Глава 2

Владислав

Пока Василиса ходила за дочкой, я предался воспоминаниям. Те последние наши дни вместе, которые так тщательно пытался забыть. Они представали в памяти словно кадры кинофильма. Всё до мельчайших подробностей. Лиса в сером платье, разбитом на крупную клетку чёрными полосами, как она садилась в мою тогда ещё копеечную машину и её длинные волосы, собранные в хвост, разлетались от холодного осеннего ветра. Смех при её попытке погреть руки у меня под рубашкой. Заколку сломали, когда бурно целовались... Овальная, перламутрового цвета. Всякая ерунда, не дающая спокойно дышать, но ничего подобного, что могло бы стать причиной нашего расставания. У нас всё было хорошо, а потом... просто как отрезало и Лев тогда... Что он тогда? Я задумался над этим и вспомнил почти перед самым возвращением Василисы со Славкой.

— Это же он мне сказал тогда, что ты умотала в Москву за лучшей жизнью. Вроде как даже к какому-то хрену богатею, — сказал Василисе, наврав про хрена, когда девочка отлучилась к соседнему столику поболтать с подружкой по танцевальному несчастью.

— А ты сразу поверил? — уточнила Лиса, глядя на меня с улыбкой и взглядом сатаны.

— Зная тебя, да. Поверил. В Москву, ты же с детства хотела туда. Какая шлея тебе под хвост тогда попала? Дочь действительно его? Или это акт благородства со стороны Льва? Почему ко мне не пришла? Почему скрывали от меня?

— Даже интересно послушать, какие могут быть варианты? — усмехнулась Василиса, поглядывая в сторону дочери.

Тёзка моя за столик возвращаться не собиралась, и я ждал ответов. Не выдержав, схватил Василису за руку. Как током било всегда, так и в этот раз, все триста двадцать вдарило. Василиса сразу изменилась в лице. Растерялась, пытаясь вытянуть руку из моей хватки.

— Ты будешь говорить?

— Слав, я... Я не могу...— даже эти слова ей дались с большим трудом, словно выдавливала из себя каждое.

Что же там за тайна такая?...

— Ты мне всё расскажешь, я знать хочу! Зови девчонку, ко мне поедем, — отрезал я, поднимаясь с места.

Василиса следила за мной ошалевшим взглядом уже без всяких улыбок.

— Это смешно, ты от меня зависишь так же, как и я от тебя. Не соглашусь на твой брак, не видать тебе фирмы, как собственных ушей, — прошипела Василиса.

Я медленно склонился к её, даже в этой ситуации, такому манящему ушку и зашептал пламенную речь:

— Ошибаешься, Лиса... Ты сядешь, девочка в детский дом отправиться, а тут я. Щедрый спонсор, между прочим, мне опеку над Славой дадут, даже и не знаю, чего я с тобой вожусь, отмазывай тебя, ещё миллионы платить потерпевшим... Опеку оформить мне дешевле встанет.

— Я... Мы поедем, — процедила Василиса, нехотя подзывая дочь.

Василиса

Когда Слава засыпал меня вопросами, я, быть может, и хотела бы на них ответить... Скорее всего, я наверняка хотела. Точно. Но язык не повернулся. Просто одеревенел и горло сдавило спазмом. Пожалела сначала что так, но после его угрозы. Как он меня поставил на место, угрожая оформить опеку над дочерью...

Хрен ему, а не подробности!

— Мы к тебе поехать сразу не сможем, — я это спокойно сказала Купцову, когда уже сели в его машину, но внутри меня рвало на части.

Из-за невозможности ему отказать, потому что зависима от него так или иначе. Пусть он помешан на своём деле, а Славку лучше оставить с ним, чем в детский дом, если не получится меня освободить.

— До тебя что-то не дошло?

— Почему? Всё предельно ясно. Только я сомневаюсь, что у тебя есть детская пижама, зубные щётки и прочие мелочи для девочек.

— А... Ты про шмотки. Заедем к вам, соберёшься по-быстрому. Только самое необходимое сегодня и наутро, а потом вы полностью переедите ко мне.

— Конечно, но я надеюсь, ты же понимаешь, что Славке нужна детская?

— Не беспокойся, у неё... У вас будет всё необходимое.

По привычке Купцов закурил, но даже без моего замечания тут же затушил сигарету, виновато взглянув на Славку через зеркало заднего вида.

Понимает.

Надо же.

Дочка молчала всю дорогу, но слушала весь наш с Купцовым разговор и когда мы вернулись домой за вещами, устроила мне душераздирающую сцену.

— Я хочу к папе... — надувшись, без конца бубнила Славка, пока я собирала в сумку её вещи.

Она сидела на кровати в обнимку с застиранным зайцем, которого подарил ей Лев ещё на рождение и напоминала мне ежа. Фыркающего и колючего, не желающего менять привычной обстановки. И я была с ней согласна, паршиво всё это происходило. Но из-за нежелания дочери ехать туда, я менять принятое решение о переезде к Купцову я была не намерена. С моей стороны всё это и было ради неё. Я не могла знать наверняка что не сяду, даже при помощи Купцова такая вероятность всё же была.

Вдруг у него не получится?

Лучше пусть Слава привыкнет к новому месту и к новому человеку в её жизни при мне. Я буду рядом столько, сколько смогу и, если меня посадят, ей будет легче остаться у Славы.

— А я ведь лучший друг твоего папы, он был бы рад, узнав, что ты погостишь у меня. Ещё у меня есть кот, — сказал Купцов, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Как зовут вашего кота? — спросила дочка, что было неожиданно для меня.

Я даже не успела усмехнуться такому тупому подкупу, как кот, но Слава повелась.

— Кисель, — ответил Купцов, на радостях усаживаясь к Славке на кровать.

— Я собрала всё необходимое, можем ехать, — произнесла я, резко застёгивая молнию на сумке.

— Зайца берёшь? — спросил Купцов у Славы, предлагая ей помощь.

Минуту назад дочь рвала мне сердце на части своим "Хочу к папе", а теперь вот так просто вложила свою маленькую руку в здоровенную ладонь Купцова.

— Да! А Киселю колбаски надо взять! — радостно прозвенела Славка, выводя Купцова из комнаты.

Собрав ещё что-то по мелочи, я с тяжёлым сердцем покинула квартиру последней и закрыла дверь на ключ, пока Слава с Купцовым спускались к машине.

Владислав

Пока Василиса ходила за дочкой, я предался воспоминаниям. Те последние наши дни вместе, которые так тщательно пытался забыть. Они представали в памяти словно кадры кинофильма. Всё до мельчайших подробностей. Лиса в сером платье, разбитом на крупную клетку чёрными полосами, как она садилась в мою тогда ещё копеечную машину и её длинные волосы, собранные в хвост, разлетались от холодного осеннего ветра. Смех при её попытке погреть руки у меня под рубашкой. Заколку сломали, когда бурно целовались... Овальная, перламутрового цвета. Всякая ерунда, не дающая спокойно дышать, но ничего подобного, что могло бы стать причиной нашего расставания. У нас всё было хорошо, а потом... просто как отрезало и Лев тогда... Что он тогда? Я задумался над этим и вспомнил почти перед самым возвращением Василисы со Славкой.

— Это же он мне сказал тогда, что ты умотала в Москву за лучшей жизнью. Вроде как даже к какому-то хрену богатею, — сказал Василисе, наврав про хрена, когда девочка отлучилась к соседнему столику поболтать с подружкой по танцевальному несчастью.

— А ты сразу поверил? — уточнила Лиса, глядя на меня с улыбкой и взглядом сатаны.

— Зная тебя, да. Поверил. В Москву, ты же с детства хотела туда. Какая шлея тебе под хвост тогда попала? Дочь действительно его? Или это акт благородства со стороны Льва? Почему ко мне не пришла? Почему скрывали от меня?

— Даже интересно послушать, какие могут быть варианты? — усмехнулась Василиса, поглядывая в сторону дочери.

Тёзка моя за столик возвращаться не собиралась, и я ждал ответов. Не выдержав, схватил Василису за руку. Как током било всегда, так и в этот раз, все триста двадцать вдарило. Василиса сразу изменилась в лице. Растерялась, пытаясь вытянуть руку из моей хватки.

— Ты будешь говорить?

— Слав, я... Я не могу...— даже эти слова ей дались с большим трудом, словно выдавливала из себя каждое.\

Что же там за тайна такая?...

— Ты мне всё расскажешь, я знать хочу! Зови девчонку, ко мне поедем, — отрезал я, поднимаясь с места.

Василиса следила за мной ошалевшим взглядом уже без всяких улыбок.

— Это смешно, ты от меня зависишь так же, как и я от тебя. Не соглашусь на твой брак, не видать тебе фирмы, как собственных ушей, — прошипела Василиса.

Я медленно склонился к её, даже в этой ситуации, такому манящему ушку и зашептал пламенную речь:

— Ошибаешься, Лиса... Ты сядешь, девочка в детский дом отправиться, а тут я. Щедрый спонсор, между прочим, мне опеку над Славой дадут, даже и не знаю, чего я с тобой вожусь, отмазывай тебя, ещё миллионы платить потерпевшим... Опеку оформить мне дешевле встанет.

— Я... Мы поедем, — процедила Василиса, нехотя подзывая дочь.

Василиса

Когда Слава засыпал меня вопросами, я, быть может, и хотела бы на них ответить... Скорее всего, я наверняка хотела. Точно. Но язык не повернулся. Просто одеревенел и горло сдавило спазмом. Пожалела сначала что так, но после его угрозы. Как он меня поставил на место, угрожая оформить опеку над дочерью...

Хрен ему, а не подробности!

— Мы к тебе поехать сразу не сможем, — я это спокойно сказала Купцову, когда уже сели в его машину, но внутри меня рвало на части.

Из-за невозможности ему отказать, потому что зависима от него так или иначе. Пусть он помешан на своём деле, а Славку лучше оставить с ним, чем в детский дом, если не получится меня освободить.

— До тебя что-то не дошло?

— Почему? Всё предельно ясно. Только я сомневаюсь, что у тебя есть детская пижама, зубные щётки и прочие мелочи для девочек.

— А... Ты про шмотки. Заедем к вам, соберёшься по-быстрому. Только самое необходимое сегодня и наутро, а потом вы полностью переедите ко мне.

— Конечно, но я надеюсь, ты же понимаешь, что Славке нужна детская?

— Не беспокойся, у неё... У вас будет всё необходимое.

По привычке Купцов закурил, но даже без моего замечания тут же затушил сигарету, виновато взглянув на Славку через зеркало заднего вида.

Понимает.

Надо же.

Дочка молчала всю дорогу, но слушала весь наш с Купцовым разговор и когда мы вернулись домой за вещами, устроила мне душераздирающую сцену.

— Я хочу к папе... — надувшись, без конца бубнила Славка, пока я собирала в сумку её вещи.

Она сидела на кровати в обнимку с застиранным зайцем, которого подарил ей Лев ещё на рождение и напоминала мне ежа. Фыркающего и колючего, не желающего менять привычной обстановки. И я была с ней согласна, паршиво всё это происходило. Но из-за нежелания дочери ехать туда, я менять принятое решение о переезде к Купцову я была не намерена. С моей стороны всё это и было ради неё. Я не могла знать наверняка что не сяду, даже при помощи Купцова такая вероятность всё же была.

Вдруг у него не получится?

Лучше пусть Слава привыкнет к новому месту и к новому человеку в её жизни при мне. Я буду рядом столько, сколько смогу и, если меня посадят, ей будет легче остаться у Славы.

— А я ведь лучший друг твоего папы, он был бы рад, узнав, что ты погостишь у меня. Ещё у меня есть кот, — сказал Купцов, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Как зовут вашего кота? — спросила дочка, что было неожиданно для меня.

Я даже не успела усмехнуться такому тупому подкупу, как кот, но Слава повелась.

— Кисель, — ответил Купцов, на радостях усаживаясь к Славке на кровать.

— Я собрала всё необходимое, можем ехать, — произнесла я, резко застёгивая молнию на сумке.

— Зайца берёшь? — спросил Купцов у Славы, предлагая ей помощь.

Минуту назад дочь рвала мне сердце на части своим "Хочу к папе", а теперь вот так просто вложила свою маленькую руку в здоровенную ладонь Купцова.

— Да! А Киселю колбаски надо взять! — радостно прозвенела Славка, выводя Купцова из комнаты.

Собрав ещё что-то по мелочи, я с тяжёлым сердцем покинула квартиру последней и закрыла дверь на ключ, пока Слава с Купцовым спускались к машине.

Посмотрела на дверь и меня окутало стойкое ощущение чужого. Словно не я её заказывала, оплачивала и ждала установки две недели, а потом пользовалась без малого шесть лет этой дверью. И хотя в квартире были ещё наши со Славкой вещи, мебель, я подумала, что больше сюда не вернусь. Никогда не проверну ключ в этой двери, как и никогда больше не увижу Льва.

Спустившись и выйдя из подъезда, я остановилась. Издалека наблюдала, как Славка крутилась возле Купцова, что-то выпрашивая о коте, пока он убирал сумку в багажник. Со стороны они смотрелись словно папа и дочь, собравшиеся в поездку на дачу или турбазу.

Ледяной ветер, ударивший по лицу, привёл меня в чувства и я пошла к машине.

— Ты как? — спросил Слава, открыв заднюю, чтобы я села рядом с дочкой.

Мне было плохо уже физически, наверное, давление подскочило и выглядела я соответственно.

— Я вперёд, если можно, а то совсем укачает.

— Любой каприз, за вашу подпись, — лукаво улыбнувшись мне, Купцов захлопнул одну дверь и открыл другую.

Сев в машину, я обернулась к Славке. Дочь была в хорошем расположении духа, ждала встречи с Киселём. Успокоившись за неё, я села ровно, прикрывая глаза.

Купцов сел за руль и неожиданно навалился на меня, я ухнула вниз вместе со спинкой сидения.

— Поспи, пока ехать будем. До меня отсюда все полчаса добираться, — пробормотал Слава, трогаясь с места.

— Мне так неудобно, — я нажала кнопку подъёма спинки, чтобы сесть снова.

Лежать при Купцове было как-то странно.

Неловко.

Бессонные ночи до появления Купцова, проведённое в раздумьях, взяли своё. Я задремала, пока мы ехали и открыла глаза лишь на железнодорожном переезде. Громко стучали колёса вагонов, и Славка восхищалась длиной состава.

— Ты что в лесу живёшь? — удивилась я, даже не спросив, где нам предстоит обитать.

— Там за переездом коттеджный посёлок, у меня избушка. Не на курьих ножках, конечно, — последнее было сказано для Славки, и она рассмеялась.

— Можно гулять сколько хочу? — спросила дочь.

— Посмотрим, наверное.

— У меня территория огорожена, но я ничего не выпиливал. Восемьдесят процентов территории сплошной лес, — предупредил Купцов.

— Давайте сначала доедем, — выдохнула я, не было у меня сил что-то решать именно сейчас насчёт прогулок.

— Да и темно уже гулять, до полного освещения руки не дошли, — поддержал меня Купцов, хотя Славка спокойно воспринимала мой уход от положительного ответа.

Её волновал лишь кот.

Когда мы смогли проехать, Купцов почти сразу свернул с дороги в лес. Слабое фонарное освещение едва справлялось с природной темнотой, выхватывая лишь первые ряды вековых деревьев. На подъезде к своему дому Слава громко цокнул и взглянул на экран телефона.

— Вот же, принесла нелёгкая, — ворчливо пробухтел он, объезжая машину редкого красного цвета.

Женская машина.

Когда я покупала свою, выбор стоял именно между красной и белой и я выбрала явно не тот цвет. Может быть, если бы моя машина была красной, та бабка бы не вылетела на дорогу?

Хотя... это же я её не видела, а не она меня.

— Незваные гости? — усмехнулась я, видя, что в машине никого.

Кажется, намечалась сцена.

— Не обращай внимания, просто сразу проходите в гостиную, это прямо из прихожей, до конца и налево.

— Может быть, мы в машине подождём? Или по лесу прогуляемся? — не хотела принимать участие в Купцовских разборках с какой-то его пассией, тем более чтобы свидетелем их была моя дочь.

— Нет. Вот ещё! — взвился Купцов, он открыл ворота с кнопки и подъехал прямо к дому.

С прихожей стало ясно, что здесь ждали мужчину для романтической встречи. Музыка приятная, искусственные свечи, и тонкий аромат женских духов исходящий от норковой шубы, небрежно висящей на перилах лестницы.

— Карина! — выкрикнул Купцов разуваясь.

Мы со Славкой встали как вкопанные, забыв про гостиную. Да и мало ли что мы там могли увидеть.

Я же сама частенько встречала Купцова в одной ковбойской шляпе...

— Да дорогой, — Карина выплыла, слава богу, в халате.

Не совсем домашнем, но это лучше, чем без трусов и в шляпе.

— Почему ты не позвонила? Что за выходки? — подхватив норку, спросил Купцов, у опешившей при виде нас Карины.

— Я сюрприз, ужин там при... — глаза брюнетки блеснули от слёз, и она тут же выхватила шубу из рук Славы. — Простите. Глупо так.

Карина одевалась и оправдывалась передо мной, а стыдно ей было перед самой собой. Знакомое чувство и мне было искренне жаль эту девушку.

— Надо было позвонить и предупредить, — хладнокровно болтал Купцов.

— Нехрен было ключи давать той, которой надо звонить перед приездом! — отрезала Карина, выходя за дверь.

Играющую музыку и неловкую тишину перебила Славка.

— Мама, а что такое нех-рен? Это на немецком?

Владислав

Вот уж действительно, беда не приходит одна. Когда такое было, чтобы Карина самовольно являлась ко мне домой? Никогда! Надо же ей было притащиться со своими ужинами, именно в этот вечер...

— Старинный болгарский язык,— усмехнулась Василиса, отвечая на вопрос дочери. — Только ты так не говори.

— Проходите, ужинать будем, — пригласил я, чтобы сменить тему.

— Ну уж нет. Есть то, что приготовила твоя девушка, мы точно не будем.

— Почему? Она не знала о вас, плюнуть туда точно не успела, да и Карина не так глупа.

— Потому что она его готовили не для нас. У тебя есть спагетти? — спросила Василиса разуваясь.

— А где Кисель? — спросила Слава, торопливо раздеваясь, как и её мать.

— Сейчас всё найду.

Эти двое находились в моём доме меньше пяти минут, а уже столько событий, развеивающих мою скуку. Я и не заметил, как заржавел, живя по одному и тому же расписанию. Работа, дом, скучные ужины с Кариной. Ничего интересного.

А теперь я вынужден был искать кота по всему дому и добывать спагетти на ночь глядя... И мне это нравилось.

Отыскав Киселя у себя в спальне, я вручил его Славе.

— Какой огромный! — восхитилась девочка, бережно прижимая к себе меланхоличного рыжего кота.

— Этот толстяк её не поцарапает? — с тревогой спросила Василиса.

— Нет, что ты. Ему всё равно, он немного странноватый. Настолько ленивый, что в любой непонятной ситуации растекается по полу, как кисель.

— Можно я с ним поиграю в гостиной? — спросила Слава.

— Конечно, чувствуй себя здесь как дома.

Девочка, сопя от усердия, потащила Киселя в гостиную. Как она собиралась играть с этим увальнем мне было непонятно, но очень любопытно, поэтому я поторопился решить вопрос с ужином.

— Идём на кухню, я поищу спагетти.

Василиса последовала за мной, достав перед этим из сумки свои домашние тапочки, удивляя меня этим. Вроде всё та же, но уже совсем другая.

— Ой, а тут как раз спагетти!

Василиса нахмурилась, глядя на кастрюлю с кипящей водой и лежащую на столе пачку макаронных изделий.

— Ну, технически она их ещё не приготовила. Но соус я сделаю свой, тем более что это? Что-то с морскими гадами, Славка такое не ест, — фыркнула Лиса, берясь за пачку.

— Отлично, в холодильнике для своего соуса сама что-то ищи, а я тогда выберу для вас комнаты.

— Зачем комнаты? Нам на сегодня хватит одной. Есть с двухспальной кроватью?

Вопрос Василисы застал меня врасплох. Комнат в доме было с запасом, но они все пустовали.

— Вспомнил! У меня только одна комната с кроватью. Моя спальня. Остальные пустуют.

— И где же ты будешь спать? — удивилась Лиса, с шумом отправляя спагетти в кипящую воду.

— Я могу на диване перекантоваться, а завтра решу вопрос.

— Годиться, — согласилась Василиса, бросив в мою сторону колкий взгляд. — Бельё постельное смени, пожалуйста.

Мне точно не показалось, но в её фразе о белье звучали нотки ревности.

Василиса приготовила свой ужин и накормила дочь, Слава вернулась к играм с Киселём, каким-то неведомым образом заставив его охотиться за бантиком на верёвочке, а я вернулся к нашему недавнему разговору.

Мы сидели за столом, пили чай и со стороны должно быть выглядели как давние муж с женой. Так бы и было, если бы не Василиса.

— И что же всё-таки произошло? — спросил снова, Лиса устало прикрыла глаза.

— А сам догадаться ты не можешь? Слава его дочь, ты знаешь сколько ей лет, — с трудом произнесла Василиса, не глядя мне в глаза.

Нутром я чувствовал в этом какие-то недоговорки. Она что-то явно скрывала.

— Мы с тобой трахались как кролики до самого последнего дня, какая там разница? Один день? Неделя? Две? Они ничего не значат, с чего ты решила, что Слава его дочь?!

— Тише, она не глухая, — процедила Василиса, бросая взгляд в сторону гостиной.

Там так гремел телевизор с какими-то адовыми мультиками, что я едва слышал смех девочки, играющей с котом.

— Не переводи тему.

— Мы делали тест на отцовство. Девяносто девять и девять из ста, что Слава... Купцов, она не твоя дочь.

Василиса

От нежелания Славы понять, что Лев отец моей дочери мне становилось только хуже. То и дело просачивались мысли, что он этого жаждет и не потому, что ему хочется заполучить Славкино наследство.

— Мы делали тест на отцовство. Девяносто девять и девять из ста, что Слава... Купцов, она не твоя дочь, — я чётко ответила ему, чтобы забыл, перестал про это думать и терзать меня тем самым.

Купцов смотрел на меня в упор с каменным лицом, словно изваяние, а не человек. Отмер и вновь заговорил, лишь когда я отвела взгляд.

— Ты знаешь, а вот я теперь не верю своему другу. Ни в чём. Да и друг ли? Ты была моей, а дочь его? Вот так просто взяла и изменила мне с ним? Не верю. Сделаем ещё один тест, — заявил Купцов, горько усмехнувшись.

Он поднялся из-за стола, и чашка чая в его руке сменилась на стакан с алкоголем.

— Будешь?

— Нет.

— Так всё же, что там произошло между вами шесть лет назад? Я хочу знать, — Купцов говорил спокойно, даже излишне тихо, убеждая по-доброму рассказать всю правду.

Он с шумом пододвинул стул ко мне, сел широко раздвинув ноги, и упёрся локтями в колени, глядел на меня исподлобья и ждал. Купцов упорно ждал ответа, а я... Я что? А я ничего не могла произнести, как и шесть лет назад.

Столько глупых попыток, набрать заученный номер, написать в сообщение, письмо отправить в конце-то концов! Ничего... Меня блокировало осознание, что правда причинит ему больше боли чем моё упорное молчание. Озвучить правду, признаться в том, какая я гадина, было невозможно. И этот ступор, в который я впадала каждый раз при попытке рассказать, он не просто так следовал за мной все шесть лет и теперь, когда Слава вновь сидел напротив меня в своей любимой позе.

— Ни к чему теперь. Прошлого нам всё равно не вернуть, со Льва ты не спросишь, а я устала и хочу спать, и Славке давно пора.

Взглянув беспристрастно на часы, я поднялась с места, чтобы идти за дочерью, когда Купцов поймал за руку.

— Ой Лиса... — шепнул он, перебрав мои пальцы своими, медленно отпуская мою руку.

У меня скулы свело и сердце словно бухнулось в желудок от этого давно забытого, но по сей день будоражащего действия Купцова.

— Дочь! Хватит терзать кота! Спать пора!

Я пошла за Славкой, забыться в заботах о ребёнке мне всегда было проще простого. Первые годы материнства, для кого-то самые сложные, а дочь для меня стала настоящим спасением. Бессонные ночи, полное непонимание что делать с орущим сутками младенцем, колики, зубы и прочие прелести. А я была по-настоящему счастлива засыпая на ходу и в любом положении, ведь думать и жалеть обо всём что наделала, мне было некогда.

Слава никогда не была свидетельством моего предательства, она стала для меня спасением от этого вопреки здравому смыслу. Вопреки тому, что я была вынуждена пересекаться с её отцом, которого терпеть не могла.

— Ну мам! Можно мы ещё немного поиграем? — заканючила Слава, убаюкивая Киселя словно кукольного младенца.

На нём уже были чепец и кофточка от взятой из дома куклы. Была бы коляска, кот бы в ней уже прописался.

— Так, ты зачем на него это нацепила? Снимай сейчас, же, не мучь животное! — начала я ругаться, и тут же мой авторитет был подорван Купцовым.

— Да брось, Киселю нравится, смотри, как балдеет! Да он даже мурлычет, — подтвердил Слава, взяв кота на руки.

— Ну так нянчись тогда, а нам спать пора. Завтра в детский сад я её не подниму. Слава, — я протянула к дочке руку, и она всё же надувшись взялась за неё.

— А Кисель? Моя спальня его законное место, — с довольной ухмылкой Купцов протянул кота обратно Славе.

Дочь весело ринулась за котом.

— Спокойной ночи, дядя Слава, — с улыбкой прощебетала дочь, прижимая к себе рыжего ленивца.

— Сладких снов, тёзка!

Я глядела на этих Слав, так быстро нашедших общий язык, и меня не покидали страшные мысли. Как же чёрт возьми вовремя Реутов покинул этот мир!