Глава 25

Лада

– Мама? – отступаю в сторону, пропуская ее в квартиру. С мокрого зонта на пол стекает вода. Забираю его, уношу сушиться в другую комнату, пока она раздевается.

– Уже навела красоту, – улыбается, присаживаясь в кресло и вытягивая вперед уставшие ноги.

– Потихоньку устраиваю под себя. Надеюсь, ты не против.

– Конечно, нет. В понедельник приедет бригада. Покажешь им, что нужно сделать.

– Знаю. Мне дядя Влад звонил. А ты чего так поздно? Чай будешь?

– Не откажусь, – кивает она, разминает шею круговыми движениями головы и поднимается.

Идем на кухню. Я ставлю чайник. Достаю из холодильника тарелку с нарезанным сыром, оставшимся с завтрака. К нему дорезаю сладкую сдобную булочку. Мама улыбается. Да, я не изменяю своим детским привычкам сочетать сладкое и соленое. Вкусно же!

– У тебя щеки горят. Ты не заболела, детка? – мама порывается встать с табуретки, чтобы потрогать мой лоб.

А я улыбаюсь и быстро отворачиваюсь, потому что знаю, как глупо и смущенно выглядит сейчас моя улыбка. Я видела ее в зеркале.

Это Кит виноват. После занятий он отвёз меня в очень уютную кофейню со свечками-светильниками на столиках, приглушенным светом и легкой, едва слышимой музыкой. Заказал нам по чашке кофе с фирменным чизкейком от заведения и в этом невероятно романтическом, несвойственном Толмачеву антураже, он в мельчайших подробностях рассказал, как прошел его день, начиная с посиделок у окна в моей комнате, заканчивая тем, что он делал в душе, глядя на мое фото, и что чувствовал при этом, и о чем фантазировал. Его возбужденный взгляд до сих пор стоит у меня перед глазами, а в ушах звенят слова: «Я взял свой член в руку…»

Я не могу не краснеть!

У меня вся кожа горит огнем, а низ живота пылает и тянет. У Кита всегда получается делать это со мной. О нем невозможно не думать. Он просто не позволяет, придумывая все новые и новые способы засесть у меня в голове.

Вот и сейчас дыхание участилось, губы ноют, требуя его поцелуев, а руки так и мечтают обнять за сильную шею этого обаятельного и невыносимо пошлого гада!

Наливая нам с мамой чай, немного успокаиваюсь.

– Я не заболела, мам. Холодно сегодня, а мы гуляли с Кириллом и вернулись недавно, – говорю удобную для нее правду. – Как дела на работе?

– Да нормально, – отмахивается она. – Что ей сделается, этой работе? Ты все же решила продолжить отношения с Кириллом.

Хоть это и не вопрос, я киваю на ее высказывание.

– Неспокойно мне, детка. Весь день сосет вот здесь, – прикладывает кулак к солнечному сплетению. – Тревожно за тебя.

– Мама, – улыбнувшись, оставляю свой чай, подхожу к ней, опускаюсь на пол и кладу голову ей на колени.

Она гладит меня по волосам ладонью.

– Моя влюбленная дурочка, – вздыхает с тоской. – Сожжёт он твои крылья.

– Или, наоборот, поднимет так высоко, что я увижу звезды, – целую мамочку в колено.

– Падать с высоты звезд будет еще больнее.

– Ну ты же меня подхватишь? – тепло улыбаюсь ей.

– А куда я денусь? Но хотелось бы, чтобы не падала, хоть я и понимаю, что это уже невозможно.

Мы пьем с ней чай, растаскивая весь сыр с тарелки. Она все же рассказывает, чего вытворяла ее малышня сегодня, а меня переполняет уютное счастье. Я так соскучилась по нашей маленькой кухне, по таким посиделкам с мамой, когда она уставшая приходит с работы, а ее глаза все равно сияют, потому что она любит то, что делает. Мне бы очень хотелось однажды также любить дело, которым я буду заниматься.

– За мной приехали, – вздыхает мама, глянув на экран мобильного, лежащего рядом с ней на столе.

Дядя Влад в отъезде до выходных, но он все равно заботится о маме. Машину вот прислал, чтобы она на такси не ездила.

– Проводишь?

Я быстро накидываю курточку, всовываю босые ноги в кроссовки и иду с ней на улицу. Прощаемся под козырьком. Водитель моргает мне фарами, и машина скрывается под пеленой непрекращающегося дождя.

Поежившись от порыва холодного ветра и капель, попавших на ноги, бегу к себе. Надо сосредоточиться на подготовке к контрольной.

У меня получается. И я даже засыпаю, а просыпаюсь под утро с вновь горящей кожей и невыносимым желанием, скопившимся между бедер. Мне приснился очень откровенный сон. И это снова Кит! Последствия наших с ним посиделок в кафе.

Принимаю холодный душ и решаю уже не ложиться. За окном еще темно. Лить, наконец, перестало, что не может не радовать.

Пожар, разгоревшийся внутри меня, приходится тушить сначала холодным душем, а потом клацать по чашке зубами, отогреваясь горячим чаем.

Кирилл приезжает в семь, как и все предыдущие дни. Одной рукой держится за руль, во второй у него бумажный стаканчик с кофе. Сонный, слегка взъерошенный. Подставляет щеку для поцелуя. Мажу губами по прохладной коже. Он удовлетворенно улыбается и протягивает мне второй стаканчик кофе с подставки.

– Доброе утро, – голос еще хриплый, будто он только-только проснулся.

– Не уверена, – делаю глоток бодрящего, ароматного напитка.

– Что такое? Моя девочка не выспалась? – хитро усмехается он.

– Занималась! – вру. Бесит, потому что!

– Чем? – вкрадчиво интересуется этот гад.

– К контрольной готовилась, Кит! Поехали уже, иначе на Свердлова встанем в пробку и опоздаем, а у нас день сегодня начинается с английского, – страдальчески вздыхаю я.

Толмачев послушно заводит машину и вывозит нас на главную дорогу. Повезло. Пробку мы все же успеваем проскочить на стадии ее зарождения. В универ успели вовремя. В аудиторию входим вместе. Кит тянет меня за руку к месту, где я обычно сижу, и устраивается рядом. Вокруг все так же никто не садится, но я успела привыкнуть и даже нарисовала себе плюсы этой ситуации. Например, ничья болтовня не отвлекает от лекции.

Со звонком в аудиторию входит высокий мужчина в сером костюме с острым, внимательным взглядом.

– Good morning, students, – разносится по залу приятным баритоном, и женская часть курса тихо вздыхает, устремляя взгляды на преподавателя.

Каюсь, тоже засмотрелась на красивого мужчину с внутренним стержнем, который видно во всем от его взгляда до жестов.

– Я могу еще раз устроить смену преподавателя! – рявкают мне на ухо.

– Зачем? – удивленно смотрю на Толмачева, не сразу понимая, что кто-то ревнует.

Это выглядит очень забавно. Я улыбаюсь, а Кит бесится, сжимая зубы и глядя на меня многообещающим взглядом.

– Потому что! – снова рявкает он, привлекая к себе внимание половины курса. За что его выдергивают к доске.

Сюда бы моего школьного учителя по биологии. Битва самцов за территорию. Надо отдать должное нашему новому преподавателю, он легко общается с Кириллом, проверяя уровень его знаний, не реагируя на провокации, чем вызывает еще больше восхищения, теперь уже и у мужской части курса.

После занятий мы заезжаем в особняк Толмачевых. Кит переодевается, вручает мне второй шлем и ждет, когда я усядусь сзади на его байк

– Так лужи везде, – напоминаю ему. – Как мы поедем?

– Нормально поедем. Держись, – заявляет он и заводит свою «торпеду».

Только вместо трека Кирилл привозит меня домой. Ждет, когда слезу с мотоцикла. Снимает шлем, обнимает и трется холодным носом о мой.

– Ты там замерзнешь и заболеешь, а у меня на тебя планы, – проявляет заботу в своем стиле. – После тренировки заеду. Надеюсь, ты меня покормишь. И никаких преподов в голове! Там должен быть только я!