Глава 3

Настя – Какого хера ты тут забыла? – цедит Ян недовольно. Смотрит так, будто готов убить. И это не фигура речи, а его настоящее намерение. От такого взгляда внутренности покрываются коркой льда. Но когда это я показывала свой страх или пасовала перед парнем? Задираю подбородок и впиваюсь надменным взглядом в красивое лицо Вебера. Не могу не оценить то, каким он стал. Ян и раньше был красавчиком. Брюнет с выразительными темно-карими глазами. Острая линия челюсти, пухлые губы и взгляд… немного ироничный, но всегда настолько внимательный, будто ему не наплевать, о чем ты говоришь. Именно поэтому на него всегда велись девушки. По этой же причине все парни хотели с ним дружить. А еще улыбка… Я сходила с ума по ней. Всегда казалось, когда Ян улыбается, будто солнце выходит в самый пасмурный день. Хотелось сделать что-то еще, чтобы эта улыбка как можно дольше не сходила с его лица. Сейчас его губы не улыбаются. А взгляд не излучает интерес. Он мрачный. Недовольный. Злой. Между роскошными густыми бровями, на одной из которых выбриты две тонкие диагональные полоски, собрались морщины. Сами брови хмуро изогнуты. Чувственные губы недовольно поджаты. – Ну?! – рявкает, побуждая ответить. – Твои волосы стали короче, – говорю я и тянусь к его голове, но Ян отталкивает мою руку, неслабо шлепнув по ней. Хорошо, меня защищает кожаный комбинезон. Наверное, было бы больно. Скривив губы, окидываю Яна очередным презрительным взглядом. – Так какого хера вы с твоей мамашей забыли у меня дома? – Это дом Егора Адамовича, – напоминаю мажору, который вообще берегов не видит. Ян всегда был таким. Считал, что ему принадлежит весь мир по праву рождения. Но из-за его безмерного обаяния и власти, которые сочились из каждой поры, ни у кого эти его убеждения даже не вызывали сомнений. А сейчас меня это бесит. С какого фига он взял, что владеет целым миром? Ох, как же чешутся руки и другие части тела от желания доказать Веберу, как сильно он ошибается. И я даже догадываюсь, как сделать так, чтобы посильнее столкнуть его с его персонального пьедестала. – Блядь, как же ты бесишь, – цедит и, легонько стукнув меня затылком о дверь, отрывается. Делает несколько шагов в сторону балкона, но тормозит, когда слышит мой вопрос: – Что, даже не обнимемся по старой дружбе? Ян медленно поворачивается вполоборота и смеряет меня таким взглядом… будто… я не знаю… я какая-то вошь. Или грязь на его ботинках. Или бомжара, пришедший в его дом, чтобы запачкать белоснежные простыни из египетского хлопка. Внутри меня разгорается пожар. Он заставляет кровь закипеть, а всю ярость подняться на поверхность. Как он смеет так смотреть на меня?! Да что он сам из себя представляет?! Единственная его заслуга – это то, что он родился у своего отца! Все! Больше ничего! Ну что ж… Я хотела по-хорошему. Но Вебер, кажется, выбрал воевать со мной. Если он думает, что я все еще та пятнадцатилетняя девочка, которая заглядывала ему в рот и ловила каждое слово, он сильно ошибается. Сверлю взглядом сначала одну сережку – ту, которая у него в ухе, – а потом и вторую в носу, борюсь с собой, чтобы не броситься на этого мудака разъяренной фурией. Расцарапать его надменную красивую рожу, выдрать с мясом пирсинг, разодрать татуированные руки и выцарапать черные, словно ночь, глаза! – Мы никогда не дружили, – бросает Ян презрительно и выходит на балкон. У нас он общий. К сожалению. Пока Вебер был с друзьями где-то загородом, я успела обследовать и его комнату, и балкон. Из рассказов его отца я поняла, что Ян с ним не живет. У него своя берлога. Но иногда проводит несколько дней у отца. Они вроде как восстанавливают отношения после развода с матерью Яна. Так что сын гостит у отца время от времени. Вообще я думала, после того, как мы с мамой переедем в дом Егора Адамовича, Ян либо свалит, чтобы не видеть нас, либо, наоборот, останется, чтобы нас отсюда выжить. Будь я на его месте, выбрала бы, наверное, второй вариант. Ну, если бы у меня была цель избавиться от новых родственников. А вообще я личность дружелюбная и постаралась бы подружиться с новыми членами семьи. Разве плохо иметь брата или сестру? Я всегда мечтала о старшем брате. Правда, не о таком мудацком заносчивом типе, как Вебер, но выбирать не приходится. Может, правда попытаться поговорить с ним? Сейчас он остынет, успокоится, и мы сможем все обсудить. В конце концов, мы не те, кем были почти пять лет назад. Мы повзрослели, поумнели. Должны уже не действовать импульсивно. Хотя по поведению Яна не скажешь, что он слишком уж рассудительный. Ладно, пусть за здравомыслие в нашем тандеме отвечать буду я. На обед Ян не появляется, как и на ужин. Сваливает на три часа, а возвращается уже ближе к полуночи. Я лежу в кровати, слушая, как он передвигается по своей комнате. Дверь на балкон открыта, так что мне даже не приходится прислушиваться. Ян негромко включает музыку. У меня по коже прокатывается волна дрожи. Я помню эту музыку. Помню, насколько сладкие и горячие поцелуи под нее умеет дарить Ян. Как все мое тело было объято огнем, когда он прижимал меня к себе. Мы ни разу не зашли дальше поцелуев, но их было достаточно, чтобы я плавилась в руках Вебера. Тело окатывает жаром. Сглатываю, пытаясь смочить мгновенно пересохшее горло. Приходится сжать бедра, чтобы унять тянущую боль внизу. А еще долбаные бабочки… Как же давно я не ощущала их! Как давно мое дыхание не сбивалось от одной мысли о парне! Только вот какого черта все это происходит, когда за стеной находится Вебер, а не мой парень?! Вздохнув, встаю с постели, чтобы тихонько прокрасться по балкону к комнате Яна и поговорить с ним. В конце концов, нам придется как-то сосуществовать в этом доме. По крайней мере, пока и он, и я тут гостим. Останавливаюсь у приоткрытой балконной двери и замираю. Ян передвигается по комнате в одних низко сидящих джинсах. Практически весь торс забит татухами. Пресс как стиральная доска. Плечи настолько широкие, что у меня не хватит рук обнять его за них. Ян останавливается у письменного стола. Снимает с шеи длинную цепочку с каким-то кулоном, а потом расстегивает джинсы и, сняв их, небрежно бросает на кресло. Мои губы приоткрываются, когда я вижу, как его стояк оттопыривает ткань боксеров. Ян обхватывает ствол рукой прямо через трусы, и, зажмурившись, упирается одной рукой в стол. Из меня непроизвольно вырывается негромкий стон, и Вебер резко поворачивает голову в сторону балкона. Сорвавшись, несется прямо сюда. Я разворачиваюсь, чтобы сбежать, но он хватает меня за руку и, дернув на себя, впечатывает спиной в каменную грудь.