Глава 29

Ян – Могу сказать тебе, кто убийца, – произношу я, а Настя шлепает меня по плечу. Мы смотрим свеженький хоррор, и на экране как раз начинает нагнетаться обстановка. Малая уже медленно моргает. Вот-вот уснет, а я боюсь спать. Пиздец просто. Такое странное ощущение, будто если усну, то утром все будет уже совсем иначе. Как будто Настя проснется и поймет, что натворила. Все изменится не в лучшую сторону. Хотя нам бы надо поспать. За окном уже светает, и тонкий луч света пробивается через задернутые шторы блэкаут. В моей кровати офигенно уютно, когда к моему боку прижато нежное теплое тело Насти. Мотор то и дело сбивается с ритма. До сих пор не могу поверить в то, что опять держу ее в своих руках. Ощущение такое, что если я сейчас отпущу, не смогу поймать опять. – Ян? – сонно зовет Настя. – М? – А твои родители пытались помириться? Ну, до развода? – Пытались, но их хватило только на неделю. Почему спрашиваешь? – Мне просто интересно, как у людей, состоящих в браке много лет, вот так быстро все разрушается. Неужели им не хочется вернуться к тому, с чего они начинали? – Не знаю, малая. В нутрянку конфликта меня никто не впускал. Да я и не рвался. Тогда мне просто хотелось, чтобы все закончилось и вернулось так, как было. – Ясно, – отвечает и зевает. – Мне жаль, что твоя семья распалась. – Если бы они не разошлись, сейчас тебя бы тут, наверное, не было, – отвечаю тихо. – Так что я даже не знаю, стоит ли сожалеть. Настя еще что-то бубнит, но я понимаю, что это уже нечто несвязное перед сном. Укрываю ее до самого подбородка одеялом, чтобы не замерзла. В комнате хреначит кондер, так что через какой-то час будет прохладно. Голова Насти тяжелеет, и она наконец вырубается. А я таращу глаза в телек до финальных титров, хоть и смотрел уже этот фильм. Вырубаю телек и плотнее обнимаю свою гусеницу. Она доверчиво жмется ко мне, а я улыбаюсь, закрывая глаза. Только подумать, вчерашний вечер начался с какой-то хуйни. Гонки, скандал… Зато потом… Так сладко трахать Настю, не передать словами. Меня еще малехо пенит от того, что не я стал ее первым, но надеюсь, что cо временем попустит. Вырубаюсь, а просыпаюсь от того, что мой телефон вибрирует на прикроватном столике. Стягиваю его и одним глазом смотрю в экран. Батя. Настя спит, надув свои и так немаленькие губы. Улыбнувшись, аккуратно выбираюсь из кровати и прямо голышом выхожу из спальни. – Привет, па, – отвечаю на звонок шепотом. – Чего так тихо, Ян? – спрашивает он. – Настя спит. – Ясно. А ты чего не берешь трубку? Я уже раз восемь звонил. Полина уже тоже вся извелась, до Насти не дозвониться. – Мы допоздна смотрели фильмы, спали долго. – Спали – в смысле… – Спали, па, – настойчивее отвечаю я. Всего на секунду задумываюсь, стоит ли рассказывать бате о том, как мы “просто спали”, и решаю пока не говорить. Мало ли, какая будет реакция. Вроде ничего такого не происходит, мы же не кровные родственники. А с другой стороны мой батя депутат, и фиг его знает, как этот факт скажется на его карьере. Так что решаю пока промолчать. – Ясно. Как там у вас? – спрашивает он. – Нормально, – отвечаю без подробностей. А что я ему расскажу? Как мы со сводной сестренкой срались, но вчера ночью бурно помирились? Или о том, что Настя – это моя бывшая? Единственная девушка, которую я когда-либо любил? Нет, я пока лучше промолчу. – Денег хватает? – уточняет отец. – Ага. А как ваш отдых? Батя пускается в рассказ о том, где они с Полиной были и что видели, а я, слушая вполуха, тащусь в ванную. Там беру с полки свои шорты, которые вчера после ванны с Настей бросил, и, одевшись, спускаюсь вниз. А в ванной вчера было зачетно. Слопав суши, я еще раз трахнул малую прямо на кухне, а потом мы валялись в ванне, полной пены. Дурачились, целовались, болтали. Она рассказывала о наших общих знакомых со школы, я ей – про тех, кто учится в моем универе и друзьях. Было так кайфово, что я прямо поплыл. А после ванны я отнес голую, разомлевшую Настю в свою постель и уложил под одеяло. Потом включил хоррор, чтобы моя малая жалась ко мне, а я мог тискать ее нежную кожу. Ка-а-айф. Давно такого не испытывал. Даже гонки не дают этого эффекта полного спокойствия внутри. – Так, ладно, – говорит отец. – Мне пора. В общем, передай Насте, пусть отзовется на звонки Полины. И еще. Я рад, что вы поладили. Для меня и Полины это очень важно. – Ага, – отзываюсь, сам думая о том, как “радостно” им будет узнать, что я трахаю свою сводную сестренку. С батей, думаю, можно будет договориться. А вот реакцию его невесты я пока не могу предсказать, потому что совсем не знаю Полину. Баба она вроде нормальная. И батя типа счастлив. Ко мне она не лезет. Но как отнесется к тому, что у нас с Настей сложились совсем не родственные отношения, пока неизвестно. Только заканчиваю звонок, как раздается новый. На этот раз от Ярика. – Здорова, – отвечаю на звонок. – Привет, – отзывается друг. – Как вчера все прошло? Трахнул ту сучку? – Бля, Яр, про нее так нельзя, – хмурюсь и спускаюсь вниз. – Про кого? Про Зоряну? – ржет Ярик. – Только не говори, что у вас чувства, потому что у меня охуенно плохие новости для тебя, бро. – А, нет, Зоряну не трахнул. – А что так? Не дала? – смех Ярика становится еще громче. – Пошел ты, – отзываюсь. – Погоди, если ты не трахнул Зоряну, но трахнул кого-то, про кого нельзя говорить, что она сучка, то… О, блядь, – выдыхает. – О, блядь! – восклицает опять. – Ты с Настей! – Че ты орешь с самого утра? – Какого утра, бро? Два часа дня! О, блядь, – повторяет со смехом. – Ну ты монстр! – Ты чего вообще звонил? – прерываю поток его восторгов. – Мы через час будем у тебя. – Мы – это кто? – Я и Адам. Зак опять со своей кудрявой, Лев с Полинкой у родственников. Короче, нас осталось только трое. Но, судя по тому, что ты вчера трахнул свою малую, скоро мы с Адамом останемся вдвоем. – Приезжайте. Только не орите и не сигнальте, малая спит еще. – Кто-то потек. – Пошел ты, – отзываюсь и прерываю звонок. Потек, да… Не рано ли? Не будет ли потом еще больнее, чем в прошлый раз? А, может, больно вообще не будет.