Глава 49

Настя – Лида, вызови скорую! – кричит Ян, влетая в дом. Мама, подскочив с дивана, бежит следом в кабинет Егора Адамовича. Я, как могу, быстро допрыгиваю до нужного помещения. Замираю на пороге и в ужасе наблюдаю за тем, как на полу лежит бледная Карина, а у нее на губах собралась пена. Егор Адамович поддерживает ее под голову. – Лида, у нее наркотический передоз! – выкрикивает Егор Адамович. – Поняла вас, – звучит за нашими спинами, а я в ужасе глазею на красивую женщину в задравшемся до бедер платье, с неестественно вывернутой ногой и слишком бледной кожей. – Ян, принеси подушку и мокрое полотенце, – командует его отец. – Поля, Настя, возвращайтесь в гостиную. – Егор… – начинает мама. – Не сейчас! Сделай свою чертову работу, как моя помощница! – рявкает он. – Встреть пиарщиков и набери хакеров! – Поняла тебя, – бросает мама дрожащим голосом. Развернув меня за плечи, выводит из кабинета, и мы возвращаемся в гостиную. Мама встряхивается и принимает из рук повара свой чай. Поблагодарив, набирает какой-то номер и включается в работу. Голос звучит по-деловому, но я вижу, как у нее трясутся руки. Пока мама разговаривает, я прошу экономку принести и мне обезболивающее. Пока скакала туда-сюда, сильно растревожила ногу. А костыли остались в машине Яна. Выпиваю таблетку. Потом приезжает скорая. Пока врачи в кабинете Егора Адамовича откачивают мать Яна, моя встречает пиарщиков – стильную Маргариту с орлиным взглядом и ее заместителя – суетливого и делового Виктора. Я чувствую себя лишней. Как пятое колесо в телеге. Хочется куда-то уйти, но куда? Пока мама угощает гостей принесенным Лидой кофе, я поднимаюсь с дивана и скачу на одной ноге на улицу. Там сажусь на скамейку справа от входа и глазею на мигающие огни кареты скорой помощи. Через несколько минут фельдшеры вывозят каталку, а Ян держит капельницу рядом с ней. Маму Вебера грузят в машину, а Егор Адамович тихо переговаривается с врачом. Протягивает ему свою визитку, и тот садится в машину. Водитель закрывает задние дверцы, и скорая с мигалками уносится. Я смотрю на Яна. Он как будто дико устал. Хмурый, бледноватый, губы сжаты в тонкую линию. Хлопнув сына по плечу и сжав его на мгновение, Егор Адамович возвращается в дом, а Ян закуривает и переводит на меня взгляд. Я тихонько хлопаю по лавочке рядом со мной, и Вебер топает ко мне. Падает рядом и, откинув голову на спинку, закрывает глаза и молча курит. Положив голову ему на плечо, тоже опускаю веки. Ян сразу же обнимает меня и прижимает крепче к себе. – Я подозревал, что она какой-то хуйней увлекается, – говорит он тихо. – Но думал, может показалось. Тем более, когда спрашивал у нее, она отшучивалась и говорила, что жизнь и так слишком коротка, чтобы укорачивать ее еще сильнее. – Мне жаль, – произношу в ответ. – Мне тоже. Мы долго сидим на улице. Таблетка наконец начинает действовать, и дергающая боль в ноге понемногу утихает. Теперь мне хочется спать, потому что события последних пары часов и боль в ноге окончательно меня вымотали. – Ян, зайди! – зовет из окна кабинета Егор Адамович. – Давай-ка я тебя наверх отнесу, – предлагает Вебер. – Иди, я справлюсь. – Справишься, конечно, – говорит он и, подняв меня на руки, относит в спальню. Целует и накрывает пледом. – Поспи немного, я потом разбужу. Меня вырубает практически сразу. А просыпаюсь от нежных поцелуев. Моргаю и открываю глаза. В комнате полумрак. На улице уже сумерки. Ян сидит на краю кровати. – Привет, – произносит с улыбкой. – Ты уставший, – отзываюсь и глажу морщинку между его бровей. – Какие новости? – Мать откачали. Сегодня еще побудет в обычной больнице, завтра перевозят в частную клинику, где будут лечить от зависимости. – Она согласилась? – Папа не оставил ей других вариантов. – А что с нашим… ну… – Решили реализовать твою идею. Совсем вычистить тот позорный репортаж не выйдет. По крайней мере, в ближайшую неделю. А за это время он успеет нанести ущерб. Так что решили давить на первое чувство. Сделаем пару съемок с известными блоггерами. Потом, возможно, придется дать небольшое интервью крупному каналу. Если ты, конечно, согласишься. – Это даже не обсуждается. Сделаем все, что будет необходимо. Ян наклоняется и обнимает меня. Вздыхает, и мы лежим так некоторое время. Я прочесываю пальцами его волосы, а он тихо стонет от удовольствия. – Пойдем поужинаем с родителями и поедем домой. Хочу принять с тобой ванну и завалиться перед телеком. – Ян, ты поедешь завтра навестить маму? – Он коротко качает головой. – Может, все же… – Не хочу видеть ее. Она променяла меня на наркоту. Теперь все складывается. Насть, – он поднимает голову, – знаешь, когда я получал е внимание? Когда ей нужно было показать отцу, как хорошо она заботится о доме и сыне. Я пытался дать ей шанс. Много раз. Но ради привлечения внимания она была готова не просто угробить карьеру отца, но и мою жизнь. Так что нет, больше никаких шансов для этой сучки. – Как скажешь, – отзываюсь со вздохом. Сердце сжимается от боли за этого большого, сильного парня, которого лишили таких простых радостей, как объятия мамы. Моя тоже не идеальная. Но, по крайней мере, я всегда знала, что дома меня ждут теплые объятия и ласковая улыбка. Когда Ян сносит меня вниз, мама с Егором Адамовичем уже сидят за столом в столовой. Видно, что оба уставшие. Но он держит руку мамы и что-то тихо говорит ей, периодически целуя пальцы. А она ласково, хоть и устало улыбается ему. – О, дети, – произносит Егор Адамович. – Мы тут приняли кое-какое решение. Присаживайтесь. – Мне уже страшно, – бубнит Ян, усаживая меня на стул и занимая место рядом. – В общем, послезавтра у нас с Полиной роспись, и мы хотим, чтобы вы стали свидетелями. Наши челюсти с Яном синхронно отвисают, и мы переглядываемся, а потом опять смотрим на родителей. – И я решил уйти из политики, – добавляет старший Вебер, окончательно сбивая нас с толку.