мое плечо.

Не вспомнив о манерах, я рукавом халата вытерла влажный от пота лоб и хрипло выдохнула:

— А?.. Нет… Да…

Глубоко вдохнув, полностью выпрямилась. Снова вдох-выдох, и я повернулась к остальным. И опять чуть не задохнулась от страха. Прямо надо мной возвышался Сэбиан Керо.

Он заслонил меня от спутника и абанисы, окутывая неожиданно приятным пряным ароматом, и резко вскинул руки. Не успела я отшатнуться, полы моего халата разлетелись в стороны под звук рвущегося ворота рубашки. Ошарашенно опустив глаза, я увидела молочную кожу груди с розовыми вершинками, а ниже — небольшой красноватый рубец. Через мгновение я опомнилась, схватила разорванные края рубашки и поспешила прикрыться от нескромного мужского внимания. Пришлось подождать, пока смуглые сильные руки дракана позволят мне это сделать. Наконец, запахнув халат, возмущенно посмотрела на… мужа.

Черная бровь Сэбиана Керо дугой взметнулась вверх от удивления. Так мы и стояли, пристально глядя в глаза друг другу. Я — задрав голову, а он — склонившись.

— Если бы не это свидетельство, я бы не поверил, что ты — Сафира! — глухо признался он.

Я дрогнула и проблеяла, безнадежно пытаясь скрыть страх, ведь знала же, что самозванка:

— Почему?

— Потому что единственный раз, когда ты посмотрела мне в глаза, был перед тем, как проклясть и потом умереть.

Надо было срочно что-то придумать, найти какую-нибудь вескую причину, действовать, а не стоять, закусив губу.

— У меня амнезия! — выпалила я. Заметив вторую поползшую на лоб бровь, поторопилась добавить: — Склероз то есть! Тьфу ты, память я потеряла. Полностью и, наверное, безнадежно. И вообще стала абсолютно другой, — частила я, сжимая на груди края халата, — совсем-совсем другой.

— Я заметил, — бесстрастно заключил дракан.

Он медленно обошел меня вокруг, заставив нервно следить за ним. Ей-богу, словно лошадь на базаре осматривает. Внезапно, едва уловимым движением, схватил мою руку. Я вздрогнула и уставилась туда же, куда и он. Что он там проверяет? Не поцарапала ли я «брачное свидетельство» ненароком?

Керо когтем поддел цепочку, соединяющую два украшения, и пару раз дернул. Кольцо, олицетворяющее его душу, сидело как влитое, а вот браслет, как обычно, сполз к кисти и вызвал неожиданную реакцию мужчин. Второй дракан тоже приблизился, явно изводясь от любопытства, и пораженно выдохнул:

— Она свободна. Но это же… невозможно…

Взглядом, которым грант одарил своего спутника, можно было убить на месте. Затем посмотрел на меня, заставив сглотнуть от страха, и спросил:

— Как давно он… болтается?

Облизав внезапно пересохшие губы, я очень осторожно ответила:

— Когда очнулась… висел свободно. А что было с ним до того — не помню…

— Милорд, браслет ослаб после… воскрешения леди Сафиры. До этого мы обмывали ее, и он держался крепко, как и кольцо, — пояснила Ноэль.

Не выпуская мою руку из захвата, дракан долго смотрел прямо мне в глаза. А я наконец смогла рассмотреть цвет его глаз. Оказалось, что они не черные, а темно-серые со зрачком, широким полумесяцем делившим радужку пополам.

— Другая… — От тихого глухого голоса Керо по коже опять мурашки побежали. Он моргнул, словно прогоняя наваждение, и тоном, подразумевающим беспрекословное подчинение, заявил: — Завтра повторим брачную процедуру и уедем отсюда.

Удивленно похлопав глазами, я выпалила:

— Мне очень хочется, чтобы абаниса Эйра освятила наш брак!

Лицо новоявленного мужа окаменело.

— Зачем?

— Я не помню ту свадьбу, — соврала я. — Но хочу, чтобы эта стала лично моей.

— Я не… — попытался отказаться Керо.

— Прошу вас, милорд. — Я умоляюще посмотрела на него. — Очень прошу, хотя полагаю, что не заслуживаю хорошего отношения. Поймите, мне важно выйти замуж… снова и по своей воле именно здесь, где, можно сказать, я родилась заново.

Дракан холодно смотрел на меня с минуту, затем что-то промелькнуло в его жутковатых глазах, наверно, принял решение, и наконец, скривив губы в злой улыбке, процедил:

— Как я понял, последние события ты только что вспомнила?

— Да! — охрипшим от страха голосом призналась я.

— Тогда ты не удивишься моему пожеланию.

— Какому? — просипела я.

— Думаю, о проклятии тоже вспомнила? — Я кивнула с опаской. А он продолжил: — Обряд мы повторим, но наш брак потребует подтверждения… которого так и не произошло. По твоей вине!

— Да, я понимаю и…

— После обряда мы закрепим наш брачный союз, — усмехнулся он мрачно, коварно блеснув глазами.

— Милорд, Сафи еще плохо себя чувствует и… — зашептала неизменно преданная кузина, вступаясь за меня.

— У нее есть время до завтра, чтобы свыкнуться с этой мыслью и подлатать здоровье.

— Угу, — кивнула я без особенного энтузиазма.

Вот жизнь у меня…

Вперед выступила абаниса, на которую светские жители, пока мирские отношения выясняли, не обращали внимания, и тактично предупредила:

— Извините, грант Керо, но уже довольно поздно, и в обители скоро прозвучит гонг, призывающий сестер ко сну. Вам пора…

— Я остаюсь с женой! — спокойно пригвоздил муженек.

Я испуганно посмотрела на него и едва не вздрогнула — жутковатое у него лицо, темное… демоническое… бр-р-р…

— Милорд, вы знаете наши правила? — продолжала настаивать слуга божия. — В обители после заката не может оставаться ни один мужчина и…

— Абаниса Эйра, я думаю, вы тоже знаете правила драканов. Женатые пары на ночь не расстаются. А учитывая прошлые заслуги моей жены, я не могу позволить себе оставить ее без присмотра.

В уверенном тоне гранта было столько злой иронии, что пожилая монахиня заколебалась, подвигнув меня вступить в разговор:

— Милорд, наша свадьба только завтра, а вы… и…

Керо шагнул ко мне, холодно смерил взглядом и процедил сквозь зубы:

— Наша свадьбы была почти два месяца назад. Все остальное — не имеет значения.

Я судорожно сглотнула и осторожно напомнила:

— Милорд, вы сами недавно настаивали, что подтверждение брака произойдет после повторного обряда.

— В отличие от тебя, Сафира, я своего слова никогда не нарушал и не нарушу!

— Я тоже не нарушала… — буркнула я тихонько.

Вокруг меня словно тьма сгустилась: со всех сторон сдавило нечто невидимое. Ошеломленно оглядевшись, я встретилась с почерневшими от гнева глазами мужа, вновь невольно удивившись капризу природы, одарившей мужчину густыми черными ресницами.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да! — пискнула я.

— Значит, завтра во время обряда мы дождемся твоего личного ответа и обещания?

— Конечно, — кивнула я для убедительности.

Давление после моего ответа неожиданно пропало, позволив вздохнуть с облегчением. Из чего следовал логичный вывод, что Керо, наблюдавший за мной, прищурив глаза, испытывая и изучая, применил какое-то воздействие. Кажется, до конца не поверив, что перед ним та, за кого себя выдает. Под его тяжелым взглядом я испытывала не просто дискомфорт и неудобство: было неприятно до тошноты и до чертиков страшно. Волей-неволей задумаешься, что приручить такого мужчину — проблема сложная. А уж после незабываемой — из ряда вон — выходки моей предшественницы сомнительно и вовсе.

Не выдержав пристального внимания, я трусливо отвела глаза в сторону. Обернувшись на Ноэль, увидела, что та, побледнев и опустив глаза долу, дрожит не то от страха, не то от волнения. Неужели испытанная мной темная сила дракана настолько повлияла и на нее, причем с гораздо худшими последствиями? Жалкий вид девушки напомнил об одном немаловажном обстоятельстве. Пришлось снова, собрав волю в кулак, посмотреть в глаза мужу и выдавить:

— Боюсь, милорд, вы все равно не сможете остаться в этой комнате ночевать. Мы делим келью и кровать с сестрой.

Тревожно ожидая ответа, я пялилась на его грудь, опасаясь заглянуть в лицо.

— Ничего страшного, миледи, — ядовито процедил Керо, в первый раз обратившись ко мне как к аристократке. — Уверен, для отдыха мне предоставят келью по соседству с вашей. Впрочем, как и моему спутнику, лорду Ройвану Данкеро. Почему-то мне кажется, вы и его имя забыли. Вернее, не удосужились запомнить в прошлый раз.

Я смутилась, понимая, что наверняка он прав. Ту Сафиру имена, титулы и вообще посторонние мужчины не интересовали и вызывали скорее глухую ненависть и злобу, нежели желание общаться. Именно поэтому постаралась максимально вежливо и мягко улыбнуться и присесть в реверансе. Не таком глубоком, в котором склонилась Ноэль перед грантом — различие в нашем социальном статусе я учла, — но достаточном, чтобы выразить уважение аристократу, другу мужа. Затем мысленно усмехнулась, отметив неприкрытое удивление на лицах обоих мужчин после моего приветствия.

Лорд Данкеро, замешкавшись, спешно ответил поклоном, приложив кулак к груди. А я сделала себе мысленную пометку: надо выяснить насчет всех местных приветствий — реверансов, поклонов и жестов. Кто кому что должен демонстрировать при встрече, а то ненароком заработаю неприятности, не оказав кому-нибудь должного уважения. Чтобы хоть немного исправить репутацию той Сафиры, мне придется тщательно следить за своим поведением и манерами.

По обители пронесся гулкий звук гонга. Абаниса тяжело вздохнула, обратив мятежный взор на мужчин. Керо отцепил от пояса объемистый кошель и, взвесив его на ладони, бесстрастно предложил монахине:

— Хотел бы снова выразить благодарность за гостеприимство. — Эйра с улыбкой протянула руку и уже взялась за подношение, но дракан не спешил выпускать деньги из рук, продолжив: — А также за сытный поздний ужин и горячие ванны для нас с лордом.

Абаниса Эйра опять строго посмотрела на лордов, на сей раз тщательно дозируя негатив, демонстративно тяжело вздохнула и цепкими пальцами буквально выдрала кошелек у Керо. Опустив голову в вежливом, исполненном достоинства поклоне, ловко спрятала кошель в широком рукаве и засеменила к двери со словами:

— Ужин, как и лохани с горячей водой, вам сейчас предоставят. Но помните, милорд, вы дали слово, что обитель Святой Матены не будет осквернена… интимом.

— Я помню! — жестко ответил дракан.

Эйра ушла, а мы с Ноэль остались наедине с двумя, мягко говоря, малознакомыми и, безусловно, опасными мужчинами. Сестра неосознанно спряталась за моей спиной, вызвав у них очередную ухмылку. Сэбиан посмотрел через мое плечо на Ноэль и не терпящим возражений тоном распорядился:

— Поможешь моему другу с омовением!

— Что? — опешила я. Взглянув на здоровенного, пусть даже не старого и симпатичного, если так можно назвать иномирца, Данкеро, возмутилась: — Ей всего шестнадцать! Как можно заставлять невинную девчонку мыть взрослого чужого мужчину?

Теперь на меня смотрели две пары не просто удивленных, а изумленных глаз. Ноэль дернула меня за рукав халата и тихонько прошептала:

— Помочь с омовением гостям — обязанность всех леди замка, начиная с двенадцати лет. Я мыла, знаю.

Обернувшись к ней, я тоже шепотом возмутилась:

— Но это же… недопустимо… — Сколько еще дичайших сюрпризов подбросит этот мир! Потом, вспомнив средневековую историю Земли, неуверенно спросила: — А я? Я тоже мыла… незнакомых мужчин?

Ноэль бросила едва уловимый взгляд загнанного в угол существа мне за спину и порадовала:

— Всего один раз… — Я почти с облегчением выдохнула, но она добила меня подробностью: — Тебе было тринадцать. Во время омовения к тебе пристал один из гостей, и ты… — Последнее она прошептала едва слышно: — Впервые убила…

Я молча кивнула, чувствуя еще больше сострадание и жалость к той Сафире. Потом посмотрела на поникшую девушку и развернулась к мужчинам с намерением обвинить их во всех смертных грехах.

Ройван Данкеро, видно, успев оценить ситуацию, сделал шаг вперед и тихо, но твердо пообещал:

— Клянусь, я не трону ее и пальцем. Пах прикрою. Она польет мне из кувшина сверху и посидит в сторонке, пока Сэбиан здесь вымоется.

После клятвенных заверений лорда я сдулась, словно шарик. Вымучила благодарную улыбку и решилась посмотреть на мужа. Столкнувшись с его задумчивым взглядом, отвела глаза, избегая нежелательного внимания, судорожно огляделась и неуверенно предложила гостям:

— Стул только один, так, может быть, сундуки подойдут? Присядете?

Ройван вопросительно посмотрел на Сэбиана, обозначив, что главный из них — Керо. Муж мотнул головой и двинулся к нам, заставляя отступать. Казалось, даже полы его черного кафтана и нижнего платья шевелились угрожающе. Выражение смуглого лица не изменилось и после того, как он отметил наш обоюдный с Ноэль страх перед ним. Мужчина медленно опустился на колени на шкуру рядом с нами и положил ручищи на бедра.

Данкеро последовал примеру друга, так же присев со словами:

— Хорошая идея, Сэбиан. А то весна в этом году ранняя и довольно промозглая.

Не ответив спутнику, Керо уставился на меня. И, судя по ожиданию в сумрачных глазах милорда, он ждал, что мы разделим с ними место у камина. Пришлось подчиниться его молчаливому, как ни крути, приказу. Мы послушно приблизились к шкуре с другой стороны, и Ноэль устроилась подальше от мужчин, откровенно предпочитая находиться на максимальном расстоянии, предоставив мне роль живой преграды.

Сидя как на иголках рядом с драканами, я в который раз невольно отметила, насколько они мощные и высокие в сравнении с нами, мелкими и худосочными драками. Если бы он тогда, возле обрыва, захотел, расправился бы с Сафирой, наверное, щелчком. Но ведь не убил, даже уговаривал успокоиться. Может, у меня все же есть надежда на нормальную семейную жизнь?

— Как давно ты пришла в себя? — раздался в тишине кельи, нарушаемой лишь треском огня в камине, глухой голос Керо.

Я неуверенно посмотрела на кузину, предлагая ей ответить.

— Почти две седмицы горячки, потом… кризис. В общем… после прошло тридцать восемь дней, — пролепетала она.

У Ройвана брови на чешуйчатый лоб поползли, а вот Сэбиан потемнел, как грозовая туча, хотя куда ему больше темнеть с его цветом кожи, верно, из-за того, что черты лица стали более суровыми, а в глазах опять загорелся недобрый огонек.

— Почему мне не сообщили сразу, что она пережила кризис?

— Это я попросила абанису, — поспешила сама признаться я.

От волнения я теребила зеленый бархат халата. Умоляюще заглянула в штормовые глаза Керо и объяснила, почему его оставили в неизвестности:

— Когда очнулась, ничего не помнила. Даже своего имени. И по крупицам узнавала обо всем от окружающих.

— Это не причина держать меня в неведении, — сердито возразил милорд.

— Поймите, я словно родилась заново, как чистый лист бумаги, — шепнула, потянувшись к нему всем телом, уговаривая поверить. — А потом начались кошмары…

— Кошмары? — удивленно прервал меня Данкеро.

Увидела оставленную у камина кружку с остатками морса, забрала и выпила залпом, перед тем как ответить:

— Да! Ее жизнь была сплошным кошмаром!

— Ее? — зацепились за нечаянно вырвавшееся слово оба дракана.

Я с досадой отвернулась, глубоко вздохнула и с покаянным видом стыдливо «призналась»:

— Боюсь, вам будет сложно разобраться. И… мне сложно… невозможно теперь принять, что она — это я. Мы — разные! У меня сегодняшней нет прошлого, лишь обрывочные воспоминания, а у меня той нет будущего, потому что та Сафира — умерла.

— Занятно… — протянул Данкеро, задумчиво посмотрев на Керо.

Осторожно скосив глаза на мужа, я проверила, какое впечатление на него произвела моя пламенная речь. И тут же затаила дыхание, потому что шторм в его глазах утих, а вот сумрак стал гуще, темнее, загадочнее. Он, однозначно, что-то решил для себя, а может, даже догадался о подмене. Хотя бред, наверное… Каким бы образом? Поверить в подобное? И Ройван этот не так прост…

Мои терзания прервал стук в дверь. Следом вошли две крепкие монахини, не глядя по сторонам, бухнули на сундуки деревянные подносы с ужином и вышли. Ноэль сразу же подскочила и переставила подносы на шкуру.

Во время ужина я тайком наблюдала за будущим бывшим мужем. И меня, по мере общения с ним, все сильнее мучил, пожалуй, главный вопрос: зачем я ему? Не заметить, что неземной любви он к Сафире уж точно не испытывал, — надо быть совершенно слепой. Кроме того, видел ее перед тем, как предложить выйти замуж, наверное, пару раз, не больше. Что же тогда подвигло его на такой серьезный шаг, как женитьба?

Профиль у Керо весьма впечатляющий, мужественный, только чешуя на ушах, подбородке, висках и лбу немного портит впечатление, по мнению обычной среднестатистической землянки, которой я оставалась… в душе. Даже кончики пальцев зачесались — так захотелось потрогать и поковырять чешуйки, проверить на ощупь, похожи ли на мои, но боюсь, муженек меня не поймет.

Оба мужчины, перед тем как приступить к ужину, откинули полы бархатных кафтанов назад, видимо, чтобы жирных пятен случайно не оставлять на виду у честного народа. Оказалось, что под кафтаном тоже висят ножны, и не пустые. Я невольно засмотрелась, как плотная, похожая на льняную ткань нижнего платья обрисовывает мощные бедра.

После того как Керо в очередной раз длинными сильными пальцами, на костяшках которых тоже темнели чешуйки, взял кусок вареного мяса с общей тарелки и отправил в рот, отметила, что передо мной не особо цивилизованные «товарищи». Едят руками, довольно жадно. Из-за того, что монахини не дали им ложки, можно, конечно, сделать вывод, что они неплохо знакомы с культурными особенностями драканов. А с другой стороны, у нас тут, можно сказать, пикник, столы с лавками только в трапезной, и поесть принесли такое, что можно руками брать…

У меня в груди екнуло, когда Данкеро едва заметным ловким движением достал из-за пояса кинжал размером с мое предплечье и отхватил от куска мяса очередную порцию. Отметив мое повышенное внимание к разделке блюда, чуть наклонил голову, приподнял уголки губ в вопросительной улыбке и протянул мне на кончике ножа этот самый только что отрезанный кусочек. Чтобы не шарахнуться в сторону от кинжала, который сунули под нос, от меня потребовалась масса усилий.

— Ой, нет-нет, спасибо огромное, мы уже поужинали совсем недавно, — пролепетала я, стараясь незаметно отодвинуться в сторону от опасного, не столового, прибора.

Мой маневр, увы, не замеченным не остался. Сумерки в глазах Сэбиана вновь сгустились, когда он повернулся ко мне и осмотрел. По всей видимости, слишком напряженной и испуганной я выглядела.

— Ты прав, Ройван, весьма занятно! — согласился он в чем-то с другом — как пить дать, по поводу меня.

Не хочешь, чтобы тебе задавали вопросы, — не задавай глупых сам. Именно этого принципа я решила сейчас придерживаться, хотя, что занятного нашли в моем поведении, могла лишь предположить. Исходя из соображений безопасности, скормила им полуправду о разнице между мной и предшественницей, отрепетированную на Ноэль и монахинях. Они же поверили! Конечно, и кузина, и драканы в той или иной степени знали ту Сафиру. И я никогда не смогу сыграть ее точь-в-точь, даже если очень постараюсь. Во-первых, фактически мы не знакомы — воспоминания не в счет. Во-вторых, актриса из меня самодеятельная. Поэтому сделала ставку на амнезию, очистительный свет в конце тоннеля, да на что угодно, лишь бы не сожгли на костре и не закидали камнями за попытку убийства мужа, самоубийства и… убийства других, как выяснилось.

Грант сменил позу, усаживаясь более удобно, и теперь опирался на ладонь, которую положил возле моего колена, касаясь полы халата темным жутковатым когтем. На Земле женщины, сравнивая мужчину со зверем, либо делают ему большой комплимент, либо обвиняют в жестокости, а тут подобный эпитет банально отражает суровую действительность.

Фоном к моим впечатлениям и размышлениям журчала вода, которой монахини наполняли лохань. Судя по шуму в коридоре, в соседней келье тоже все подготовили. В какой-то момент я неосознанно принюхалась: пахнет дракан приятно, и это с учетом, надо полагать, длительной поездки. Раз уж они так сильно проголодались, то на отдых точно не останавливались.

Задумавшись, остановилась взглядом на мужском плече — мощном, широком, как мое бедро, не меньше, — облаченном в поблескивающий на фоне пламени камина черный бархат.

— Закончила? — вдруг рыкнул Керо, заставив меня вздрогнуть.

Оказалось, что он обратился к монахине, замешкавшейся возле ведер с водой, со страхом и неприязнью вытаращившись на драканов.

— Да, милорд, ночлег подготовлен для двоих. Ванны тоже. Доброй ночи!