25

Светало. А я так и сидел на диване, глядя в ковёр невидящим взглядом. Я очень много думал. И пришёл к выводу, что Нина меня обманула. Не могла она лгать мне, когда ТАК целовала, когда обнимала совершенно искренне, когда получала оргазмы со мной — это невозможно сыграть.

Зачем лгала? Потому что боится реакции отца. Он у неё, похоже, в самом деле отбитый на голову. Помню, как он обещал отрезать мне яйца, если я притронусь к Нине. Тогда мне смешно было. Зато сейчас бесконечно грустно. Ситуация с мамой Нины ещё больше убедила, что этот урод Гена способен на что угодно. Даже на самый грязный криминал.

Всё понимаю, но отказаться от неё не могу. Не смогу так просто сдаться. Но Нина чётко и ясно сказала, что в её жизни нет места для меня.

Опустил голову и запустил пальцы в волосы, до боли натянув их. Чёрт, ну что же делать? Ну как уговорить её сбежать? Ну ведь не Господь Бог её папаша. Наверняка можно найти такое место, где он её не найдёт. Спрячу её, а потом вернусь за мамой. Пока не знаю как и чем ей помогу, но мне нельзя бросать на последнем курсе университет и оставлять без присмотра маму. Нина потерпит, она поймёт меня.

Главное достучаться до неё, что такая жизнь её не сделает счастливой. Не стоит ей плясать под дудку отца-самодура, который очевидно решил её подложить какому-то такому же старому и пузатому партнёру по бизнесу как он сам. Не за бесплатно, конечно. Я все больше укрепляюсь в мысли, что так оно и есть — он хочет Нину продать. И от этой мысли накрывает такая ярость, что хочется крушить все подряд. Нина моя. Моя! И лишь то, что квартира чужая меня останавливает.

Я не могу даже думать о том, чтобы её касался кто-то другой. Пузатый мужик. Да любой мужик. Кто-то, кроме меня. Я её первый ощутил. Я узнал вкус её губ, запах кожи и волос, вкус её секреции… А они хотят сделать из неё проститутку. И как я должен с этим смириться теперь? Я даже готов на преступление, лишь бы она стала свободной. Пусть даже не со мной, если и вправду не любит. Лишь бы счастлива.

Моё сердце упорно твердило, что Нина любит меня, она просто не хотела проблем с отцом, не хотела, чтобы я во все это ввязывался. С самого начала не хотела. И она меня предупреждала, что я и мама можем пожалеть об этом объединении семей… Как жаль, что тогда моя мать не прислушалась к совету Нины. Но тогда я бы не поселился в этом доме, не узнал бы какая она, не узнал бы секретов сводной сестры и не испытал бы этих сумасшедших чувств, которые теперь распирают мою грудь так, что дышать тяжело.

Да, я сказал ей, что не хочу общаться. Но это было на эмоциях. Сейчас я поразмыслил и понял, что половина её слов — ложь. Ложь во благо. Наверное. Но я намерен все выяснить уже завтра. Пусть скажет ещё раз, глядя в глаза, как не любит меня.

О сне и не думал. Все ходил из угла в угол, ожидая времени, когда настанет пора собираться в университет. Рвался не на пары, конечно, я ждал с предвкушением времени после них. Чтобы найти её и ещё раз все обговорить.

Стрелка часов достигла цифры семь. Я принял душ, переоделся в чистое белье и одежду. Следы бессонной ночи легли на лицо, но мне было сейчас плевать на то, как я выгляжу. Все мысли были только об одном — о разговоре с Ниной.

Еле отсидел пары, клевал парту носом бесчисленное множество раз. Пообедать от нервов толком не смог на большой паре. Так, съел какой-то пирожок, безвкусный совершенно, даже не понял, какая внутри была ночинка — сладкая или солёная. Запил его точно таким же абсолютно пресным кофе.

Выдохнул с облегчением, когда кончились пары. Закинул на плечо свой рюкзак и отправился прямиком в библиотеку. Я знаю, что кроме неё Нине некуда идти. Эта мысль сегодня особенно остро кольнула сердце. Какая же у неё незавидная участь!

И конечно, я нашёл её там. Нина сидела за своим любимым столом, подперев щеку рукой. Перед ней лежала раскрытая книга, но она явно смотрела куда-то сквозь неё. Глаза печальные. Моя девочка страдает так же сильно, как и я. Сердце до боли сжалось в ком. Мне захотелось крепко обнять мою бестолковую малявку, прижать к себе и больше никогда-никогда не отпускать и не верить так легко её неумелому вранью. Но для начала нам всё же необходимо поговорить.

— Привет, — присел я на соседний стул.

Она вздрогнула, выпав из своих мыслей, и повернулась ко мне.

— Здравствуй, Ярик.

— Как дела? Как спалось сегодня ночью?

— Спасибо, всё хорошо… — вяло отозвалась она.

— Опять врёшь, Нинок. Как и вчера.

Она опустила голову. Лгать не умеет совсем, и зря пытается начинать. Удивительно, как вчера я поверил ей и не заметил подвоха сразу.

— Зачем ты пришёл? — спросила она без капли былой нежности в голосе.

— Нам надо поговорить.

— Мы обо всём уже поговорили, — процедила она сквозь зубы.

Малыш умеет злиться. Так мило.

— Не обо всем. Иди за мной.

— Я никуда не пойду.

— Пойдёшь, — теперь злиться начал уже я и ухватил её руку чуть выше локтя. — Вставай.

— Я никуда с тобой не пойду! — крикнула она так, что редкие посетители библиотеки обернулись на нас.

— Вставай и пошли, — прошипел я, заставляя её подняться. — Иначе я тебя понесу на руках. Устроим цыганочку с выходом на весь университет.

Нина кинула на меня горящий взгляд и всё же пошла рядом.

* * *

Мы дошли до парковки… Нина снова остановилась и стала спорить со мной.

— Ярослав, я не поеду никуда с тобой!

— Нина, я тебя все равно увезу. Садись.

— Нет.

Вздохнул и действительно просто запихал её в авто, не слушая возмущений девчонки. Захлопнул дверь и быстро сел за руль. Нина уже открыла дверь и пыталась выйти из машины, но я удержал её за руку и усадил обратно. Захлопнул дверь, протянув руку через неё, а потом заблокировал их вовсе.

— Ты вообще уже с ума сошёл, Яр.

— Я знаю.

— Отец нас убьет…

— Он не узнает об этом разговоре.

Ехали молча минут двадцать, а потом я свернул с асфальта на дорогу, ведущую в лес. Есть там одна полянка, очень подходящая для уединения. Там нам никто не помешает. Заглушил мотор и повернулся к Нине. Она смотрела в окно. Поляна находилась на возвышении, и вид города сверху завораживал. Но не сейчас. Мне не до красоты города…

— Разговоры ни к чему не приведут, — твёрдо сказала она. — Мы не будем вместе. Я не твоя. Я другому обещана.

Её слова задели меня. Разозлили. Средние века какие-то. Я захотел доказать ей здесь и сейчас, что она моя. Только моя.

Вышел из машины и вытянул её за руку, чтобы затем опрокинуть на заднее сидение. Навалился сверху. Обрушил на её губы свои. Нина сопротивлялась, но не долго, пока мне не удалось разжечь в ней ответное желание своим языком, настойчиво ласкающим её язык и губы.

Стянул с неё пиджак, спустил топик так, чтобы грудь оказалась в доступности и сжал её в руках. Опустил ткань ниже, оголяя соски и облизнул один из них. Обвел вокруг него языком, потом втянул в себя. Тоже самое проделал со вторым. Нина выгибалась навстречу, стонала и вплетала пальцы в мои волосы. Я уже не мог сдерживать желание и приступил юбке Нины. Расстегнул замок и снял её, бросил на переднее сидение. Потянул резинку трусиков, освобождая её ноги от них. Развёл её ноги и прильнул губами к её клитору. Он был уже важным и набухшим, и моя ласка ещё больше заставляла Нину сгорать от желания.

Я целовал её нежную влажную плоть, слегка прикусывал, втягивал в себя, а потом вновь выпускал, чтобы обжечь дыханием и вновь и вновь провести по нежной коже кончиком языка. Надавить. Услышать новый стон наслаждения.

— Ты любишь меня, Нина? — уменьшил я сладкую пытку, не давая ей кончить, но и не позволяя остыть.

Она открыла глаза, чтобы понять, почему я остановился перед самым финалом.

— Ярик… Пожалуйста… Не останавливайся!

— Сначала ответь на вопрос, — стал я мягко массировать большим по кругу её возбуждённый на грани клитор. — Скажи ещё раз, что не любишь меня.

— Яр, — снова откинулась она на сидение. — Пожалуйста, не мучай…

Она говорила и о том, что на волоске до оргазм я ей не даю его, и о том, что я вымогаю те самые слова. Как ещё заставить её признаться?

— Любишь или нет?

— Да! — стонала она. — Да. Я люблю тебя, Ярик! Люблю… А-ах…

Она закрыла глаза и сжалась в ком от сладкой судороги, прошившей её тело. Она тяжело дышала, вздымая грудь. Получила, что хотела. Теперь хочу и я. Расстегнул ширинку джинсов и спустил их ниже вместе с боксерами, оголяя твёрдый член, разрывающийся от напряжения. Вогнал его в неё одним движением. Нина снова застонала от резкого вторжения, но уже через несколько толчков из её уст полились иные стоны — сексуального удовольствия. Я смял её бедра руками и двигался, наслаждаясь процессом по полной. Нет, она моя.. Моя! Только я буду с ней заниматься сексом.

Кончил в неё. Всё слил до последней капли. Не будет никакого "замуж". Она родит от меня, и замуж выйдет за меня тоже.

В полном молчании мы оделись обратно. Я достал колу, купленную утром по дороге в университет. Жадно отпил, а потом протянул бутылку Нине.

— Будешь?

Она забрала колу и тоже отпила. Молча вернула бутылку обратно. В салоне повисла тишина. А я решился начать разговор ещё раз.

— Нина, — взял я её руку. Пальцы напряглись, но она не стала их отнимать. Мягко сжала мою ладонь своими маленькими пальчиками. Голубые глаза открыто смотрели в мои. Единение душ, наверное, так это можно назвать.

— Расскажи мне все как есть.

Она опустила голову и молчала в ответ.

— Нина, я имею знать правду. Хочешь ты или нет, а мы с тобой скованные одной цепью — любовью. И я не оставлю тебя в покое. Поэтому рассказывай, что происходит между тобой и отцом, и как я могу тебе помочь.

Голубые глаза снова уставились на меня.

— Ярик, ты… Не понимаешь серьёзности ситуации, — всё же высвободила она свои пальцы из мох и уставилась в окно. — Я же тебя, дурака, спасти хочу.

— А мне плевать на себя.

— Он тебя убьёт. Он чудовище без тормозов, — говорила она с такой горечью, что невольно по коже шёл мороз, хотя я не из трусливых. — Вспомни мою мать. Я не верю, что она пропала.

— Значит, я готов бороться за тебя даже… ценой своей жизни.

— А моей? Ты думаешь, он способен убить только тебя?

Мой взгляд застыл на ней. Неужели этот урод способен убить и девчонку? Ведь он считал её своей дочерью первые десять лет её жизни.

— Он тебя хочет выдать замуж? Говори, — стиснул я её плечи пальцами. Сердце рвало на куски из-за дикой ревности, хоть я и понимал, что Нина и сама этому не рада.

— Да.

— И ты согласилась?

— Да.

— Но почему? Ты ведь не его рабыня, ты ничего ему не должна!

— Потому что я хочу жить! — выпалила она сквозь слезы и оттолкнула мои руки. Снова уставилась невидящим взглядом в окно. — Он давно угрожает мне. Я не могу выбирать. Если я сбегу с тобой, он найдёт нас. И убьёт. Он слишком влиятельный. Убьёт нас обоих, а может, даже тебя одного в назидание мне. Я не переживу. Понимаешь ты? Я не имею права никого любить!

Она закрыла лицо руками и зарыдала. Горько, отчаянно, навзрыд. Так плачут обречённые. Да у меня самого в горле такой ком стоял, что еле держался, чтобы тоже не заплакать.

— Нина, — прижал я её к себе. — Мы что-нибудь обязательно придумаем, слышишь? Мы найдём выход.

— Нет, — проревела она, с силой отпихнув от себя меня. — Я не позволю вам страдать из-за меня! Я не хочу, чтобы он убил тебя. Ты не виноват ни в чем. Это только мой крест. Это наша семья, и наши проблемы.

— У нас с тобой проблемы общие. Я не отступлюсь! Я не дам тебе выйди замуж за какого-то старого хмыря на забаву папочке!

— А о своей матери ты подумал? — спросила Нина негромко.

Я замолчал. Нет, не подумал. А ведь она тоже в паутине этого хищника находится.

— Твои действия могут отразится и на ней. А как она переживёт, если мой отец нас с тобой живьем закопает, а?

Мы снова замолчали. Я пытался найти выход из ситуации и подобрать ещё какие-то слова. Но не мог. Лишь сжимал руль до белых костяшек пальцев. Ситуация в самом деде кажется безвыходной, хоть и говорят, что таких не бывает. Я готов рискнуть своей жизнью, но не жизнями моих любимых женщин — Нины и мамы.

— Отвези меня домой, Ярик, и забудь обо мне, — сказала тихо Нина. — Ты найдёшь себе другую, хорошую, которая не живёт в плену отчима. Я выйду замуж. Ты ничего не сможешь изменить. Я так решила. А ты… Я буду гордиться этими воспоминаниями. Я буду помнить, как… любила тебя. Ты лучшее, что случалось со мной. Но я не для тебя. Всегда так было. Мы обречены с самого начала. Я попросила тебя лишить меня девственности, чтобы ощутить вкус секса с молодым, горячим парнем. Ты мне нравился. Но я рассчитывала, что ты не влюбишься в меня, и бояться мне нечего. Я не собиралась подставлять тебя под удар и впутывать в это все… Но, к сожалению, не все в жизни зависит от наших желаний. Прошу тебя, ради своей матери, отступись. Будет много крови, поломанные жизни. Если я не выйду замуж, он все равно никогда меня не отпустит. Меня уже не спасти. Оставь это. Спаси хотя бы себя. И свою мать.