Глава 16

Не знаю, что на него вообще нашло, Богдан придурок, это ни для кого не секрет, ну с чего Слава сорвался? Полез меня защищать? Трудно поверить, что он будет бить кого-то из-за дурацкой дразнилки. В школе меня тоже по-разному обзывали, но никто никогда не заступался, только учителя, если кому-то из ребят удавалось довести меня до слез.

Сейчас я чувствую себя очень странно. Пока тащу свои вещи за парту Славы, с меня не сводят взглядов. Олька сочувственно улыбается, но вижу, что она тоже в напряге.

Кажется, конфликт между Богданом и Славой намного глубже, чем я решила вначале. И вряд ли связан со мной. Слава за меня заступился в первый день, и Богдан за это зацепился. Что он имел в виду, когда говорил, что Слава собрался переспать со всеми девчонками курса?

Под трель звонка обвожу взглядом необычайно притихшую аудиторию. Неужели Слава спал со многими здесь? Миша же говорил, что у его друга нет желания строить отношения, вот он и не строит. Просто…

Хлопнув дверью и заставив вздрогнуть, заходит Зацепин. Я напрягаюсь, когда он проходит мимо меня, одарив тяжелым взглядом. Но не трогает и ничего не говорит, падает за свою последнюю парту. Губа у него уже не кровоточит. Минут пять ничего не происходит, тишина кажется угнетающей, пока наконец не появляется Анна Семеновна вместе со Славой.

Я хочу встать, чтобы пустить парня на его место у окна, но он только кидает:

— Двигайся.

Переползаю, отдавая ему его вещи. Анна Семеновна начинает лекцию, я записываю конспект, то и дело кидая взгляд на Славу. Он даже не делает вид, что слушает. Хмуро пялится перед собой, иногда крутя по столу телефон. В какой-то момент ловит меня за подглядыванием. Я, конечно, тушуюсь, но все же одними губами спрашиваю:

— Все в порядке?

Поглазев, он отворачивается, качая головой. Это не ответ на мой вопрос, скорее, обреченность от того, что приходится иметь со мной дело. По крайней мере, так я читаю по глазам.

Когда заканчивается пара, Богдан пулей вылетает из аудитории, бросив на ходу Славе:

— Я тебе этого не забуду, Яров.

Тот ничего не отвечает, закидывая вещи в рюкзак. Даже не взглянув в мою сторону, идет из аудитории, не выдержав, я ловлю его в коридоре.

— Поговорим? – спрашиваю, схватив за локоть. Я должна понимать, во что оказалась вовлечена.

— Пошли в кафе, – он мягко, но уверенно забирает локоть из захвата.

Взяв себе поесть и два кофе, от обеда я отказалась, Слава располагается за последним свободным столиком, сейчас большая перемена, и народу много. Не самое лучшее место для разговоров, наверное, но мне плевать.

— Спасибо, что заступился, – говорю ему, – хотя не стоило устраивать драку.

Яров только криво усмехается, видимо, я должна принять это за ответ.

— Что у вас с Богданом за разборки? – спрашиваю, пару минут посмотрев за тем, как Слава ест и поняв, что первым он не заговорит.

— Он просто придурок.

Информативно. Но я почему-то не верю, что все так просто.

— Хорошо, он придурок, не спорю, но все-таки, откуда такая вражда?

— Какое тебе дело? – грубо отвечает Слава. Я растерянно моргаю.

— Может, такое, что он пытается задеть меня? Как считаешь?

Слава молчит, отвернувшись, смотрит на снующих студентов.

— Вы что, не поделили девушку? – спрашиваю я, скрепя сердце.

Слава перестает жевать, на меня так и не смотрит. Я попала в точку. И судя по тому, что Богдан плюется ядом, не повезло именно ему. И что это было за девушка, интересно? Кто-то с их курса?

Я сама не замечаю, как сжимаю под столом кулаки. Меня злит уже то, что я просто думаю об этом. И что он мог спать со многими девчонками, окружающими меня на занятиях. Что так же наваливался сверху, прижимал своим телом, сводил с ума, целовал, касался.

Воспоминания ночи и сегодняшнего утра мешаются в голове в один коктейль, разнося по телу истому. Я наблюдаю за тем, как Слава, сделав глоток кофе, облизывает губы. И вспоминаю, как его язык ворвался в мой рот, как хозяйничал там, ласкал, исследовал. Я и не думала, что поцелуй может быть настолько возбуждающим.

— О чем ты думаешь, Регина?

Я даже не поняла, что выпала из реальности. Слава рассматривает меня, подавшись вперед и поставив локти на стол. Я краснею, так что если он еще не догадался, то теперь уж точно поймет.

Слава мажет взглядом по моим ключицам, торчащим из разреза кофты, и я совершенно теряю нить разговора. Усмехнувшись, он делает глоток кофе.

— Тебе нужно устроить фотосессию, – произносит вдруг, полностью дезориентируя. Мы же говорили о Богдане. Или это такой способ перевести тему? – Лучше сразу в нескольких стилях, чтобы разбавлять картинки в ленте. Хочешь, я договорюсь с фотографом?

— У меня нет на это денег, – на его вздернутые брови поясняю. – Я не беру сейчас ничего у мамы, а зарплату тратить на фотосессию не хочу.

— Я договорюсь, – кидает он, вставая. Схватив свой стаканчик с нетронутым кофе, поднимаюсь следом. – У меня много знакомых, сделают бесплатно.

— Ты пытаешься сменить тему, – не удерживаюсь, когда мы вышагиваем по коридору в сторону лестницы.

— Я просто не хочу говорить о Зацепине, ясно?

— А если он наедет на меня, когда тебя не будет рядом?

— Не переживай об этом, ничего прямо плохого он тебе не сделает.

— Откуда такая уверенность?

Слава молча поднимается по лестнице. Нет, как же мне надоело, что я должна вытягивать из него информацию. Схватив за руку, толкаю его в угол в пролете. Поставив свой кофе на подоконник, наседаю на парня.

— Если бы это было не мое дело, ты бы не велел мне сесть с тобой, – припечатываю его, устав слушать отговорки. – Я вижу, что у вас свои разборки, ладно, не хочешь говорить, что произошло, не надо. Но я хочу понимать, что от него ждать? Вдруг он подкараулит меня после занятий? Или придумает какую-нибудь гадость на перемене, чтобы опозорить перед всеми? Поверь, если тебя не будет рядом, за меня никто не заступится, а я хочу быть готовой, ясно, если надо мной опять начнут измываться.

— Опять? – хмурится Слава, и я понимаю, что в запале ляпнула, не подумав.

— Что может мне сделать Богдан?

— Над тобой издевались? – пропускает он мимо ушей мой вопрос.

— Тебе какое дело? – также грубо возвращаю ему его слова.

— Буллинг в школе? – вот ведь настырный, и смотрит так в упор, словно дыру прожечь собрался.

— Да! – сознаюсь я, лишь бы он отстал. – Меня булили в школе, полегчало? Теперь говори, что мне ждать от Зацепина?

Слава задумчиво рассматривает меня под звонок с большой перемены.

— Идем на пару, – кивает в сторону лестницы, я успеваю схватить свой кофе, когда он тянет меня за руку наверх. Как только мы оказываемся в коридоре, негромко говорит: – Пока я буду тебя возить в универ и обратно.

— Я вообще-то работаю, – ворчу я, стараясь не думать, что моя ладонь так и зажата в его.

И о том, что это очень приятно. Ловлю взгляд пробегающей мимо девчонки постарше, он направлен на наши руки. Слава кивает ей в знак приветствия, но она только тупо нас рассматривает. Интересно, с ней у него тоже что-то было?

— С Зацепиным я разберусь, – Слава не замечает моего пристального внимания к девушке. – Надеюсь, он остынет и не будет срываться на тебе. Вообще-то он нормальный парень, когда-то мы с ним даже дружили.

— И что случилось? – спрашиваю я, но Слава не отвечает, открыв дверь в аудиторию, тащит меня к своему месту.

На нас опять все смотрят, и я не могу понять, как относятся. Для всех я теперь девушка Славы, все на это намекает, включая поведение самого парня. И если мужской половине это фиолетово, то вот женской определенно нет. Слова Богдана снова вспыхивают в голове, от них неприятно жжет в груди. Кто из девчонок мог быть со Славой?

Мы садимся за парту, не удержавшись, я оглядываюсь, а потом шепотом спрашиваю парня:

— На нашем курсе ты… Ты со многими встречался?

Слава смотрит как обычно непроницаемым взглядом, хотя в глубине мне мерещится насмешка. Я чувствую, как неуместно прозвучал вопрос. Как будто я имею право лезть в его личную жизнь… Если он меня сейчас пошлет, я даже не обижусь. Но вместо этого Слава говорит:

— Не надо думать обо мне хуже, чем я есть.

Я смущенно отвожу взгляд:

— Просто Зацепин сказал…

— А, ну если Зацепин сказал, тогда конечно, – в его голосе откровенный смех, и смотрит Слава доброжелательно. Это почему-то тоже бесит.

— Ничего смешного не вижу, – отрезаю я. Он тихо смеется.

— А я вижу.

— Не просветишь?

Вошедший в аудиторию преподаватель лишает возможности продолжить разговор, но настроение у Славы явно поднялось, неужели мой вопрос так его развеселил? Правда, когда ему кто-то пишет, он хмурится и становится задумчивым. Несколько раз открывает сообщение и ничего не пишет, пока не гаснет экран. Интересно, кто его так обескуражил?

Написав в ответ что-то короткое, наконец откладывает телефон, но до конца пары остается задумчивым. Я бы даже сказала, до конца дня. Вопросами больше не докучаю, понятно, что Слава не собирается отвечать ни на один из них, смысл сотрясать воздух впустую? Остается надеяться, что Зацепин с дружками действительно не будут меня доставать. Остальное – не мое дело.

До конца рабочего дня я делаю кофе. На самом деле это даже медитативно, если нет суеты. Размеренные движения, знакомые действия, говорить не обязательно, можно думать о своем и не париться. Этим я и занимаюсь. Кручу в голове все случившееся сегодня.

В глубине души мне приятно, что Слава за меня заступился, вот так, на глазах у всех, ударил парня, велел мне сесть к нему… Обо мне никто никогда так не заботился, кроме бабушки. Но она моя семья, это понятно, а вот чтобы чужой человек…

К окончанию смены сил не остается, добраться бы поскорее до метро и хоть немного посидеть. Сегодня было очень много людей.

Когда выхожу на улицу вместе с другими сотрудниками, сигналит машина на обочине. Я узнаю Славу и останавливаюсь, сердце останавливается вместе со мной.

— Это за тобой, Регина? – улыбается Маша, рассматривая машину. – Ничего себе тачка, зачем тебе работать в кофейне, если тебя на такой катают?

Она заливисто смеется, пока я, пробормотав прощание, иду к машине. Ну вот, реальность обрастает все большей ложью. Теперь все думают, что мы со Славой пара: его братья, одногруппники, коллеги. Если эта информация дойдет до мамы или отца Славы… Даже представить боюсь, что будет тогда. Эта мысль холодит, за ней возникают новые вопросы, и сев в машину, вместо приветствия я спрашиваю:

— А ты не думаешь, что наши родители увидят твой блог, а там мы с тобой… Если они тоже подумают что-то не то?

Слава, не ожидавший такого, вскидывает брови и, не отвечая, трогается с места.

— Например, что? – спрашивает, встроившись в поток машин. – Что мы с тобой трахаемся за их спиной?

Я краснею, между ног простреливает импульсом, каждый раз, когда Слава просто говорит об этом, мое тело отключается от мозга. Я не знаю, почему.

— Они были бы не так уж далеки от истины, как считаешь? – притормозив на светофоре, Слава одаривает меня таким взглядом, что я сжимаю колени.

Заметив это, он усмехается, качая головой. Я уже жалею, что начала разговор. Убеждаю себя, что наш поцелуй и то, что было потом, ничего не значит, но тем не менее это случилось, но Слава прав. Как может такое вообще быть?

Я встречалась с парнями месяцами и дальше поцелуев не заходило, несмотря на то, что мы действительно считались парой. А тут… Мы никто, не пара, не друзья. Никто! А между тем я позволяю ему столько всего в отношении себя.

— Не парься, Регина, – выдает Слава. – Нашим предкам плевать на нас, мой отец не подписан на блог, а твоя мать в списке тех, кто видит не все выкладываемое.

Это немного утешает, правда. Объясняться с мамой и, того хуже, Юрием Викторовичем у меня никакого желания. Выдохнув, я наконец вспоминаю, что Слава ждал меня после работы.

— Спасибо, что встретил, – говорю смущенно, он только усмехается.

— Ты даже ничего против не сказала о том, что твоей матери нет до тебя дела.

Я краснею. Его слова прозвучали так естественно, что мой мозг пропустил их без обдумывания. Я знаю, что должна сейчас встать на защиту мамы, но у меня нет сил кому-то что-то доказывать. Сегодня был очень длинный день, я дико устала, а маме действительно по большому счету на меня плевать. Слава это видит, так к чему устраивать спектакль?

— У нас сложные отношения, – говорю ему. – Я не была желанным ребенком, мать хотела сделать аборт, бабушка не позволила. Ну мама и спихнула меня на нее в итоге. Даже не жила с нами, так, приходила иногда навестить.

— Дерьмово, – комментирует Слава, я усмехаюсь, теребя ремень безопасности.

— Я привыкла. Вначале, конечно, не хватало ее, я понять не могла, почему она меня бросила, почему не приходит. Даже истории сочиняла, почему ее нет, так легче жилось. А потом смирилась. Хорошо, что была бабушка, она заменила мне маму.

— Она умерла?

— Да, я только школу окончила тогда. Дед умер еще раньше. Мама сразу вернулась, квартиру бабушка оставила мне… Мы стали жить вместе, но это как в общаге, типа соседки. Никаких там материнских чувств, раскаяния… Даже не думала, что она будет настаивать на том, чтобы я с ней в Москву поехала.

Слава хмыкает.

— Это она чистенькой пытается перед отцом казаться.

— Не надо так, – прошу его мягко. – Она все-таки моя мама, как бы там ни было. Она действительно хотела, как лучше. В Москве больше возможностей устроиться, начать зарабатывать. К тому же универ… Сама бы я не поступила.

— Да ладно, ты та еще заучка.

— Только не надо тут. Я вообще-то вижу, что ты ни фига не раздолбай, тоже учишься хорошо.

— Как ты это видишь? – смотрит он на меня, я растерянно отвожу взгляд. Как? По сто раз оглядываясь на тебя во время пары.

— По твоей успеваемости и по отношению преподавателей.

Слава снова хмыкает, сворачивая на нашу улицу, в ночное время дорога от института до дома занимает совсем немного.

Мы вместе выходим и не спеша идем к подъезду, я передергиваю плечами, уже зябко, лето ушло окончательно. Когда заходим в квартиру, Слава спрашивает:

— Есть хочешь?

А я не удерживаюсь, потому что весь этот день и вечер – что-то ненормальное, напрочь выбивающееся из привычной реальности.

— Зачем ты это делаешь, Слав?

Притормозив, он встает напротив меня.

— Делаю что?

Я пожимаю плечами.

— Защищаешь, после работы ждал, ужин предлагаешь… Я не понимаю. Ты изменил ко мне свое отношение? Больше не ненавидишь?

— Я ведь согласился с тобой дружить, – усмехается он, уперев ладонь в стену возле моей головы.

— Значит, такой ты, когда дружишь? – выдавливаю улыбку. Слава только смотрит в ответ, и от этого взгляда во мне снова просыпаются все первобытные инстинкты.

— Да, такой я, когда дружу, – его голос становится ниже, а взгляд темнее, он наклоняется ближе. – Но с тобой я не хочу дружить, Регина. С тобой я хочу заниматься совсем другим. – у меня во рту моментально пересыхает, Слава наклоняется еще ближе, я тяжело дышу, не смея сдвинуться с места. Возбуждение несется по телу, как поток горной реки, дико и неконтролируемо. – И ты хочешь того же, – шепчет он мне в губы. – Даже если говоришь, что это не так. Мы трахнемся, Регина. Это только вопрос времени.