Глава 24

Сараи стояли рядом с бараком. Двери были пронумерованы.

В нашем бараке две жилые квартиры. Поэтому проход к сараям зарос высокой травой. И если к соседнему сараю Тёмка и тётя Люда ходили, то до сарая тёти Веры я отважно пробивалась с палкой, жестоко расправляясь с пожухлой травой, которая вроде уже высохла, но была колючая. Особенно репейник тянулся своими опасными, липучими шишками к моим волосам. И крапива жглась, как молодая.

Выиграв бой, пробив себе путь, я открыла навесной замок и вошла в огромный сарай.

Сквозь старинные доски на стенах пробивался свет. Лучи были видны в темноте и, казалось, они имеют плотность и массу, их можно потрогать руками и наполнить ими ладони.

В сарае покойно тёти Веры было совсем мало дров. Ржавел старый велосипед с рамой. Стояла старая мебель. И в ней скарб был покруче, чем в квартире. Допустим, я впервые в жизни видела настоящую кошёлку из бересты и прялку.

Покопавшись в вещах пару часов, я всё сфотографировала и оставила себе на память.

Присела и стала набирать охапку берёзовых дров. Вся в раздумьях и впечатлениях медленно повернулась на выход и громко взвизгнула от неожиданности, выронив тяжёлые дрова.

— Чего пугливая такая? — Рассмеялся Артём и снял маску с рогами. — Давай помогу.

— Ты что так пугаешь?! — возмутилась я и, глядя на весёлого парня, неожиданно улыбнулась.

У нас с Артёмом два года разницы в возрасте.

Я смотрела на него и поражалась. Вот в таком возрасте Дима заделал взрослой женщине ребёнка. Как?! Что там за женщина была? И что ими правило? Точно настоящая любовь. Потому что я смотрела на Тёмку и понимала, что он ребёнок.

Смешной пушок над верхней губой, нескладность в фигуре, прыщи на лице. Глаза горели обезбашено.

Но Дима был другим, это однозначно. Бросить вызов обществу, отказаться от учёбы, уйти от родителей, чтобы работать и содержать свою женщину с ребёнком… В общем, это показатель взрослости и мужественности.

Артём всё время что-то рассказывал. Помог мне дрова в квартиру принести. Потом вдвоём пошли к колонке, где он набрал воды и донёс вёдра. Хорошо хоть воду в одну сторону нужно было нести.

Ну, мужчина же!

— Работы здесь нет, — говорил Артём, аккуратно выливая воду в умывальник на моей кухне.

Вроде подросток, а сильный какой. Я бы не смогла так держать полное ведро.

— А где есть? — спрашивала я, улыбалась, когда он, такой большой хозяйник мне порядок взялся наводить на кухне. Воду распределил, что куда. Сунул в ведро пластиковый ковшик.

Деловой.

Интересно, а во мне от мамы Оли есть пристрастие к мужчинам младше себя?

— Три кафе рядом: два на автозаправках, одно в загородном отеле. Наверняка бухгалтера нужны. Но вообще нужно в посёлке смотреть. Не в нашем.

Тёма посмотрел на меня и завис. Я ему понравилась с первого взгляда. И он получал удовольствие от того, что рядом.

Не-е, ну, нафиг! Я пас, девочки. Мне семнадцатилетний никак не нравился.

— В магазин проводишь? — спросила я, собирая свою небольшую сумку. Придётся все документы с собой возить. Дверь в квартиру совсем ненадёжная.

Решила последовать совету Мули, не улыбаться парню, с которым у меня даже в фантастической перспективе ничего не будет.

— Поехали на великах, — предложил Артём.

— Я с удовольствием! — обрадовалась я, но смотрела грозно.

Я на велосипеде очень давно не ездила. Поэтому вывела старинный велик с рамой на дорожку и постаралась проехать немного. Поймала кураж.

Артём настоящий друг и товарищ. Прежде чем выпустить меня на дорогу, он подкачал мне колёса и поправил цепь. Парень — молодец, опытно ездил, ещё и выпендривался передо мной. Вокруг круги наяривал, когда я сосредоточенно пыталась не рухнуть, ехала медленно по прямой.

А потом на великах, мы с Тёмой понеслись в местный магазин за чаем и конфетами. Он всё мне рассказывал и следил, чтобы меня в кювет не унесло.

Оказалось, что посёлок «Рыбкино» расселяют. И мы с Тёмой получим новые квартиры в посёлке «Рыбкино Один», где Артём ходит в школу. Маленький новосторой находился в тридцати километрах от этого места.

Информацию я усваивала плохо. Мне всё время казалось, что она мне не пригодиться, потому что мысль сбежать в Москву не давала покоя. А ещё не давал покоя Демьян, по которому я страшно тосковала. И даже парень рядом, оказавшийся большим затейником, не мог отвлечь меня от душевных терзаний и сердечных мучений.

В магазине оказалось, не было самообслуживания. Стояла полная продавщица и с подозрением на нас смотрела. Помещение было небольшим, но продавалось всё от туалетной бумаги и хлеба, до пятновыводителей и пластиковых вёдер.

Я расплатилась карточкой. Взяла себе только печенье и пачку чая. Нужно было посидеть, подумать, как правильно расходовать деньги, которые закончатся, и не замечу.

По дороге домой я слопала половину купленного печения, внимательно слушала россказни юноши. Иногда теряла нить разговора, улетая в свою тоску по потерянной любви.

На подходе к бараку, Тёмыч стал нагло лопать моё печенье. И пока я заводила велик в сарай, оставил мне пакетик с последней печенюшкой.

Не стала я расстраиваться, съела последнее печенье и пошла к себе домой.

Мы с Артёмом поднимались на второй этаж.

— … и зажёг спичку, потом плюнул на неё и к потолку подкинул. В конце пятого урока весь потолок был в таких сталактитах. А после шестого, я потолок оттирал…

Артём вдруг замер на последней ступеньке. Я с печенькой во рту проследила за его удивлённым взглядом.

У моей двери стоял Демьян.

***

Непривычно было видеть Дёму в джинсах и короткой кожаной куртке. У его новых чёрных кроссов лежал большой рюкзак и спортивная сумка.

Машины внизу не было, значит, Демьяна добирался до посёлка на такси или на автобусе, как я.

Сам Демьян выглядел… наверно, как я. Очень уставшим, под глазами тёмные круги.

Вымотанный и печальный.

— Здрасте, — поздоровался мой сосед.

— Здорово, — хрипло отозвался Демьян и прожёг меня взглядом.

У него недельная командировка, а он всё бросил и приехал. И как нашёл меня, оставалось в тайне.

— И что это было? — зло прорычал Демьян. — Я телефон искал до вечера. Нашёл, а ты пропала без вести. Ира, что случилось?! Я всё… бросил, — он уже цедил слова сквозь зубы.

— А всё случилось! — заорала я на него, всучив Артёму пакет с чаем. — Пётр Олегович меня у твоего отца покупает! Я звонила тебе, а твоя шлюха ответила с твоего телефона, что ты в душе! Намекая, чтобы я вас не беспокоила.

— Не рановато ли такое слушать? — Дёма кинул строгий взгляд на мальчишку рядом со мной.

Голос Демьяна переходил в рык. Тёма быстро всунул обратно мне в руки пакет. Сильно стушевался и, глядя то на меня, то на Демьяна, тихо попрощался.

— Если, что нужно, обращайся, — парень скрылся в квартире.

— Спасибо, Артём, — вздохнула я, продумывая стратегический план действий. Нужно было Дёмке нагрубить, всё высказать и сделать так, чтобы он обратно не уехал, а утешил меня.

Потому что мне так больно!!!

Я разрыдаюсь сейчас!

— Да, мне её всунули, но… Чёрт! Вот у кого мой телефон был. — Демьян внимательно рассматривал меня. — Кому поверила, Ира?

— Я уезжаю в Москву к Муле! Не смей искать меня! И убирайся отсюда! Как ты мог?! Как ты мог со мной так поступить?!

— Да, Ира. Тебе только школьные байки слушать. Ведёшь себя, как малолетка, — он тоже был зол. — У родителей я не стал спрашивать, что случилось. Узнал от дяди Серёжи.

Дёмка схватился за волосы и запрокинул голову назад, чтобы продышаться.

Желание кинуться ему на шею рвалось наружу, но на поверхности была мелкая дичь, которая не позволяла змею оплести себя.

— Меня продали, любимый мужчина уехал с любовницей на неделю. Как-то нужно было спасаться, — прошептала я.

— Неделю?! — грозно возмутился Демьян, тряхнув волосами. — Мы сутки с тобой не виделись, а ты успела накуролесить! Нужно было потерпеть! Я бы всё равно тебе позвонил! И я звонил! Я искал тебя!!!

Как же хорошо, Дёмочка, что ты приехал! Я же не знала, как жить одна. Я без тебя пропала бы..

— Ненавижу тебя, — заплакала я. — И отца твоего тоже.

— Дверь открывай, — приказал Демьян Дмитриевич.

И я, прижав к себе пакет с чаем, покорно прошла к двери, низко опустив голову.

— Как ты меня нашёл? — прошептала я.

— Не скажу, — грубо ответил Дёма.

Он отобрал у меня ключи и сам открыл дверь. Швырнул в мрачную маленькую прихожую свои сумки и вошёл в моё жилище.

Я ждала, что он возмутится квартирой, будет издеваться. Но Демьян был так сильно расстроен, что опять закинул голову назад, чтобы продышаться.

Не до интерьера. К тому же пахло даже очень приятно.

Демьян измученно посмотрел на меня и молчал. Молчал и смотрел. Ничего не говорил совсем, выводя меня из себя своим пристальным взглядом.

И в этот момент я почувствовала себя виноватой. Ведь он добивался меня. Настырно выстраивал наши отношения. А я… «Младший подметающий» и «Дичь малолетняя».

Всё же бросил. Мы действительно не виделись только сутки.

— Ты спал с ней? — самый болезненный вопрос.

— Нет, — тихо ответил Демьян. — Как бы я мог делать тебе предложение и трахать другую?

— Паша так делал, — пожала я плечами.

— Бедная моя малышка, — грустно усмехнулся вымотанный Демьян. — Мужчины не все одинаковы.

— Мне повезло? — смотрела на него сквозь слёзы.

— Ещё как, — он рассмеялся и протянул ко мне руки.

Я прикоснулась к нему. Ухватилась за предплечья. Словно ползла из ямы наверх, цеплялась за него, пока не оказалась в объятиях. Нежно прижалась. Почувствовала его холодные руки, что обвили. Вдохнув запах любимого мужчины, закрыла глаза и уложила голову ему на грудь.

— Что же ты, — шептал Демьян, — не поверила мне. Я же столько лет агрессивный, злой, как собака. Я болел без тебя, малышка. И ты думаешь, что отец сейчас мне может что-то запретить?

— Прости, — зажмурилась, скидывая боль разлуки и переживания.

Я полезла его целовать. Его длинную шею. Встала на носочки, дотянулась до губ. Осыпала поцелуями скулы, нос.

— Они подлянки делать будут, а ты каждый раз кидать меня? — он смотрел поверх моей головы. И в глазах тоже застыли слёзы.

Дёмьян не бесчувственный сухарь. Он молодой мужчина, который страдает. Он не боится проблем и препятствий. Он боится, что я его брошу. Не справлюсь, проявлю слабость.

Наверно, та женщина, которая была с Димой в его семнадцать, всегда его поддерживала, раз он такой сильный был и поступал правильно.

И мне надо учиться своего мужчину поддерживать.

— Нет-нет, не буду бросать, — шмыгнула я носом и сильно прижалась к нему. — Я испугалась, что ты бросил…

— Глупенькая, — поцеловал меня в макушку Демьян. — Я никогда не брошу тебя.

— Там такое произошло, — пискнула я, пытаясь сжаться всем телом.

— Тамара с Сергеем рассказали, — вздохнул Демьян, крепко меня обняв. — Ничего не бойся, мы свободны. Только обещай, что больше не побежишь от меня.

Не побегу.

Хотела доказать ему, что я его люблю, что он может не беспокоиться больше. Прильнула к Демьяну всем телом. А он ответил.

Накренился ко мне, и мы слились в поцелуе.

Я так долго об этом мечтала. Быть с ним. Быть единым целым. И вот он момент, в который я с трудом могла поверить. Столько лет страданий и ожиданий. Запертая любовь, закрытая на замок вражды и недопонимания. Таилось тёплое чувство внутри, что родилось много лет назад. Оно росло вместе со мной, становилось сильнее. Ждало удобного момента.

Я не верила, что такое возможно!

Что возможно влюбиться в четырнадцать и с выдержкой в пять лет свою первую любовь приобрести уже зрелой, настоящей.

А теперь была полностью убеждена — мы с Демьяном вместе.

Не было мыслей, что это на время, что это мгновение. Я понимала, что всё настолько серьёзно, что можно и нужно отдать себя целиком и полностью Демьяну.

Потому что у него ещё неделя командировки, но он всё бросил и приехал меня искать. Значит, нечем Диме удержать моего мужчину. И Демьян не побоится противостоять.

Пусть у нас ничего нет. Нет машин, нет денег. Зато есть любовь. А она, всем известно, любые препятствия преодолеет. Я с образованием, Дёма непростой парень. Мы выживем, пробьёмся.

Поцелуй стал сладким. От горя разлуки и мыслей, что может случиться без… Мы стали впадать в страсть. Как истерика после пережитого горя.

Я ладонями держала его колючее от щетины лицо, языком проезжалась по губам, в себя всасывала его язык. И пила его, сосала, ласкала. Нежилась в его желании.

А Демьян не просто меня обнял, он плечами вперёд повёл, укрыв меня полностью. Ладони его жадно ласкали мою спину, спускались на попу, ввергая меня в пожар. Испепеляя вожделением.

Куда-то пропали нежность и ласка. Движения наши стали резкими, грубыми. Зудело, томилось влечение, требуя выхода. На глазах поволока, в голове туман. В ушах звон, а в висках пульсация.

Внизу моего живота кипятилось, тяжелело возбуждение. И весь мир остался за пределами нашей пары. (3303c)

И я осмелилась потрогать его джинсы ниже ремня. Поймала его стон.

Демьян подхватил меня за попу и усадил себе на бёдра, и я, возвышаясь, стала языком входить глубже в его рот. И закрывала глаза, падая, падая в его горячую любовь…

Ну и на диван.