Глава 27

Лада

Дверь за его спиной захлопывается, и моя маленькая, уютная прихожая заполняется запахом и тяжелой аурой Толмачева. Он помогает мне снять курточку. Рядом вешает свою. Сажает меня на полочку для обуви, присаживается на корточки и помогает снять обувь. Ведет ладонями от щиколоток по икрам до самых бедер, нагло пробираясь под подол платья. Я совсем не чувствую тонких колготок, обтянувших мои ноги. Есть только жар его рук на холодной коже и темнеющий взгляд.

Губы Кирилла медленно растягиваются в довольной, победной усмешке. Даже не пытаюсь скрыть от него волнение. Притупить его вином не получилось. Кит взял с собой еще бутылку сладкого красного, но вряд ли это поможет.

– Я не уверена, что готова, – нахожу в себе силы попробовать его остановить.

– Да брось, – наклоняется, целует меня в колени. – Пять секунд боли и море удовольствия. Тебе понравится. Иди ко мне, – поднимается и тянет меня за руку за собой.

В голове слегка шумит от выпитого, но я все же быстро трезвею от волнения. Оно выжигает градус из моей крови и стремительно накручивает другой, стоит Кириллу начать меня целовать. Такого еще не было. Он делает это медленно, касаясь языком то моего языка, то нёба, то губ и зубов. Ласкает каждый уголок моего рта, одной рукой удерживая за талию, второй поглаживая бедро под красивым платьем, выбранным специально для сегодняшнего события – гонки.

Его пальцы добираются до резинки колготок. Туда же нагло лезет и вторая рука. Кит присаживается, стягивая их с меня. Покрывает поцелуями ноги, добирается до края платья, поднимает его вверх, и я рефлекторно успеваю прижать ткань к телу в самом стратегическом месте.

– Кит, давай остановимся, – прошу его. – Дай мне еще немного времени.

– Нет, – категорично заявляет он, убирая мои руки в стороны. – Ты просто трусишка. Ничего не изменится, даже если я дам тебе неделю, две, месяц. Это просто секс, Лада. Мы же не прыгаем с крыши. Хотя, в первый раз ощущения примерно такие же.

– Так же панически страшно? – хлопаю его по руке, пробирающейся под платьем к моим трусикам.

– Захватывающие. Если так боишься, закрой глаза, – он смотрит мне через плечо. – Есть идея, – тянется, снимает с вешалки осенний тонкий непрозрачный шарф.

– Нет, – кручу головой.

– Нет для тебя сегодня такого слова. Забыла? – скручивает шарф в несколько раз и закрывает мне глаза, завязывая его на затылке. – Так даже интереснее. Спальня, гостиная, душ? Где ты хочешь, чтобы это случилось?

– Кит…

– Пусть будет спальня, – сам отвечает на свой вопрос.

Придерживая меня за талию, ведет вперед. От выпитого вина и того, что ничего не видно, начинает кружиться голова. Его горячие пальцы расстегивают мне платье, все время касаясь кожи. От каждого прикосновения по спине бегут электрические разряды. Я словно стою над пропастью и у меня есть только один выход – прыгать.

Платье падает вниз. Кит помогает перешагнуть через него. Шелестит своей одеждой и вдруг прижимается к моей спине голым торсом.

– Мамочки… – пищу я, чувствуя поясницей холодную бляшку его ремня.

– Скоро она будет рядом, – бубнит он, оставляя влажные поцелуи на моих плечах.

Плохо понимая, о чем он, все еще стою на краю пропасти, боясь сделать этот единственный шаг.

Кит щелчком пальцев расстегивает мне бюстгальтер и снимает его, потянув за лямки. Прикрыться не дает. Все так же прижимаясь к моей спине, накрывает грудь своими ладонями. Сминает ее, касаясь сосков. Становится очень остро и жарко.

– Мне срочно нужно выпить, – не узнаю собственный голос. Он вырывается откуда-то из-за ребер глухими полустонами.

– Потом. Не отвлекайся, – кусает меня между лопаток.

Ведет губами вдоль позвоночника. Гладит языком копчик и начинает стаскивать трусики. Пытаюсь их удержать. Получаю шлепок по пальцам и недовольное:

– Порву сейчас!

Убираю руки. Новые кружевные трусики иссиня-черного цвета почему-то становится жалко.

Кислород вокруг нас стремительно выгорает. Дышать становится практически невозможно, особенно когда мой рот занят его языком. Кит обошел меня, занял своим поцелуем и продолжает изучать реакции моего обнаженного тела.

Берет мою руку за запястье, кладет к себе на ремень.

– Помоги, – дышит в губы, – руки заняты, – перемещает ладонь на грудь, пальцами сдавливает сосок.

– Ай! – пищу от нотки боли, просочившейся сквозь жар, окутавший меня с ног до головы.

– Ай? – дразнит он, сжимая другой сосок и снова засовывая язык мне в рот.

Подрагивающими пальцами вожусь с его ремнем. На этом все. Моя смелость падает в обморок и дрыгает лапками в воздухе. Дальше Кит справляется сам. Я только слышу, как грохочет его ремень, оглушая меня в тишине комнаты, и как падают где-то в стороне от меня его штаны.

– Это… это то, что я думаю? – сглатываю, ощущая бархат горячей кожи в районе низа живота.

– Угу, – кивает Кит и демонстрирует свои слова, потеревшись об меня членом.

Только открываю рот, чтобы выдать свое паническое «мама», как он хмыкает и занимает мой рот уже привычным способом.

Целует губы, подбородок. Оттягивает назад голову за волосы и оставляет влажную дорожку на шее. Дует на нее. Холодок проходится по всей коже, а внизу живота сосредотачивается все больше жара.

Берет за руку, подводит к кровати и помогает лечь.

– Я забыл кое-что. Сейчас вернусь. Никуда не уходи и не смей снимать повязку.

Прикрываюсь руками, лежу, испытывая то самое невыносимое желание, что уже приключилось со мной после рассказа Толмачева о том, как он мастурбировал в душе.

Кит возвращается в комнату, чем-то гремит, что-то роняет, тихо матерится.

– Что ты делаешь?

Вместо ответа что-то плюхается рядом со мной на кровать, заставляя вздрогнуть.

– Резинки в рюкзаке забыл. Дети нам точно ни к чему, а я не уверен, что способен сейчас себя контролировать.

Мой старенький матрас продавливается, и я чувствую всего Толмачева на своем теле. Его наглые, вечно усмехающиеся губы обхватывают по очереди соски, их обжигает прикосновениями язвительного языка. Кит наполняет меня своим запахом. Живот сводит судорогой и кажется, что внутри меня вот-вот разорвется наполненный живым огнем пузырь. Я просто сгорю заживо, превращаюсь в горстку пепла.

Он давит коленом на мои бедра. Разводит их в стороны, гладит пальцами между ними. Чтобы стыдно не застонать, сама ищу его губы и впиваюсь в них. Он отвечает. Отстраняется и шуршит, видимо, упаковкой от презерватива.

Я думала, сейчас вернется. Снова прижмется ко мне и поцелует. Так, наверное, было бы легче, но Толмачев не был бы таковым, не заставь от меня сгорать не только от возбуждения, но и от смущения.

Кит сгибает в коленях мои ноги и так разводит их шире в стороны. Я чувствую, как открыта перед ним. Чувствую, как он смотрит прямо туда. Ерзаю попкой по покрывалу.

Неловко, волнительно, так по-взрослому.

Закусываю губу, чувствуя его головку, медленно двигающуюся у меня между ног.

– Кит… – выдыхаю его имя. Звук собственного голоса кажется безумно далеким и чужим.

– Ныряем, сводная, – усмехается он, а я кричу, чувствуя резкую боль внизу живота и наполненность внутри, не дающую прийти в себя.

Дышу носом, сжав зубы и впившись пальцами в простыню. Понимаю, что кричала не столько от боли, сколько от сиюсекундного страха этой самый боли. Внизу живота горит, словно тот самый пузырь повредился и пламя сочится из него, проникая под кожу и вглубь меня.

– Отдышалась? – его губы касаются моих и давление внутри становится сильнее. Кит закидывает на себя мои ноги и начинает плавно двигаться. – В первый раз ты вряд ли поймаешь весь спектр тех самых ощущений, но потом будет хорошо. Я покажу.

А я ни на чем не могу сосредоточиться. С завязанными глазами все чувствуется гораздо острее. Каждое его движение, каждый поцелуй на грани. А внутри все горит. Между ног влажно и пошло хлюпает. Мне кажется, я чувствую даже рельеф члена сводного брата. Я чувствую, как он кончает. Каждый толчок спермы. Каждый его хриплый стон и скрип зубов. Его пальцы, размазывающие влагу по моим складочкам. Его зубы, смыкающиеся на моем соске и новый стон, когда я судорогой сжимаю его член внутри себя. Мне жарко. Пузырь во мне все же лопнул до конца, заполняя меня коктейлем из боли и удовольствия. Не думала, что смогу его получить сейчас, но Кирилл нашел рычажки и выключил меня из реальности секунд на десять.

Снял повязку, лег рядом, оставив на губах легкий поцелуй.

– Я же сказал, – довольно посмеивается он, – пять секунд боли и море удовольствия.

Поворачиваюсь на бок. Рассматриваю его красивое, расслабленное лицо.

– Кит, – тихо зову.

– М?

Мне так хочется сказать. До щекотки в районе солнечного сплетения.

– Я люблю тебя, – признаюсь парню.

– Так было задумано, – хмыкает он и больше ничего не говорит.