Глава 36

— И что там? — так и не сходит с его лица улыбка, пока я разворачиваю листок. — Всё хорошо?

— Всё просто замечательно, Тём. Хочешь сказать, что мы с Росом не родные?

— А там разве написано Ростислав?

— Нет, здесь написано, Артём Сергеевич.

— Тогда что же тебя смущает? — начинает он меня откровенно подбешивать своими ужимками и вопросами.

— То, что ты за рулём. Потому что желание стукнуть тебя сейчас чем-нибудь тяжёлым просто невыносимое.

— Я понял, понял, — ржёт он. — Промолчу тогда о бурлящих гормонах и твоей беременности.

— Будь добр, а то меня не остановит даже то, что мы едем со скоростью восемьдесят километров час, — наклоняюсь я, чтобы посмотреть на спидометр.

— Лан, даже если бы я принёс ей два твоих анализа, вышло бы, что ты сама себе не родная, а анализ на наше родство отрицательный.

— Но почему?!

— Потому что это правда. Мы и близко не родственники. И Элла это знает. И грех на душу не возьмёт.

— Но значит она знает и то, что ты подсунул ей липовые образцы?

— Скорее всего догадывается, что я мог это сделать. Но не захочет это выяснять.

— Почему?

— Потому что сомневаюсь, что новый анализ делали. Особенно в той компании, из которой этот конверт, — показывает он на лежащие у меня на коленях бумаги. — У них уже есть наш тест. И распечатывать его можно бесконечное количество раз. Сделан он был давно, ещё в январе. И заказывала его не Элла. И теперь она знает кто именно его заказал. И знает, что я тоже это знаю.

— И кто же это?! — теряю я последнее терпение.

— Тот, кому всё это надо. Тот, о ком мы даже не думали. Тот, кого никогда не брали в расчёт. И кому глубоко плевать на тебя, да и на меня тоже, потому что всё это затевалось не для того, чтобы нас разлучить. Это личное. Это ненависть. Это месть, если хочешь.

— Значит, дворник? — усмехаюсь я. — Мне всегда казалось, что он как-то подозрительно косится на наше офисное здание.

— Нет, я ей такую красивую пафосную речь заготовил. А она, — сокрушённо качает он головой.

— Я догадываюсь, чем она закончится, твоя красивая речь. Тем, что ты всё равно мне не скажешь, пока не будешь уверен. А ты не уверен, иначе сказал бы прямо: дворник!

— Дворник! — передразнивает он. — Нет, всё же определённо эти гормоны делают тебя злее.

— Злее? Это ты меня ещё по утрам давно не видел, — хмыкаю я. — Сбегаешь ни свет ни заря. И не догадываешься, что у жены токсикоз.

— Бедненькая моя, так что же ты ничего не сказала? — протягивает он руку, чтобы участливо пожать мою. — Я бы уже давно купил тебе какое-нибудь супер-пупер лекарство.

— Вижу, ничего-то ты не знаешь, Артём Сергеевич, о токсикозах, — гордо задираю я нос и передразниваю его в ответ: — Купил! Лекарство! Не придумали ещё таких лекарств. И ты мне зубы не заговаривай. Так и кто у нас дворник?

— Я пока не уверен, — улыбается он. — И надо бы сначала поговорить с твоим Бережным. Надеюсь, он всё расставит на свои места.

— Как я тебя за это ненавижу! — всё же бью я его по ноге. И он картинно морщится. — За скрытность. За загадки. За излишнюю самостоятельность.

— Мы договаривались, что я смогу говорить тебе не всё.

— Вот только поэтому ты ещё без гипса. А телефон Бережного я тебе лично давала. И думала, ты давно уже к нему съездил.

— Вот видишь, как плохо жить порознь. Мы ничего друг о друге не знаем. Надо срочно это исправлять. А то «Съездил!», — снова передразнивает он меня. — Не сильно много чести? Но кое-что я действительно сделал. Приостановил слияние компаний. И твой Бережной уже сам позвонил и договорился о встрече.

Да, для человека, который полгода ходил вокруг меня кругами и ни намёком не выдал свои чувства — это нормально: такая выдержка и умение ждать. Ну, а мне, видимо, придётся смириться и довериться, ведь я сама выбрала его в мужья.

— А твоя Эллочка на этой встрече будет? — не могу я не ответить на это его «твой Бережной».

— Скажу тебе больше, — загадочно наклоняется он ко мне. — Там даже ты будешь. Мы именно на эту встречу и едем. Правда, она полчаса как началась, — смотрит он на часы. — Но ведь твой Бережной терпеливый парень, подождёт, правда?

— Мой Бережной очень терпеливый парень. А вот мой муж, похоже, напрашивается на хорошую трёпку.

— О, да! — закатывает он глаза. — Как же давно я этого хочу! Ты и я. И больше никого. И ничего. И хорошая… трёпка. Да!

— То есть нам больше не надо ждать никаких других анализов? Мы не родственники и этому можно верить?

— Да, счастье моё, — подтягивает он меня к себе, пока мы стоим на светофоре. — А ещё можно никуда не переезжать из этого города. Ничего не бояться. Больше не прятаться, и ничего не скрывать.

— Точно?

— Конечно. Открой бардачок, — отпускает он меня, чтобы нажать на газ и продолжить движение.

— Всё на английском, — всматриваюсь я в жёлтый конверт экспресс-почты DHL.

Но такой знакомый бланк ДНК-анализа, что я оттуда достаю, не требует перевода. Правда, бумага тонкая, с водяными знаками, а не те обычные листы формата А4, что я до этого держала в руках.

Но главное, те же, нолик в нолик «0,1 % вероятности», что я вижу в пояснениях после наших имён и всех этих локусов и аллелей.

— Я заказал его в «ДиЭнЭй-Диагностик», но в главном офисе, не в местном. Мне пометили его как повторный и предупредили об этом. Так я и узнал, что в их общей базе уже есть первичный образец. И повторный совпал с ним один в один.

— Серьёзная контора, — хмыкаю я.

— Очень. Поэтому можешь не сомневаться, эти анализы достоверные, — протягивает он руку. — Нашим детям никакие генетические проблемы, связанные с близким родством родителей, не грозят.

— Чёрт, как же хорошо! — с облегчением выдыхаю я, прижимаю руки к животу и откидываюсь затылком на сиденье. И не могу сказать, что я сомневалась, но всё же этот червячок «а вдруг» не давал покоя. — Какие чудесные новости, Тём! Наконец-то! А ещё у нас минус два подозреваемых: Захар и Светочка. Они в этом не замешаны.

— А ты в них сомневалась? — выгибает он удивлённо одну бровь.

— Не смотри на меня так. Ты сказал подозревать всех, — довольно вытягиваю я ноги. И не хочу больше с ним спорить. Хочу просто насладиться этим моментом, что всё у нас действительно хорошо.8c847c