Глава 4

В комнате минут десять я прихожу в себя. Никак не могу успокоиться. Только вроде выдыхаю, как снова в голове его слова, и снова пульс взвинчивает вверх. Ложусь на кровать, закрывая глаза, стараюсь медленно дышать, вспоминая слова бабушки.

“Не стоит обращать внимания на дураков, Регина. Они обижают тех, кто слабее только потому, что боятся, что кто-то заметит их слабость. Тогда ведь найдутся те, кто обидят их”.

Потираю лицо руками. Как же мне ее не хватает именно сейчас. Она умерла прямо перед моим поступлением в институт, хорошо, что у меня была золотая медаль в школе, это значительно упростило поступление, тогда я была разбита так сильно, что слабо соображала.

Бабушка была для меня всем: мамой, папой, подругой, сестрой… Никого не было ее ближе, и вот во взрослую жизнь мне пришлось вступать одной, без ее поддерживающей улыбки и крепкой руки.

Я совсем не уверена в том, что смогу что-то рассказать Юрию, он не кажется человеком, который будет разбираться в проблемах общения двух подростков. Ну пригрозит Славе, так станет еще хуже, тот разозлится сильнее. А мама вряд ли будет вообще что-то говорить, она слишком волнуется за то, чтобы все было хорошо в глазах Юрия.

Я оглядываю комнату, по сравнению со Славиной она выглядит безжизненной. Не хватает уюта и атмосферности. Только вот я не чувствую себя вправе обживаться тут. Я гостья, которую приютили, но это не мой дом, не моя семья.

— Ладно, Регина, – бормочу, садясь и притягивая телефон. – Делать все равно нечего. Прорвемся.

Начнется учеба, станет легче, можно будет погрузиться в нее с головой.

Вижу непрочитанные сообщения от Ленки, она писала их еще днем, но я была занята разбором вещей и забыла ответить.

“Ну как там красавчик? Поладили?”

Нет.

“Блин, он такой секси, в жизни даже лучше, чем в блоге”

Нет.

“Ты нашла его в инете?”

Нет.

Наконец сообщение, непосредственно относящееся ко мне:

“Вещи разложила? Обживаешься?”

И следом:

“Может, уговоришь красавчика погулять? Типа показать город, все дела? А я к вам подвалю как бы случайно?”

Нет.

Вздохнув, какое-то время думаю, а потом быстро отвечаю:

“Устала. Проведу вечер с мамой, давно не виделись”.

Ленки в сети нет, я даже рада, что не надо ждать ответа. Поколебавшись, залезаю в ее подписки и, набрав среди них имя, нахожу страницу Славы. Блин, я была права: много голого торса, хотя одетые фото тоже есть, а еще много видео, где он занимается спортом, играет на гитаре, и различных зарисовок под популярные аудиодорожки.

Зачем-то покосившись в сторону двери, открываю одну из фотографий. Слава на ней в полный рост, на нем только джинсы, волосы растрепаны, парень смеется, обнажая белые зубы. Надо же, когда он весел, то выглядит просто милашкой. Даже не подумаешь, что может одним взглядом резать, как делает со мной.

У него идеальный торс с рядами кубиков, очерченными косыми мышцами, широкая спина и сильные руки. Неудивительно, что Ленка на него запала. Славе место в какой-нибудь рекламной кампании… чего угодно, где нужен голый торс. Офигеть.

Нет, я, конечно, видела много торсов на картинках, но когда вот так вживую, это прямо очень странно. Как-то привычней, когда подобные экземпляры обитают в сети, и можно сказать, не очень-то существуют в реальной жизни.

Отложив телефон, я встаю напротив большого зеркала на дверце шкафа. Распускаю растрепавшийся хвост, приглаживаю волосы руками. У меня смуглая кожа, потому что моя отец восточных кровей. Мама говорила, они познакомились на юге, когда она устроилась там на смену вожатой. Кроме его имени, пожалуй, она и сама больше ничего не знала.

У нас не принято говорить ни об отце, ни о беременности в целом, я знаю: она хотела сделать аборт, но бабушка не позволила. Долгое время об этом молчали, а всплыла информация случайно. Любви к маме это, конечно, не прибавило.

В общем, я смесь татарки и кого-то смуглокожего. Странный типаж, честно говоря. В школе я заметно отличалась от остальных, и это было проблемой. Серьезной проблемой, которая выпила из меня много крови. Дети бывают очень жестокими – вот то, что я знаю точно. Впрочем, взрослые порой не лучше.

Спать я ложусь рано, мама проводит вечер с Юрием, а я в своей комнате с книгой. Наверное, сказывается нервное напряжение плюс переезд, но я вырубаюсь, даже не выключив лампу. Уже среди ночи тянусь к ней, а потом стягиваю брюки и залезаю под одеяло в футболке. Все завтра.

Просыпаюсь рано, уверенная, что все еще спят, нахожу полотенце и иду в ванную. В квартире очень тихо, потому и я стараюсь передвигаться мышкой. Быстро помывшись, закутываюсь в полотенце, забросив вещи на плечо, выглядываю в коридор: никого. Делаю пару шагов, когда подскакиваю на месте от слов:

— Доброе утро.

В прихожей зажигается свет. Вспотевший Слава стягивает кроссовки, разглядывая меня.

— Чего так рано встала?

Я неловко пожимаю плечами.

— Не хотела никому мешать. Юрию, наверное, скоро на работу…

— У нас две ванных в квартире, – он пьет из специальной бутылки воду и, отставив ее на комод, подходит ко мне.

Проводит взглядом по лицу, ниже, по голым плечам, я нервно сжимаю полотенце, коря себя на чем свет стоит. В следующий раз натяну шмотки хоть на мокрое тело, лишь бы не оказаться в подобной ситуации.

— У тебя красивые ключицы, – говорит вдруг Слава, я отступаю на шаг. – И скулы.

— Это шутка какая-то? – спрашиваю с опаской. – Или очередное издевательство?

Он только криво усмехается, тоже делая шаг назад. И тут же стягивает с себя футболку. Я открываю рот, краснея. Все реально как на той фотографии, никакого фотошопа. Отворачиваюсь, а он идет в сторону ванной, говоря:

— Эта ванная моя, – замирает в дверях, обернувшись, мы встречаемся взглядами. – Но так и быть, готов делить ее с тобой.

В свою комнату я влетаю, зажав край полотенца дверью, так что тут же теряю его.

— Господи, господи, господи, – бестолково мечусь, почему-то боясь, что прямо сейчас войдет Слава.

Натягиваю вчерашнюю футболку и штаны, и только после этого успокаиваюсь, присаживаясь на кровать. Выдыхаю и чувствую себя идиоткой. Именно так я себя и веду, кстати. Куда проще было дернуть полотенце и завернуться в него, чем надевать грязные шмотки. И быстрее, кстати.

Да почему на меня такой ступор находит постоянно от общения с этим парнем?!

Аккуратно выглянув в коридор и убедившись, что в ванной комнате льется вода, я открываю шкаф. Тянусь за своими вещами, а потом перевожу взгляд на купленное мамой. Нет, короткая юбка – это, конечно, слишком, но вот вязаный черный топ можно померить. Вот с этими брюками с высокой талией.

Я оглядываю себя в зеркало, крутясь из стороны в сторону, перекидываю волосы на бок, наклоняя голову. У меня, и правда, красивые ключицы. И скулы тоже. Наверное. Раньше мне никто об этом не говорил.

Делаю несколько шагов назад и рассматриваю себя во весь рост. Мне нравится, как я выгляжу, но определенно в этом я буду чувствовать себя неуверенно. А поводов для неуверенности мне сейчас и так хватает.

Я расстегиваю пуговицу и молнию на брюках, когда вместе со стуком открывается дверь.

— Слушай… – тянет Слава и замолкает, пока я быстро застегиваюсь обратно.

Его взгляд скользит по мне сверху вниз и обратно. И в этот раз в нем нет ненависти или холода. Она смотрит совсем иначе, настолько, что наоборот, становится горячо.

— Надо стучаться, – выдыхаю я, откашливаюсь, уперев руки в бока и тут же сложив их на груди. Слава усмехается, откидывая кивком головы непослушную прядь со лба. Она тут же падает обратно.

— Кофе будешь?

— Кофе? – я снова смотрю на него во все глаза. Совершенно не понимаю, чего он хочет добиться. Почему он то нормально разговаривает со мной, то чуть ли не откровенно угрожает? Что вообще ему нужно?

— Ты туда яд подсыпал? – спрашиваю его. Слава искренне смеется, я вспоминаю ту фотку и отвожу взгляд.

— Если хочешь, могу насыпать, – замечает он, я хмурюсь.

— Зачем ты пришел, Слав? – заставляю себя подойти ближе, это сложно, потому что он сверлит меня взглядом. – Лучше сразу говори, в чем заключается следующее издевательство? Выльешь мне на ноги раскаленный кофе?

Слава проходится взглядом по моим ногам, и снова становится горячо. Я так злюсь на себя за эту реакцию, что теряю страх.

— Не надо меня разглядывать так, ясно?

Его рот кривит ухмылка.

— А как я тебя разглядываю? – спрашивает он, понизив голос, я облизываю губы, подыскивая верные слова.

— Как… Как девушку!

Он снова смеется, качая головой.

— Так ты и есть девушка, Регина, если вдруг не знала. В общем, захочешь кофе, приходи.

Слава аккуратно прикрывает дверь, я остаюсь стоять на месте, пока пульс не приходит в норму. Нет, что это было, а? Что за разговоры, взгляды, приглашение на кофе? Почему он такой милый сегодня? Наверняка что-то задумал, как пить дать.

Идти в кухню или нет? Если не пойду, все останется, как есть, никаких новых проблем. А если пойду… Он что-нибудь выкинет опять… По крайней мере, я буду знать, чего от него ждать. Нет, нет, зачем? Мы и так часто видимся, чтобы еще специально искать неприятности.

В итоге я сижу в комнате, прислушиваясь к звукам снаружи. Когда Слава идет к себе, появляются новые шаги, кажется, встали Юрий и мама. И точно, слышу ее голос:

— Что будешь на завтрак, милый, сырники или кашу?

Ее голос такой приторный, что даже мне хочется блевануть, немудрено, что Слава скептически настроен. Она сама-то себя слышит?

Вскоре Юрий отбывает на работу, Слава тоже куда-то уходит, и я наконец выгребаю из комнаты.

— Да ты соня, Регин, – мама успела принять душ и позавтракать, теперь лежит в гостиной с тканевой маской на лице и телефоном в руке. Я никак это не комментирую. – Я на маник записалась, пойдем со мной? Это рядом, прогуляешься, посмотришь город.

— Маник это маникюр? – уточняю на всякий случай.

— Ага. Если не захочешь ждать, вернешься домой. Кстати, надо заказать тебе ключ, а то я забыла. Может, как раз найдешь мастерскую и сделаешь?

— Отличная идея.

— Выглядишь, кстати, улетно. Это же мои вещи, да? Смотри, как я точно ухватила то, что тебе подойдет. Ты могла бы стать моделью, Регина. Кстати, подумай об этом! Может, отправим тебя на курсы?

— Давай сначала я пойду учиться, а потом подумаю, чем заниматься в свободное время, ладно? К тому же у меня уже есть любимое занятие.

— Эти твои рисульки? Может, тебе их продвигать? Сейчас можно продвинуть абсолютно все, даже полную бездарность, были бы деньги, а они есть. Слава раскрутил свой блог и теперь зарабатывает в девятнадцать лет на рекламе. Вот что значит молодое поколение, вы все схватываете на лету. Хотя ты у меня не такая, больше похожа на мою маму, – она смеется, я выдавливаю улыбку, не зная, что и сказать. Лучше не говорить вообще ничего.

— Я пойду позавтракаю.

— Справишься там сама, да? Если несложно, потом притащи мне зеленого чая, только его надо заварить, сверху справа от плиты найдешь все, что нужно.

Она переключает внимание на телефон, а я иду в кухню. Хорошо, что она будет на маникюре, я смогу спокойно прогуляться, ежесекундно не чувствуя себя бездарностью.