Глава 19

Присутствие Зарева, незримое, но ощутимое, висело в воздухе поместья следующие несколько дней. Я ловила себя на том, что вздрагиваю от каждого шороха, вглядываюсь в глубь каждого зеркала, проходя мимо. Он был призраком, тенью, которая могла оказаться где угодно и услышать что угодно. Это заставляло меня быть вдвойне осторожной.

Мои «дружеские» чаепития с боярыней Марфой стали напоминать тонкий танец на лезвии бритвы. Я должна была продолжать играть наивную простушку, в то время как каждое её слово, каждый намёк я теперь пропускала через призму возможного присутствия незримого свидетеля. Что, если Зарев шпионил и за ними? Что, если он знал об их интригах? И как он мог этим воспользоваться?

Марфа, тем временем, становилась всё смелее.

— Милая, ты просто не представляешь, как много поддержки есть у тебя в Совете, — томно говорила она, разливая ароматный чай в фарфоровые чашки. — Люди устали от вечных склок Ольги. Им нужна… свежая кровь. Новая надежда. Ты могла бы ею стать. При нашей скромной помощи, конечно.

— Но я всего лишь… я не знаю правил, — опускала я глаза, изображая сомнение.

— Правила пишутся теми, у кого сила, дорогая! — восклицала она. — А у тебя она есть! Такая яркая, такая… чистая. Нам нужен лишь твой голос. Твоё согласие. А всё остальное мы возьмём на себя.

Они хотели сделать меня марионеткой. Красивым светлым лицом, за которым они будут вершить свои тёмные дела. Ирония ситуации была в том, что они, сами того не зная, предлагали мне именно то, к чему я и должна прийти — власть и влияние. Но не в их трактовке. Если раньше меня это пугало, то теперь я постепенно, не без помощи Григоря и старейшины Матвея, готовилась к этому. По крови кроме Артема и меня больше некому возглавлять род. Пока мы живы.

Я тянула время, кивала, вздыхала, говорила, что мне «нужно подумать». А сама через Лизу передавала информацию Матвею. Он реагировал скупыми гримасами: «Пусть думают, что ты на крючке. Узнаем их планы до конца».

Тем временем Григорий, заметив мою нервозность, изменил тактику тренировок.

— Ты научилась прятаться, — сказал он однажды. — Теперь учись искать того, кто прячется лучше тебя.

Он начал учить меня не просто чувствовать магию, а «сканировать» пространство — искать малейшие аномалии, искажения, следы чужого присутствия. Это было невероятно сложно. Я должна была растягивать своё восприятие, как паутину, на десятки метров вокруг, чувствуя каждую пылинку, каждую колебание энергии. Голова раскалывалась после таких упражнений, но я чувствовала, как моё «магическое зрение» становится острее.

Как-то раз, возвращаясь от Марфы, я снова почувствовала тот самый лёгкий, почти неосязаемый след. Едва ощутимый шорох чужой магии в воздухе. Зарев. Или кто-то другой?

Я не стала паниковать. Вместо этого сделала то, чему научилась. Я не пыталась «увидеть» его — его маскировка была слишком идеальной. Я попыталась почувствовать пустоту. То место, где его магия создавала идеальную иллюзию отсутствия. И там, в глубине коридора, я ощутила её — крошечную, почти невидимую дыру в реальности, за которой скрывалось что-то живое и мощное.

Он был здесь. Следил. Слушал.

Вместо того чтобы испугаться, я… улыбнулась. Про себя. И решила рискнуть.

Я остановилась у того самого зеркала, что помогло мне в прошлый раз, сделала вид, что поправляю причёску, и громко, насколько хватило духу, вздохнула:

— Ах, если бы князь Дмитрий знал, какие здесь плетутся интриги… Он бы, наверное, посмеялся. Или… нашёл бы способ этим воспользоваться. Жаль, что мы враги.

Я сказала это тихо, словно размышляя вслух, и тут же пошла дальше, не оглядываясь. Сердце колотилось как бешеное. Это была безумная рискованная игра. Я бросала ему намёк. Прямо в лицо. Я давала ему понять, что знаю о его присутствии, и… предлагала себя в качестве источника информации. Играла на его любопытстве и его прагматизме.

Последующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Ответа не последовало. Ни намёка, ни знака. Я начала думать, что переоценила его интерес или, того хуже, что он использует информацию о нашем роде во вред нам.

Но на третий день, когда я занималась в библиотеке, изучая старые карты торговых путей, искала способы улучшить экономику клана, чтобы не зависеть от милости таких как Марфа, ко мне подошёл боярин Леонид. Он положил на стол передо мной потрёпанный том в кожаном переплёте.

— Это… трактат по световой магии, княжна, — сказал он, избегая моего взгляда. — Очень редкий. Мне его… передали. Для вас.

— Кто передал? — спросила я, насторожившись.

— Не знаю. Его оставили на моём столе. Без записки. Такие книги только у огненных водились… — задумчиво добавил он, глядя на меня.

Я открыла книгу. Старые страницы, испещрённые сложными символами и диаграммами, которые я едва понимала. Но на форзаце, в самом углу, был нарисован крошечный, едва заметный знак — стилизованное пламя, заключённое в круг. Знак Заревых.

Моё дыхание перехватило. Он не просто получил моё сообщение. Он ответил. И ответил так, как умел только он, намёком, двусмысленностью, предложением, от которого невозможно отказаться.

Он давал мне знания. Те самые, в которых я так нуждалась и которых мне так не хватало здесь, среди теней. Он хотел сделать меня сильнее? И он делал это, прекрасно понимая, что эта сила в конечном счёте может быть обращена против него самого. Или… для него это была лишь часть более сложной игры?

Я поблагодарила Леонида и унесла книгу в свою комнату, чувствуя себя так, будто несла зажжённую свечу в пороховой погреб. Этот подарок был опаснее любого яда. Если бы Ольга узнала…

Но я не могла сопротивляться. Я читала запоем, при тусклом свете лампы, и мир магии открывался мне с новой стороны. Я узнала о том, что свет можно использовать не только для исцеления или защиты, но и для создания иллюзий такой яркости, что они могут ослепить разум, для усиления роста растений, для очищения воды. Это была магия созидания, а не разрушения. Именно то, что было нужно моему умирающему роду.

И именно то, что больше всего пугало Меньшиковых.

Я прятала книгу под половицей, когда не читала. Она была моим самым большим секретом. И самым большим риском.

Однажды ночью, когда я практиковала одно из простейших упражнений из книги — создание небольшого светового шара, который не слепил, а мягко освещал комнату, — я снова почувствовала его. Не след. А… одобрение. Лёгкое, едва уловимое ощущение, будто кто-то опытный и могущественный следил за моими неуклюжими попытками и кивал со смесью снисхождения и интереса.

Он наблюдал.

Я не знала, злиться мне или благодарить его. Он был врагом. Но он же был и единственным, кто давал мне инструменты для выживания в этом аду.

Эта двойственная игра длилась ещё несколько дней, пока однажды утром меня не вызвала к себе Ольга.

Она ждала меня в своём кабинете. На столе перед ней лежала развёрнутая карта наших северных рудников. Но её взгляд был устремлен не на неё.

— Присаживайся, Екатерина, — сказала она холодно. — Нам нужно обсудить твоё… будущее. И будущее нашего рода. Твои недавние успехи в учёбе не остались незамеченными.

Я села, сжимая руки на коленях. Она что-то знала. Но что именно? О книге? О моих намёках Зареву? О моих тайных встречах с Марфой?

— Я стараюсь, княгиня, — осторожно сказала я.

— Это видно, — она улыбнулась тонкими, безжизненными губами. — Настолько видно, что некоторые стали возлагать на тебя большие надежды. Слишком большие. Я считаю, что пришло время проверить, на что ты действительно способна. Не в тренировочном зале. А в реальном деле.

Она положила ладонь на карту.

— Инспекционная поездка на рудники всё же состоится. На следующей неделе. И ты возглавишь её.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Это была ловушка. Столь же очевидная, сколь и опасная. После провала Вадима они не стали бы повторять тот же сценарий. Они придумали что-то новое. Что-то, от чего я не смогу просто так отмахнуться магическим щитом.

— Я… я не уверена, что готова к такой ответственности, — попыталась я отказаться.

— Готовность — понятие относительное, — парировала Ольга. — Это будет прекрасной проверкой твоих способностей. Как магических, так и… управленческих. Тебя будет сопровождать отряд охраны. Достаточный, чтобы обеспечить безопасность. — В её глазах мелькнуло что-то колкое. — Если, конечно, с тобой снова не случится чего-то непредвиденного.

Она знала. Возможно, не всё, но знала, что атака на Вадима была моей работой. И теперь она отвечала. Публичным назначением. Если со мной что-то случится в дороге, то виновата буду я, не справившаяся с ответственностью. Если я вернусь ни с чем, меня объявят никчемной. А если я каким-то чудом преуспею… что ж, тогда она получит контроль над рудниками и усилит свою власть, использовав меня как таран.

Идеальный ход. Без проигрыша для неё.

— Я поняла, — сказала я, поднимаясь. — Я не подведу род.

— Не сомневаюсь, — её улыбка стала ещё шире.