Глава 2

АНЯ АГЕЕВА

Поезд останавливается, и мое сердце одновременно пропускает удар, потому что теперь все точно не будет просто.

Я теперь взрослая, самостоятельная, впереди целая новая жизнь в новом городе и новой квартире, где я буду жить сама. Университетская жизнь не пугает, к усердному обучению я привыкла. А вот жить отдельно от близких — пока еще нет.

Все доводы родных, что я могла бы пожить у Дэна первое время, чтобы привыкнуть к столичному ритму, я тут же отсекала. Они надеялись, что мы вообще будем жить в одной квартире.

У него же двушка, и я точно не мешала бы, по мнению родных. Это по их мнению я не мешала бы никому, а вот по факту…нет. Я для себя решила, что никому падать как снег на голову не собираюсь, а учитывая отсутствие всякого общения с Дэном, это похоже на унижение с моей стороны.

Мы были лучшими друзьями, самыми близкими людьми, и практически неразделимы, пока однажды наше общение не прекратилось вместе с его отъездом в столицу.

Я в один момент лишилась не просто лучшего друга, а еще и брата.

Причины мне непонятны до сих пор. Что могло заставить человека просто вычеркнуть меня из своей жизни?

—Девушка, выходим, остановка пять минут, не мечтаем! — проводник громким голосом возвращает меня на грешную землю, и я вздрагиваю, сильнее сжимая ручку чемодана.

Немаленького чемодана, конечно, но там по факту книг больше, чем вещей.

Папа еще предлагал по почте отправить, чтобы я не носилась, но нет, я не могла бы себе позволить отправить такие ценные книги какой-то там почтой.

Прямо напротив выхода я встречаюсь взглядом с Дэном, всматривающимся в меня каким-то уставшим взглядом. На скуле царапина, но она теряется в отросшей трехдневной щетине.

Улыбка сама собой растягивается на лице и ударяется о скалу безразличия, на первый взгляд. А стоит мне опустить ногу на перрон, как Дэн слабо улыбается и прищуривается, выхватывая мой чемодан.

Может показаться, что между нами все ровно, но я чувствую напряжение, и оно мне мешает дышать. От затаенной обиды жжет горло и хочется спросить “ну почему ты такой Дэн?”.

—Привет, мелочь, — обнимает меня одной рукой и целует в лоб.

—В проходе не стоим! — летит в спину.

Я тут же тушуюсь, а вот Дэн отвешивает крепкое словцо в ответ, перехватывая меня за талию как пушинку, и вместе с чемоданом отводя в сторону.

Мне хочется обнять в ответ, но по итогу я стою изваянием и только улыбаюсь, заламывая руки.

Он всегда был нетактильный, в отличие от меня или той же Аси. Да даже Тимур у нас любитель обниматься, а сейчас же Дэн буквально айсберг.

—Привет, Денис, — улыбаюсь и заглядываю в родное лицо. Мы не виделись год, социальные сети не в счет. Он изменился, стал старше и еще дальше от меня, практически чужой.

—Нормально добралась? — первая вспышка едва уловимой радости прячется за непроницаемым лицом моего старшего брата. Он смотрит на меня сверху вниз так, как смотрел бы на обычного прохожего.

И вот с рассказом о том, как я, сразу становится сложно. И как добралась — уже неважно. Внутренности опускаются вниз, и язык превращается в онемевшую раздувшуюся мышцу.

Не дожидаясь ответа, он устремляется в сторону парковки.

—Нормально, все хорошо, — все эмоции в одну фразу формирую и затыкаюсь, следуя за высоченной фигурой Дэна. Он перехватывает меня за руку и ведет за собой, но это лишь для удобства и ничего общего с радостью от встречи не имеет.

Потому что он точно не рад этой встрече. И он явно не в восторге от того, что придется со мной нянчится.

В какой-то момент самый близкий человек возненавидел меня по непонятной причине.

В какой-то момент мы стали совершенно чужими людьми, и в попытках разобраться я дошла до пика, когда услышала совсем нелицеприятные вещи в свой адрес.

Более я не беспокоила Дэна ни по важным вещам, ни по пустякам.

Дежурно мы созваниваемся на праздники, но по большей части все заканчивается сообщениями в месседжерах.

Они ни к чему не обязывают и уж точно никому…не мешают.

* * *

Я с воодушевлением смотрю на гоночную машину Дэна, это его гордость, и уж что-что, а эту “даму” он любит явно больше всего на свете. Каждый винтик и болтик закручивает самостоятельно, в плане технической части по крайней мере, полностью отвечает за нее. Никого не подпускает.

Смею предположить, что и на СТО он с ней ни разу не был, потому что у Дэна свое СТО, где он бог и царь, что кстати для меня загадка. В нашей семье все предпочитают работать мозгами.

Дэн тоже не дурак, но расслабляется именно прокручивая винтики и меняя масло в свободное время. Я помню, как он часто брал меня с собой ремонтировать машину отца еще до того, как у нас появился крузак. И до того, как мы перестали быть близкими друзьями.

На таких машинах ездят либо жены депутатов, либо наркобароны, как я смело заявила отцу.

Но выбор пал на такую махину не случайно…работа все же нервная, заказчики бывают разные, а зависти и подавно много. Безопасность подразумевает бронированные машины.

—Вау, перекрасил?

Еще красивее стала…

—Немного оттенил, смотрится лучше, да? — Дэн впервые говорит как-то воодушевленно, потому что тема машин — это то, в чем он не скрывает себя.

Киваю и всматриваюсь в “растуманенное” от былых туч лицо. Хотелось бы поговорить о стольких вещах, но эта секундная открытость закрывается моментально.

—Да, очень, — тише отвечаю, и опускаю голову, потому что понимаю: дальнейший разговор застопорится. Не первая моя попытка, и в какой-то момент попытки закончились.

В конце концов, он не обязан со мной общаться, некоторые братья и сестры вообще не видятся годами, и ничего.

Наверное, ничего.

Тогда почему так сложно?

—Как квартира? Дорого вышло?

—Обычная однушка с ремонтом, я думаю, мне хватит с головой. Близко к универу, времени много на дорогу уходить не будет. С какой стороны ни посмотри — одни плюсы, — одним потоком лепечу, пока Дэн складывает чемодан в багажник и кивает мне на пассажирскую дверь.

Я осторожно сажусь и рассматриваю измененный антураж. Салон машин для ралли “слегка” отличается от обычного салона. Тут, можно сказать, все наружу. Приборная панель видоизменена, провода прокручены и висят.

Самое главное — начинка.

Даже сидения отличаются от заводских.

Дэн садится следом и запускает двигатель, смотрит на приборы и что-то считывает, поглядывая на часы.

—Все хорошо?

—Отлично, — бросает в ответ незамедлительно. На меня не смотрит, но зато властным тоном заявляет:

—Пристегнись.