Глава 1

Марина

— Десять, девять, восемь, семь, — Макс отсчитывает последние секунды уходящего года, — три, два, один! Ура! С Новым годом, любимая!

— С Новым счастьем! — отвечаю шаблонной фразой. — За нас!

Звон бокалов, сладкие поцелуи…

Наверное, я старею, потому что впервые за всю свою сознательную жизнь я праздную Новый год дома, а не в шумной компании, и получаю от этого удовольствие.

Изначально мы собирались провести праздничную ночь в ресторане с моей подругой Ирой и её друзьями. Она с мужем недавно вернулась из отпуска с сувенирами, фотографиями и новыми впечатлениями. На последние я возлагала большие надежды, поскольку мечтала, что после её рассказов любимый загорится идеей отвезти меня в отпуск на тот же курорт.

Когда Иркин муж свалился с новомодным вирусом и нам пришлось отменить все планы, я решила, что праздник безвозвратно испорчен. Весёлая компания развалилась, и Макс предложил провести новогоднюю ночь дома вдвоём в романтической обстановке, обещая волшебство и сюрприз.

И вот, за окном грохочут фейерверки. Празднование в самом разгаре.

— Идём скорее смотреть салюты, — Максим вскакивает и тянет меня на лоджию.

Семеню за ним. Телефон на столе пиликает входящим сообщением. Останавливаюсь и оглядываюсь на него. Вернуться или потом посмотреть, кто на сей раз первым успел меня поздравить?

— Это наверняка твоя мама, потом прочитаешь, — Макс не выпускает мою руку и продолжает тянуть за собой.

— Сейчас, я возьму телефон и сразу к тебе. Открывай пока окно, — всё-таки решаю вернуться.

Пока иду на лоджию, провожу пальцем по сенсору для разблокировки экрана. Отправитель мне не известен. Вернее, отправительница.

Странное поздравление с Новым годом. Ни одного слова, только фотографии. На всех — мой Макс. А вместе с ним — красивая молодая женщина и новорожденная девочка. На одних кадрах они все вместе, на других — только он и малышка…

Когда я просматриваю последнее фото, приходит текстовое сообщение:

“Он никогда на тебе не женится, потому что его бизнес принадлежит мне”.

Застываю перед выходом на лоджию. Нужно поднять ногу и переступить порожек, но ноги будто приклеиваются к полу.

— Что там? — Макс пытается перекричать грохот салютов.

— Там, кажется, твоя жена, — произношу раньше, чем мозг окончательно понимает, кем является женщина на фотографии, — и дочка…

— Вот дрянь! — выдыхает любимый.

За окном со свистом и грохотом летают петарды, перекрашивая чёрное небо то в фиолетовый, то в зелёный цвет. А я всё смотрю на экран телефона, который давно погас. Ни слов, ни мыслей, ни даже нецензурной брани…

Мне уже тридцать. С Максом мы встречались почти два года. И я, стыдно признаться, надеялась, что вот он — мой мужчина, с которым мы рано или поздно поженимся и родим детей. Как ни крути, а биологические часы тикают…

Девочка на фотографиях намного младше двух лет. Это значит, что уже будучи в отношениях со мной, он заделал жене ребёнка… А может, и женился, когда мы уже были вместе. Последнее предположение отправляет меня в нокаут.

Права была Ирка, когда говорила, что ненормально столько времени встречаться и до сих пор даже не съехаться…

— Кицюня, я тебе сейчас всё объясню! — бормочет обманщик.

От этого дурацкого прозвища меня всегда передёргивало, а сейчас именно оно играет роль триггера.

— Убирайся вон, — говорю без единой эмоции в голосе. — Всё своё барахло забирай сразу. Остальное утром отправится в мусорник. Десять минут на сборы.

Во мне просыпается владелица ресторана. Хорошо поставленным голосом я будто раздаю указания своим подчинённым.

— Время пошло.

— Марина, успокойся. Давай поговорим как взрослые люди, — он берёт себя в руки, ни тени растерянности на его лице не остаётся. Таким он куда больше похож на самого себя. — Это подстава!

— Я сказала: выметайся! Нам не о чем разговаривать! — стою на своём.

Мне плевать на всё, что он мне сейчас скажет. Наверняка будет петь песни, что не любит жену, что давно развёлся бы, но связан по рукам и ногам деньгами, бизнесом и обязательствами перед её богатеньким папаней, который держит его за причинное место.

Будь мне восемнадцать, я бы поверила. Но я — взрослая тётка, которая в жизни повидала достаточно вранья и подлости. Впрочем, это не помешало мне связаться с этим мерзавцем и позволять почти два года водить себя за нос.

— Ты в своём уме? Новогодняя ночь. Куда я сейчас пойду? — агрессивно возмущается. — За руль не могу сесть — я выпил. Транспорт не ходит. Такси сейчас фиг найдёшь.

— Макс, а мне фиолетово, — говорю настолько убедительно, что сама начинаю в это верить. — Всё! Вали. Семь минут!

— Марина! Да выслушай ты меня наконец! У меня не было выбора. Ты знаешь, что такое нет выбора? — выговаривает мне, срываясь на крик. — Да что ты можешь знать? Ты же тепличная девочка! Всю жизнь на всём готовом, у папы под юбкой, вернее, за его могучей спиной. С тебя всю жизнь пылинки сдували и попу на поворотах заносили!

Срабатывает второй триггер. Отношения с отцом для меня — очень больная тема, вход в которую абсолютно всем запрещён. Все знают, что я — дочь депутата. А то, что мы с родителем двенадцать лет не виделись, живя в одном городе, никому знать не положено.

— Да, Макс, ты прав. Тепличная, на всём готовом, у папы за пазухой. Ты закончил? У тебя четыре минуты.

— Ну и иди к чёрту! Ещё жалеть будешь!

— Уже, Максим, уже жалею, что связалась с тобой, — стараюсь звучать как можно жёстче.

Он со злостью дёргает куртку с вешалки, обрывая петельку, и обувается.

— А вещи?

— Потом заберу! — рявкает, открывая двери. Оборачивается.

— “Потом” не будет. Или сейчас, или они отправятся в мусорник, — говорю спокойно, хотя внутри бушует торнадо.

— Выбрасывай. Дура!

Выходит, но тут же возвращается.

— Сумку с ноутбуком дай. И машинку для бритья принеси.

Тороплюсь выпроводить Макса как можно скорее, поэтому не спорю. Молча иду в ванную и в гостиную. Не говоря ни слова, вручаю ему его имущество и наконец-то закрываю за ним дверь.

Доплетаюсь до дивана и падаю в изнеможении. Два года… Он отобрал у меня почти два года жизни и целый вагон эмоций.

Слёзы катятся. Поначалу я их даже не вытираю. Они бегут по подбородку, противно забираются под платье.

Очень больно. И обидно…

Вот и ещё один кошмарный Новый год в моей жизни… Второй за тридцать лет. Много это или мало?

За окном фейерверки снова окрашивают небо в разные цвета. Из телевизора несётся какая-то нелепая мелодия. А я реву. Оплакиваю свою глупость и доверчивость. В который раз.

— Маркуша! — зову котофея, моего самого преданного друга. — Маркиз! Иди пожалей меня…

Ожидаю, что кот сейчас прибежит, запрыгнет на руки и включит свой “холодильник”. Но этого не происходит ни через минуту, ни дажечерез пять.

— Маркуша! — зову его снова, но безрезультатно.

Отправляюсь на поиски по квартире. Открываю все двери, заглядываю в шкафы и под кровать, выхожу на лоджию. Трясу на кухне коробку с кормом — на этот звук он прибегает всегда, независимо от того, чем занят и насколько крепко спть. Безрезультатно… Кота нигде нет!

Чертовщина какая-то.

Умываюсь. Переодеваю платье, заляпанное потёкшей тушью. И повторяю обход квартиры заново. Стараюсь не пропустить ни одного места, где бедолага мог застрять.

На улицу Маркиз не ходит, даже не знает, что это и как туда попасть. Дамским полом не интересуется.

Куда он мог деться?

* * *

Маркиз появился в моей жизни три года назад, когда я переезжала в бабушкину квартиру после капитального ремонта. Моя лучшая подруга Виола принесла смешного полугодового котёнка, заверяя, что его необходимо пустить первым в новое жилище. Якобы он подружится с домовым, и будет у меня в доме положительная аура и достаток.

Кот походил по квартире, сделал лужу в неположенном месте и в тот же вечер уехал с подругой.

Но спустя месяц Виола начала канючить:

— Возьми Маркиза к себе на три месяца. Ну что тебе стоит?

До этого у меня никогда не было животных. Когда я была ребёнком, в доме родителей были собаки, но их содержали в вольерах и в дом не впускали. Позже, когда я жила одна, даже мыслей не возникло поселить у себя живое существо.

— Я не имею понятия, как за ним ухаживать! — это было главным аргументом.

— Ой, всё очень просто. Я сделаю запас корма и наполнителя для туалета, всё расскажу и покажу.

Я продолжала сомневаться, и тогда она пустила в ход тяжёлую артиллерию.

— Пожалуйста! Ты — моя последняя надежда. Если я его никуда не пристрою, то мне придётся отказаться от стажировки. А такая возможность выпадает только раз в жизни! Ты только представь — проработать три месяца во Франции. Да у меня потом проблем с трудоустройством вообще не будет. Борисыч намекнул, что может отдать место начальника отдела мне, а не Леонову.

К тому времени я уже достаточно обросла бронёй и вполне умела говорить людям “нет”, но почему-то стало жалко полосатое меховое недоразумение. Да и непутёвую подругу, которая фанатично карабкалась по карьерной лестнице, хотелось поддержать, ведь когда-то она мне тоже очень помогла…

В итоге Маркиз перебрался ко мне в квартиру. “Очень просто” оказалось почти катастрофой. Первой жертвой кошачьих проделок стал бабушкин диван, который я не рискнула заменить во время ремонта и оставила на память о детстве. Маркиз решил, что точить о него когти куда приятнее, чем о странную палку, которую Виола притащила вместе с остальным его имуществом.

Все, кто был в курсе моих приключений, рекомендовали удалить котофею когти, но я не могла принять это решение без хозяйки. Когда три месяца подходили к концу и я отсчитывала дни до возвращения подруги, Маркиз вдобавок начал метить территорию и справлять нужду в мою обувь.

Я была в бешенстве и грозила животному запереть его на лоджии и никогда не впускать в квартиру. Потому что понимала, что после того, как его наконец-то заберут, мне понадобится новый генеральный ремонт.

— Мариночка, у меня такая радость! — восторженно пела мне в трубку Виола. — Адриан, мой босс, я тебе о нём рассказывала, предложил мне контракт в его фирме на год. А ещё он хочет, чтобы я переехала к нему! Ты представляешь, какое счастье? Я о таком даже мечтать не смела! Это джекпот! Почти как в сказке про Золушку.

Я была искренне рада, что у подруги так удачно складывалась жизнь. Но что мне было делать с котом?

— Виола, это — чудесная новость. Надеюсь, ты приедешь и заберёшь Маркиза? Он скучает по тебе.

— Ой, нет, Мариночка, никак не смогу. У Адриана аллергия на кошачью шерсть. Я бы очень хотела, но увы. Пусть он пока поживёт у тебя?

Никакие увещевания не помогли. Тогда я сухо поставила подругу перед фактом, что с этого момента буду делать с котом всё, что посчитаю нужным, и сразу записала его в ветеринарную клинику.

Так Маркиз стал исключительно домашним котом. Бабушкин диван пришлось заменить. Но больше он ничего не портил и обувь мою оставил в покое.

За три года мы с ним притёрлись, подружились и научились жить душа в душу. Оказалось, что кот в доме — это даже круто. Я уже не представляю, как это — без Маркуши?

Накидываю куртку и выхожу в подъезд. Может, он выскочил, пока Макс стоял в дверях? Это предположение кажется довольно странным, поскольку мой котофей никогда не выходил за пределы квартиры. Куда он мог побежать?

Обхожу все этажи, заглядываю в каждый закоулок, зову. Никакой реакции…

На улице его искать — как иголку в стогу сена. Но я с завидным упорством осматриваю наш двор и все соседние, пристаю с вопросами к веселящейся молодёжи.

В душе бурным чертополохом расцветает паника. Я не готова расстаться со своим любимцем! Это ж не мужик, которого можно выставить за дверь и поменять на другого. Кот — практически член семьи, часть моей души.

Маркуша! Где же ты?

Ночь проходит в безуспешных поисках. На рассвете возвращаюсь домой и долго реву белугой… Утром решительно беру себя в руки и включаю компьютер, чтобы напечатать объявления.