Глава 15

* * *

— Можешь не разуваться, — произносит Паша.

— Ладно.

Дверь закрывается с громким хлопком. Я вздрагиваю и понимаю, что назад дороги нет. Вернее есть, но ведь половину пути я почти преодолела.

Прохожу по комнате, осматриваюсь. Заправленная кровать, открытый ноутбук. Скориков действительно работал, а я отвлекла его.

Помню, что он и в универе был чистоплюем, поэтому не удивляюсь, что в комнате не разбросаны вещи. Жаль, я не могу похвастаться подобным — после сборов на вечеринку я оставила в номере настоящий хаос. Косметика, одежда и обувь — всё вверх дном. К себе бы я Пашу точно не пригласила.

— Понятия не имею, куда могла деться моя любимая помада, — первой нарушаю молчание. — Я всё обыскала! Последний вариант — это твой номер.

— Ищи, — равнодушно пожимает плечами Скориков.

Я медленно опускаюсь на колени и заглядываю под кровать. Эмоции зашкаливают, а мысли лихорадочно мечутся в голове. Пусто. На что я надеялась? Здесь каждый день убирается горничная.

Поднимаюсь на ноги, прохожу в ванную комнату. На полочках, кроме мужской косметики, ничего нет. Тоже ожидаемо. Поискала? Нашла? Теперь пора уходить.

Дурацкая затея, дурацкий порыв. Не знаю, для чего я здесь. Потребность доказать себе что-то? Желание? Боль? Интерес? Всё вместе? Точно знаю, что это неправильно — я не смогу несмотря на дикое желание сделать наоборот.

— Наверное, потеряла в другом месте, — произношу, вернувшись в комнату. — Но, если ты вдруг найдёшь помаду — сообщи мне, ладно?

Паша кивает, смотрит без стеснения. На губы, шею, грудь. Снова поднимается выше и повторяет то же действие.

— Выпьешь что-нибудь? — спрашивает ровно.

По телу пробегают мурашки, но я не пугаюсь.

— Давай. Думала, не предложишь, а ты оказался очень даже гостеприимным.

Паша подходит к холодильнику, я же сажусь в кресло и поправляю платье, оголившее ногу и бедро. Кажется, что весь алкоголь, который я выпила, выветрился из организма, стоило переступить порог этого номера. Куда-то запропастилась решительность и азарт. Даже язвить не хочется.

Скориков садится в кресло и ставит на журнальный стол бокал на тонкой ножке. Откупоривает бутылку вина, наливает. Я смотрю на его длинные пальцы и нервно сглатываю.

Сложно увидеть в нынешнем уравновешенном мужчине противного двадцатилетнего парня, который буквально не давал мне проходу. И ведь было кого трахать! За ним многие девчонки бегали, помогали с учёбой и курсовыми. Но Скорикову было мало. Я стеснялась говорить об этом Натану. Размышляла, обдумывала. Порой казалось, что я сама себе всё придумала, но это было не так.

В один из дней Натан уехал к бабушке. Подскочило давление, и Надежда Тимофеевна попала в больницу.

Я же осталась в общаге. Мы жили в маленькой комнате размером не больше десяти квадратных метров в самом конце коридора. В один из вечеров ко мне пришли подруги отмечать успешную сдачу зачёта. Натан получил его автоматом.

Мы шутили, веселились. Кто-то предложил поиграть в карты на желания. Начиналось всё довольно-таки безобидно, а закончилось тем, что мне нужно было пробраться в комнату к мальчишкам и утащить у Пети зачётку.

Смирнов жил в одной комнате со Скориковым. Я беззвучно вошла в их логово, приправленная адреналином и алкоголем. Хихикая, я перебирала на столе тетради. Услышав шаги в коридоре, не придумала ничего лучше, чем спрятаться за шторой.

Вернулся Паша о-очень невовремя! Он был после тренировки. В шортах и без футболки. Искал в шкафу сменную одежду. Я было обрадовалась, что он уйдет в душ, но что-то пошло не так.

В комнату без стука заглянула его очередная подружка. Я стояла, едва дыша, и боялась двинуться с места. Находиться на чужой территории казалось смертельно опасно.

Я слышала звуки поцелуев, затем стоны и скрип кровати. Проклинала и корила себя. Почему сразу же не вышла? Почему не призналась в том, что участвую в игре? К счастью, пытка длилась недолго — вскоре всё закончилось и подружка Паши, смеясь и флиртуя, наконец-то ушла. А меня поймали с поличным. Сразу же!

Паша отодвинул штору, посмотрел в упор. В глазах плясали черти, а губы плыли в улыбке. Я догадалась, что он видел моё присутствие с самого начала. Видел, но не остановился!

— Понравилось? — спросил он меня. — Тоже хочешь?

Тогда-то я и высказала Скорикову всё, что о нём думаю. Сказала, что он страшный как Голлум, проехалась по его интеллектуальных способностях и напоследок грубо толкнула в грудную клетку. Зачётку Пети я так и не прихватила с собой. Проиграла.

Скорикова же отчислили в ближайшие недели.

* * *

— Ты не будешь пить? — спрашиваю Пашу.

Делаю несколько мелких глотков вина, ощущая как алкоголь с новой силой ударяет в голову. Прекрасно. Это то, что мне нужно. Не думать, не чувствовать. Действовать.

— Нет. У меня много работы.

— Я читала про твою агропромышленную компанию. Значит, занимаешься крупным экспортом зерновых культур. Годовой оборот впечатляет. Я почему-то думала, что ты до сих пор работаешь с фондовыми биржами.

— Давно уже нет.

— О тебе столько разных слухов ходило.

Скориков откидывается на спинку кресла и опускает руки на подлокотники. Его взгляд прожигает во мне дыру.

— Например? — интересуется Паша.

— Поговаривали, что ты занимался мошенничеством.

— Это не слухи, Влада.

— Нет? — удивлённо переспрашиваю.

— Чистая правда, — кивком подтверждает Скориков. — Но за свои ошибки я давно понёс наказание.

— Какое?

Каждый последующий вопрос вызывает внутри всплеск страха и интереса. Гремучий коктейль. Стоит остановиться, но состав уже несётся вперёд. Без тормозов.

— У меня условный срок, — отвечает спокойно. — Если что — дверь я не блокировал. Ты в любой момент можешь уйти.

Я чувствую, как терпнет язык. Тянусь к бокалу с вином и залпом опустошаю содержимое.

— Я останусь. Нальёшь мне ещё?

Паша ничего не отвечает, лишь молча берёт бутылку. Светлая жидкость наполовину наполняет бокал.

Я откидываюсь на спинку кресла, закидываю ногу на ногу. С интересом наблюдаю за реакцией Скорикова.

— Для чего ты сюда пришла, Влада? — спрашивает он.

— А ты как думаешь?

— Помимо неудачной внешности бог не наградил меня умом, поэтому даже представить не могу. Но с удовольствием послушаю.

Он издевается надо мной и тонко припоминает прошлое. Это очевидно — я сильно его задела.

— Помада была лишь поводом, — признаюсь откровенно. — Я куплю себе новую.

— Понял. Ближе к делу.

Молчу, кусаю губы. Мозг трубит, что пора уходить, но я продолжаю упрямо сидеть в кресле.

— Давай я попробую угадать, а ты просто кивни, если это так, — произносит наконец Паша. — Ты пришла сюда потрахаться?

Язык прилипает к нёбу, а пульс взрывает виски. Я согласно киваю, ощущая как краснеют мои щёки. Господи, неужели я это делаю?

— Ладно. Спасибо за честный ответ. Скажи, ты правда думаешь, что мне будет в удовольствие трахать тебя такую?

— Какую, Паш?

— Зарёванную.

Я поднимаюсь с кресла и снимаю туфли. Они хаотично летят в разные стороны. Замираю на долю секунды перед тем, как шагнуть в чёрную бездну. Мне так важно чувствовать себя желанной… Со Скориковым. С чужим мужчиной. Это кажется почти что необходимостью.

Ты никогда не задумывалась о том, каково это секс с другим?

Ступаю по ворсистому ковру, иду к Паше. Он смотрит с неподдельным интересом, его грудная клетка заметно вздымается.

Я подхожу ближе и забираюсь на него верхом. Сердце то проваливается вниз, то подпрыгивает к горлу. Запредельно страшно, опасно и ново. Я ощущаю его эрекцию. Ёрзаю бёдрами, опускаю руки на широкие плечи. Натана я умела и любила соблазнять, а с этим мужчиной совершенно не знаю, как себя вести.

— Ты же хочешь меня, — произношу, глядя в зелёные глаза. — Любую хочешь. Зарёванную и не очень.

Скориков осторожно тянет вниз бретели платья, словно боится, что я вот-вот сбегу. Но я не делаю этого. Едва дыша, отслеживаю эмоции мужчины на чьих коленях сижу.

Паша чуть склоняет голову набок. Взгляд голодный, жадный. От касаний его ладоней волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом. Такое ощущение, что он не видел женщину много-много месяцев. Торопливо трогает мою грудь, сильно сжимает и неотрывно пялится. Дикарь какой-то!

Я невовремя вспоминаю, что он судимый. Из всего того, что слышала про Скорикова — нет ни одного слуха. Только правда. Грязная, неприкрытая. Удивительно, но она меня не отталкивает.

Совершаю движение бёдрами, глажу крепкие плечи и тянусь к губам напротив.

Они твёрдые и горячие. Облизываю, пробую. Чужие, как я и думала. Иной вкус, другой запах. Не те движения губ и языка, к которым привыкла, но я пользуюсь своим правом на свободу в полную силу.

Кровь кипит, воздух покидает мои лёгкие. Шире открываю рот и целую в ответ, сплетая наши языки. Грубые ладони мнут моё платье и сжимают ягодицы. Вдавливают тело в себя.

Мысли хаотично мечутся в голове. Всё чужое. От и до. Но я нравлюсь Скорикову, а мой глупый мозг отзывается радостным ликованием на его животную реакцию.

Паша резко прерывает поцелуй и сжимает мою челюсть пальцами. Выразительно смотрит в глаза. Сердце в этот момент пытается пробить грудную клетку и вырваться наружу.

— Не вздумай сравнивать, — твёрдо произносит Скориков. — Поняла меня? Просто, блядь, не вздумай.

Почувствовал, догадался. Я понятливо киваю и облизываю влажные губы. Искрящее напряжение в комнате зашкаливает и оседает на коже. Впитывается в считанные секунды!

Скориков задирает моё платье и отодвигает в сторону тонкое кружево. Трогает пальцами и одновременно с этим припадает к груди. Облизывает соски, ласкает их языком. Я растерянно смотрю на светлую макушку и ощущаю как внизу живота становится слишком горячо. Это иной уровень возбуждения — он вовсе не такой как с Натаном, но ощущается так же приятно и остро.

Паша отрывается от меня и быстро снимает с себя футболку. Моё баснословно дорогое платье бездушно болтается на талии, словно ненужная тряпка. Я прижимаюсь к твёрдому горячему телу с раздирающими душу эмоциями. Можно уйти, отказаться. Уверена, Скориков отпустит. Это не первый раз, когда я буду заниматься сексом, но ощущается он именно так. И я почему-то остаюсь.

Отвечаю на грубые ласки, тихо стону. Умелый язык ласкает мой рот, а ладони блуждают по телу. Я чётко осознаю, что меня заводит столь сильное стремление Скорикова закрыть свой гештальт. В этом что-то есть.

Он достает из кармана презерватив, я возмущенно толкаю его в плечо.

— Когда ты успел приготовиться? — спрашиваю, качая головой.

Скориков усмехается. Чёрт, давно! Пытаюсь отстраниться, но Паша удерживает меня за талию. Быстро стягивает штаны и надевает защиту. Резким рывком опускает меня за свой член. И всё. Назад дороги нет — теперь уже точно.

Я шумно вздыхаю, когда ощущаю его внутри. Замираю, дрожу. Двигаюсь вверх и вниз. Мой привычный устойчивый мир взрывается и разлетается на мелкие осколки. Поверить не могу. Я трахаюсь с другим мужчиной. Не с Натаном. Он уже не единственный. Теперь и я смогу ответить на простой и одновременно сложный вопрос — каково это с другим. Позже, пока не могу. Воздух накаляется, тяжелеет. В грудной клетке полыхает и горит.

Паша тем временем не церемонится. Он удерживает бёдра и управляет мной словно куклой. То вверх, то вниз. То вверх, то вниз. Целует губы, шею. Быстро, жадно. Мне даже делать ничего не нужно.

Низ живота печёт, меня топит в похоти. Наверное, Скориков привык к другим девушкам — более активным и раскрепощённым, но оказалось, что такой я могу быть только с мужем. Сейчас я растеряна и дезориентирована, чтобы проявлять инициативу.

Поглаживаю короткие волосы Паши, посасываю его язык. Постепенно выхожу из оцепенения и двигаюсь навстречу. Его член внутри меня. Крупный, твёрдый. Я плохо его рассмотрела, но из того, что видела — он не уступает Натану.

Эмоции сменяются со скоростью света и вот уже горло окольцовывает спазм. Я снова сравниваю. Темп, запахи. Наверное, понимаю, о чем говорил Нат, когда был с другой девушкой. Непроизвольно получается искать в грубых и жадных движениях чужого мужчины своего мужа. И это ужасно неправильно.

Низ живота наливается жаром, когда губы Скорикова почти нежно касаются моей шеи. Я закрываю глаза и тихо стону. Пытаюсь расслабиться, когда скольжу до упора и максимально отключить голову, но приближение оргазма всё равно ошарашивает и пугает. С Натаном мы не сразу научились как его достигать, лишь спустя два года после начала интимной жизни.

Я резко замираю и прекращаю двигаться. Открываю веки, тело покрывается испариной. Не хочу. Это кажется предательством по отношению к себе и мужу. Свобода пьянит и развязывает руки, но чётко держит под прицелом.

— Возьми меня сзади, — обращаюсь к Паше, думая, что так будет легче. — Пожалуйста, сзади.

Скорикова не нужно долго упрашивать. Он придерживает меня за бёдра и рывком встает с кресла. Несёт к кровати, медленно опускает. Я прижимаюсь лопатками к его груди и думаю о том, что отключиться и не кончать будет проще, когда его губы не коснутся моих, не станут ласкают грудь и шею. Но не тут-то было.

Развожу широко ноги и низко прогибаюсь. Паша резко входит и наращивает темп. Его пальцы болезненно сдавливают кожу на бёдрах. Он двигается размашисто, быстро и агрессивно. С хриплым стоном, с подавляющей энергетикой. Берёт, берёт. Как давно об этом мечтал. Он не делает комплиментов, но его эмоции говорят сами за себя. Я ему нравлюсь. Вся.

Я честно пытаюсь абстрагироваться, но в следующие секунды проваливаюсь в яркие и запредельные ощущения. Скребу ногтями простыни, дрожу и взрываюсь на пике наслаждения. Умираю, сгораю и заново возрождаюсь.

Из груди рвутся несдержанные стоны, а по щекам брызжут слёзы — как реакция на полученное удовольствие и принятие того, что наступила точка невозврата.