Глава 45

* * *

Первые часы в одиночестве даются мне адски сложно. Я психую, крушу всё вокруг и выворачиваю шкафы, чтобы собирать свои вещи.

Невысказанные слова и обиды повисают в воздухе и давят, и копятся. Невыносимо! Хочется поделиться этой тяжестью и немедленно выговориться, но у меня это право отобрали.

Когда в квартиру приходит помощница, я стараюсь взять себя в руки. Тело потряхивает, дыхание учащённое. Раиса делает максимально непроницаемое лицо и, конечно же, не лезет с расспросами, хотя мы неплохо общаемся в обычные дни. Этот — другой. Он полон отчаяния и растерянности. Я жутко запуталась и понятия не имею, что с этим делать.

Раиса молча убирает осколки битой вазы, сломанную статуэтку греческой богини здоровья и старинные песочные часы, но уже без песка. Дальше помощница справляется по квартире с помощью пылесоса и половой тряпки.

— Владик, — ласково окликает меня. — Твою одежду вернуть в шкаф или оставить на месте?

Я недолго думаю, прежде чем ответить.

— Верните, пожалуйста, в шкаф.

— Отлично!

Точно знаю, что Раису подобными выходками нельзя удивить, особенно после жуткой истории, которая случилась в прошлом году.

Помимо нашей квартиры, помощница посещает и много других. Кого-то на постоянной основе, а кого-то разово.

Однажды у Раи была запланирована генеральная уборка у сына известного депутата. Парень учился в вузе, вел разгульный образ жизни и часто устраивал тусовки. В целом ничего удивительного для его возраста.

Когда помощница пришла к нему домой погожим летним днём и захотела приступить к своим обязанностям, парень умоляюще попросил Раю за дополнительную плату тщательнее вымыть ванную комнату с хлоркой. Но как только женщина оказалась в помещении, то осознала, что ей предстоит избавляться от следов преступления.

Вокруг была кровь. Много крови. Женщина заперлась на замок на свой страх и риск и набрала номер полиции. Дрожащим голосом назвала адрес, принялась ждать. Едва не поседела, пока приехали правоохранительные органы! Но как оказалось позже — Рая поступила правильно. В квартире было совершено убийство — сын депутата в пылу ссоры хорошенько приложил свою девушку головой о кафельный пол. Тело успел вывезти в лес, а в остальном он понадеялся на молчание помощницы, которой требовались деньги.

Поэтому мои истерики и психи — это цветочки.

Как только Рая уходит, я занимаюсь стиркой, глажкой и спускаюсь за продуктами в супермаркет, лишь бы чем-то занять себя дома и при этом не пропустить возвращение Натана. Понятия не имею, он приедет сегодня или нет, но, тем не менее, я запекаю в духовке овощи и красную рыбу и для себя, и для него.

Стрелки часов показывают восемь вечера, когда я заканчиваю с десертом, после чего иду принимать душ, делать укладку и наряжаться. Для ужина выбираю новое платье с открытыми плечами. Если ругаться в пух и прах или заговаривать о разводе — то делать это красивой.

Откупорив бутылку вина, я зажигаю свечи и сажусь за стол. Первый бокал цежу почти час, но Натан так и не приходит. Интересно, о чём он думает? Чего хочет? Каким видит будущее? В нём есть я? Мы?

Левицкий искреннее верил в эксклюзивность наших отношений и в силу огромной настоящей любви. От неё что-то осталось? Или случилась неожиданная трансформация и мы её переросли?

Если захочешь уйти от мужа — я помогу.

Тело окатывает холодом, я зажмуриваю глаза и втягиваю носом воздух. Что, если свободные отношения — это толчок к чему-то новому, но тоже особенному? Что, если нам с Натаном пора друг друга отпустить?

Когда муж заявил о том, что хочет закрыть брак, сначала я жутко разозлилась, а потом удивилась. Он ведь не на самом деле? Специально так сказал? Подловил? По планам Левицкого подобный формат должен был длиться минимум два года, а прошло всего пять месяцев. Кажется, будто вечность. За это время столько всего изменилось — наша жизнь полностью перевернулась вверх дном.

В десятом часу мне надоедает ждать и я иду в спальню, чтобы переодеться в комфортную домашнюю одежду — короткие шорты и майку на тонких бретелях.

Что обычно делает человек, который разочаровывается в партнёре? Чем занимает себя? Как остужает закипающие эмоции? Возможно, он совершает что-то назло. Звонит какой-нибудь подружке и занимается с ней оральным сексом. Нарушает правила, табу. Можно набрать номер Риты, чтобы наверняка всё испортить и окончательно добить и себя, и сломанную семью.

Вернувшись на кухню, я открываю мусорное ведро и следую за тарелкой с остывшей едой. Вот и поговорили, вот и славно. Мне бы поесть хотя бы в одиночку, но в данный момент даже кусок не лезет в горло.

Как только я намереваюсь избавиться от ужина, то слышу щелчок входной двери. Внутри ярко вспыхивает и облегчение, и напряжение, и радость, и страх. Замираю, не двигаюсь. Сердце отчаянно барабанит в грудной клетке, а пульс зашкаливает на максимум. Всё будет хорошо. Наверное.

Натан проходит на кухню с пакетами продуктов в руках. Бросает на меня короткий взгляд, скользит по ногам. Затем выкладывает на стол то, что купил. Похоже, он заезжал в наш любимый ресторан, потому что еда упакована в фирменные боксы с логотипом заведения.

— Голоден? — робко спрашиваю мужа.

— Да, пиздец как сильно, — кивает Нат. — Думал, что дома нечего есть.

— Сюрприз. Я в кои-то веки решила побыть хорошей хозяйкой, но ты мог не застать этого, потому что рыба как раз собиралась отправиться в мусорное ведро.

Натан никак не комментирует это, но о чем-то задумывается.

— Влада, а давай напьемся? — стреляет в меня взглядом.

Мне хочется улыбнуться ему в ответ, но почему-то не получается. Я лишь согласно киваю и принимаюсь разогревать еду в микроволновке, пока Натан уходит мыть руки и переодеваться. Он возвращается скоро — в спортивных штанах и белой футболке. Чёрные волосы чуть взъерошены, глаза — жутко уставшие. На него вывалилось столько информации, что немудрено.

Вскоре мы садимся за стол, ужинаем и пьём вино. У нас кое-как получается вести нейтральный диалог, правда слова подбирать очень и очень нелегко. Натан делится тем как прошла встреча с Барановым и открывает новые подробности совместного бизнеса с Монастырским. Я внимательно слушаю и изредка киваю.

Если бы не ситуация, которая случилась утром, можно было бы позволить себе обмануться и представить, что всё вернулось на круги своя. Но это не так. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько напряженно рядом с мужем. Словно на пороховой бочке! Стоит кому-то одному из нас зажечь искру, как мнимое спокойствие взорвётся и разрушит нас окончательно.

— Откроем ещё одну бутылку? — спрашивает Натан.

— Не знаю. Может хватит?

— Влада, давай. Совсем немного. Знаешь же, что я редко себе позволяю, но сейчас мне очень нужно.

Его голос звучит будто бы весело, но внутренности сжимаются от каждого озвученного слова. Мне ничего не остаётся делать как согласиться и принять новую порцию вина.

Щёки горят, когда я делаю очередной глоток. По телу проносится тепло, а в голове воронкой закручиваются ужасающие догадки. Кажется, что это либо начало конца, либо начало чего-то нового.

— Сыграем в бутылочку? — неожиданно предлагает Нат.

— На поцелуи? Это же очевидно, кто и кого будет целовать.

Мне бы хотелось коснуться его губ. Прямо сейчас.

— Мы сделаем иначе, — воодушевляется муж. — В чью сторону посмотрит горлышко бутылки, тот и задаёт вопрос другому.

— Какой такой вопрос?

— Да любой. Провокационный и волнующий. Нам нужно поговорить, Влада. Я не знаю как подступиться, но уверен, что в игровой форме это будет сделать гораздо проще.

Облизав чуть сладкие от вина губы, я убираю посуду и начинаю первой крутить бутылку в центре стола. Горлышко тут же указывает на меня, поэтому я задумываюсь над интересующим вопросом. Вообще, в голове их масса!

— Сколько у тебя было девушек? — спрашиваю Натана. — Кроме меня, конечно же.

Наши глаза на мгновение встречаются, по коже рассыпаются мурашки. Что же. Игра началась, а путей к отступлению больше нет.

— Три, — отвечает муж.

— Слабовато, — с трудом комментирую.

Сердце при этом сжимается до размера монеты, а затем разбухает и давит на рёбра. Мы больше не единственные, больше нет. Но настоящее осознание этого приходит только сейчас.

Дрожащими от волнения руками я снова кручу бутылку. И надо же горлышку опять обратиться в мою сторону!

— Тебе делали минет? — интересуюсь как бы между прочим.

Сама себе мысленно навешиваю пощёчин. Неужели нельзя задать что-то попроще?

— Да, — кивает Натан.

— Он был лучше, чем со мной?

— Так нечестно, Влада. Один вопрос за раз.

Нат забирает у меня бутылку, крутит. И тут же негромко отвечает: «Нет, не лучше».

— Теперь я, — довольно потирает руки. — Какие правила ты нарушила, Влада?

— Почти все.

Горлышко вновь и вновь указывает на Натана. Он спрашивает, напирает. Вопросы всё откровеннее и сложнее. Я вскрываю карты. Все до единой.

— Что он тебе обещал? — наконец интересуется Нат.

— В будущем? — вскидываю брови. — Ничего особенного. Сказал, что терпелив и будет ждать. Что поможет, если я решусь от тебя уйти.

Каждое слово тормошит недавнее прошлое и впускает его в настоящее. Я стараюсь смотреть куда угодно: на работающий фоном телевизор, в окно, на свой свежий маникюр и настенные часы, только бы не в глаза сидящего напротив мужа.

— Я кручу дальше? Или ты? Уже запутался, — невесело усмехается Натан.

— Давай ты. Это неважно.

Горлышко указывает на меня, но в этот раз я чуть умнее и спрашиваю совершенно примитивные вещи, которые не будут терзать мою душу. Где Натан встречался с девушками? Я их знаю? Просто да или нет? Без имён.

Левицкий много раз подряд задумывается и упирается локтями о стол. Ему не везёт, потому что в основном все вопросы идут от меня.

— Если бы не штамп в паспорте — ты смог бы предложить серьёзные отношения кому-то из девушек, с которыми спал? — спрашиваю строго.

— Нет, никогда.

— Замышляя свободные отношения можешь ли ты сказать, что сексуальная жизнь со мной на тот момент тебе приелась?

— Нет, Влада, — мотает головой Натан. — Это банальный интерес, желание убрать запреты и попробовать что-то новое. Я всегда тебя хочу. И сейчас тоже.

Я вздрагиваю, когда мы смотрим друг на друга. Кончики пальцев покалывает, потому что мы не виделись три дня, но так ни разу не обнялись и не поцеловались. Не говоря уже о чем-то большем. Никто из нас не решается сделать шаг первым.

— Почему ты захотел закрыть брак?

— Потому что всё вышло из-под контроля. Потому что стало рушиться то особенное, что мы построили. Потому что механическая ебля не столь интересна как я раньше думал. Можно сказать, что оно того не стоило.

Каждый вопрос задевает за живое. И режет, и ранит. Горло окольцовывает спазмом, когда муж наконец перехватывает инициативу. Я даже выдыхаю. Слушать ответы Натана физически сложно. Впрочем, думаю, что ему мои не легче, но он морально сильнее, чем я.

— Что ты чувствуешь к нему? — интересуется Нат и настолько пронзительно смотрит в глаза, что меня прорывает.

Слёзы сами по себе начинают катиться по щекам. Я не могу взять себя в руки. Ни через минуту, ни через пять. Отрицательно мотаю головой и не желаю отвечать на вопрос, но Левицкий настаивает.

— Я не могу чётко охарактеризовать, понимаешь? — смахиваю слёзы. — Но мне с ним хорошо, приятно.

— Ещё, — крепко сжимает челюсти Натан. — Что ещё ты чувствуешь?

Что происходит у него внутри я боюсь даже представить! Но взгляд пугает, пальцы, сжатые в кулаки — тоже. Мне бы замолчать, но правила обязывают.

— Рядом с ним я чувствую себя особенной. И по уши влюблённой. Всё, Нат, хватит! Хватит меня мучить!

Мы выпили много вина, зрачки расширены и блестят, но оказалось, что алкоголь ни капли не помогает обезболить вскрытые раны — он лишь рьянее терзает их.

— Ты всё ещё любишь меня? — вдруг спрашивает муж. — Хотя бы немного?

Я вскидываю на него свой взгляд, но образ расплывается перед глазами. Согласно киваю, делаю глубокий вдох.

— Скажи. Ртом, — просит Натан.

— Я всё ещё тебя люблю.

Левицкий шумно и с облегчением вздыхает. Кто-то покрутил бы пальцем у виска, потому что испытывать чувства одновременно к двоим мужчинам — это порочно и неправильно, но только не Нат. Он не смеется, не упрекает и не злится. Просто в каждом его слове звучит обречённость.

— Иди ко мне, Владка, — просит тихо и даже ласково. — Пожалуйста, иди ко мне. Не бойся.

Удивительно, что ему приходится говорить подобные вещи, но в нашем мире, где из ревности убивают и калечат людей ещё и не такое скажешь.

Я резко отодвигаю стул, снова вытираю слёзы тыльной стороной ладони и следую к мужу. Он мягко усаживает меня на колени, прижимает к себе. Целует в шею, плечо. Его сердце громко и часто колотится.