Глава 13

Идея с аквапарком мне понравилась, вот только Мила испугалась скопления людей, восторженных криков и больших горок. Уверила ее, что никто не затащит малышку на них, что мы будем исключительно в бассейне для детей, ну и на детских горках, если она захочет.

И вот уже минут тридцать сижу на бортике неглубокого бассейн, опустив ноги в воду, а Мила рядом плавает в смешном надувном круге в виде утенка. При этом покрякивает прямо натурально, что все умиляются. Одна женщина сообщила, что моя дочка такая спокойная, что можно только позавидовать, потому что ее стрекоза носится по всему аквапарку и пытается залезть туда, куда по возрастным ограничениям ее не пускают.

Я лишь киваю, изредка отвечаю, чтобы хоть как-то поддержать начавшийся неожиданно для меня разговор. Мила изредка ко мне подплывает, чтобы ненароком обрызгать, вот только каждый раз не успевает сбежать с места преступления. Всегда ловлю ее то за ногу, то за руку и тяну в себе. Хотелось бы защекотать, но мы на воде и я не знаю, как отреагирует ребенок, поэтому просто тихонько щелкаю ее по носу или треплю по голове.

— Вы как? — ко мне подходит Эдуард и присаживает с другой стороны.

Женщина, заприметив такого экземпляра, только глазами хлопает и рот открывает. О да, я сама, когда увидела Эдика в одних штанах, чуть не умерла от сердечного приступа, такого восторга никогда ранее не испытывала. Сегодня, конечно, старалась держать себя в руках и не пускать слюни, но выходило не очень. Периодически искала его высокую фигуру и на некоторое мгновение зависала, рассматривая широкую спину, мощные руки… Э, так поднимаемся выше…

Моя новая знакомая решила, что просто обязана завести разговор с моим мужчиной, она даже спрыгнула в воду, напрочь позабыв о ребенке, который очень неаккуратно вел себя в воде.

— У вас такая замечательная дочка! — без стеснения поправила внушительных размеров бюст и стала подбираться к Эдуарду. Тот лишь глаза закатил.

— Мы с женой старались! — обнял меня мужчина и, вскочив на ноги, сбежал.

Женщина недовольно посмотрела вслед моему якобы мужу и, сославшись на дела, утащила с собой ребенка. Я так понимаю, она нашла то, зачем приходила сюда… Надеюсь, у Эдуарда есть голова на плечах?

Есть. Об этом я узнала через два часа, когда сидели на втором этаже в обеденной зоне, где открывался красивый вид на весь аквапарк.

— Я вас искала! — женщина села рядом со мной.

— А мы вас нет, — спокойно сообщил мужчина, — пересядьте за другой столик и не мешайте мне с семьей отдыхать.

Одинокая мамочка посмотрела на «семью», скривила свои губы, стоило только посмотреть на меня, и с гордо поднятой головой ушла. Эдуард лишь покачал головой.

— Надо нам с тобой обереги носить от таких людей, — спокойно заявил мужчина, лукаво смотря на меня.

Эй, кто мне объяснит, на что он сейчас намекает? Люди?!

Но объяснения не последовало, даже после того, как я в немом вопросе и очень красноречиво подняла одну бровь вверх. Эдуард лишь улыбался и сделал вид, что ничего не заметил.

День и дальше был таким же веселым и интересным, я даже сама несколько раз смогла скатиться на некоторых горках, пока папа с дочкой ждали меня в конце спуска и фотографировали мое появление на телефон.

После долго купания последовала баня и сауна, потом еще несколько заплывов, после которых хотелось только спать и не двигаться. Недолго посовещавшись, было решение ехать на квартиру к Эдуарду, так как жил он к аквапарку ближе.

— Надо с этими квартирами что-то решать, — пробормотала я, активно сражаясь с зевотой, — а то, можно сказать, живем на два дома.

— Угу, — согласился со мной мужчина, — переезжай к нам! Вот отдохнем и поедем за вещами!

Я успела открыть и закрыть рот. Спорить? Вот еще! Даже не собираюсь! А жить вместе это как-то волнительно, что ли. Тем более, приятно оказаться первой и единственно девушкой, которая будет находиться под одной крышей с таким человеком. Да и Миле в свое комнате будет удобнее, да и игрушек у нее больше чем у меня… Так, я себя не уговариваю, решение принято. Это все плюсы! Плюсы от совместного проживания.

Как только мы рухнули на кровать, причем все вместе и на одну, то провалились в сон. Руки и ноги быстро расслабились, и я погрязла в вязкой пучине. Выдернул меня из такого блаженного состояния настойчивая трель телефона.

Причем не моего.

— Эдуард, — зову мужчины, а хотелось бы толкнуть, только между нами Мила была, — телефон.

— Угу…

— Звонят тебе…

— Угу…

Он нехотя взял телефон и вышел в коридор, чтобы ответить. Вернулся быстро, вновь передал мне смартфон и тихо сказал:

— Домашний арест снят, Михаил невменяемый сын богатого папочки. Моральный ущерб обещали возместить.

— Он на свободе? — ужаснулась я.

— На принудительном лечении. Если вызовут, то сами все расскажут.

Вновь попыталась уснуть, но куда там. Телефон снова ожил.

— Эдик, блин, тебе опять звонят.

Мой любимый бармен приподнялся на локтях и сонно посмотрел на меня, виновато улыбнувшись.

— Написано… немного с матом…. Как тебе не стыдно!

Но мужчина подскочил на ноги и схватил смартфон. От его радужного настроения не осталось и следа, складка залегла между бровей, а рваные и резкие движения говорили о том, что в очень и очень зол.

Он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок, и очень долго не возвращался. Слишком долго, даже волноваться стала.

Но вот, дверь открылась. Эдик выглядел лучше, но был крайне задумчив.

— Просыпайтесь, лежебоки, пора собирать вещи и готовить переезд!

Мила откинула ногами одеяло и, подскочив, побежала одеваться, чуть не сбив отца, который загородил ей проход. Да я и сама резко села, почему-то разволновалась и стала перебирать пальцами угол наволочки, который решила закрыться ото всех. Эдуард же, походкой хищника, добрался до меня, отобрал преграду и нежно погладил по голове. Никогда не думала, что мне подобная ласка могла понравиться, но понравилась. Даже потянулась за рукой и оказалась в крепких объятьях.

— Я понимаю, что мы, возможно, торопимся, то по-другому уже не могу, — сообщили мне в макушку и поцеловали.

***

Переезд дело хлопотное, но не для меня. Окрыленная новыми чувствами, я быстро залетела в квартиру и стала прыгать около шкафа, доставая только самую нужную одежду. Естественно, самая нужна одежда в один чемодан не поместилась, пришлось доставать второй. Быстро покидала в сумку и небольшой пакет мелочи, без которых не могла бы обойтись ни одна нормальная женщина, перекрыла воду и чуть пританцовывая, оттащила вещи в коридор.

Выпрямившись в полный рост, подпрыгнула от страха и шарахнулась в сторону. На пороге квартиры стояла мама и недовольно поджимала губы, рассматривая мои чемоданы.

— Уезжаешь? — выдавила из себя, прищурив глаза.

— Переезжаю, — поправила я, приходя в себя, стараясь унять бешеный стук сердца, застрявшего где-то в районе горла.

— К нему? — отводит взгляд.

— К нему, — подтвердила, даже не желая скрывать наших отношения.

Мама помялась, прежде чем выдавить из себя одно единственное слово:

— Извини…

Никогда ранее не видела, что людям настолько тяжело бывает осознавать свои ошибки. Мать, кажется, осознала. Для этого ей потребовалось много времени и большой скандал. Надеюсь, извинение было искренним и не имеет под собой никакого подтекста? Просто я уже боюсь ей верить и доверять, боюсь, что за очередным вот таким разговором скрывается какой-то смысл.

— Хорошо, — ответила.

— Я извинила еще перед Эльдуардом, — отвела взгляд, — и пригласила вас в гости. Ну, когда вы сможете. Я дома всегда, а вы люди работающие…

Я не верю своим ушам! Я не верю своим глазам! Что происходит?

— И больше никаких неожиданных гостей? — я не смогла не спросить, хоть и кусала себя за губы, прерывая поток слов, и не смогла сдержаться.

— Никаких! — заверила мама и, сделав один широких шаг в мою сторону, крепко обняла, — и Милу приводите. Эдик сказал, что он забрал ее из садика. А я и посидеть могу, что мне делать?

— Мы поговорим с ним, — решила не давать обещаний, совершенно не зная, будет ли мужчина готов оставить своего ребенка постороннему человеку.

— Ты все? — раздался голос у двери.

— Угу, можно выносить!

Мила, что топталась за отцом, тоже решила поучаствовать в обнимашках. Протиснулась вперед и обняла и меня, и маму за ноги. Потом подхватила небольшой пакетик, в котором лежала косметичка, и побежала вниз по лестнице.

— Звони, — попросила мать, отступая.

А я кивнула, понимая, что больше на нее не злюсь. Может, остался неприятный осадок, но злости точно не было. Конечно, после нашего короткого разговора у меня словно камень с души упал. Но разве нужно было до такого доводить? Я думаю, нет. Но, что есть, то и имеет по факту. Надеюсь и очень рассчитываю, что мама осознала и поняла всю ошибочность своих поступков, она своими же руками выстроила между нами преграду. И очень хорошо, что она стала рушиться, пусть медленно и неуверенно, но уже хоть что-то.

Эдуард выделил мне место в своем шкафу. Было неловко складывать рядом с его футболками, свои вещи. А уж развешивать платья и костюмы, когда на соседних вешалках висели рубашки, оказалось тем еще удовольствием. Я потрогала все, до чего дотянулась рука, вдыхала запах и жмурилась от удовольствия.

А когда вышла на кухню, то Эдуард успел распаковать привезенную из кофейне еду и раскладывал ее на столе.

Боже мой, как это… мило!