Глава 29

АНЯ

Денис медленно входит, приближается ко мне мучительно осторожно, словно я могу сигануть в окно от его приближения. Но я этого делать не собираюсь, только с ужасом всматриваюсь в его возвышающуюся надо мной фигуру, когда между нами не остается и полуметра.

И хоть бра работает, но полутьма создает флер загадочности и интимности, что в нашем случае явно…лишнее. Слова застревают в горле невысказанными. У меня.

У него же язык тела кричит о реальном положении вещей.

Глаза в глаза.

Дыхание обрывается, когда я пристально всматриваюсь в темную бездну, что разверзлась передо мной.

—Давай поговорим, — коротко цедит спокойным голосом и смотрит на меня исподлобья, но это вовсе не злобный взгляд, нет. это скорее опасливый. Такой, которым может смотреть человек, неспособный предугадать дальнейший шаг собеседника.

Облизываю вмиг пересохшие губы и понимаю, что это движение Дэн проследил с особой внимательностью.

Его темный и пугающе проникновенный взгляд “касается” меня, повторяя движения языка.

—О чем?

—Считаешь, что поводов для разговора нет? Почему ты уехала, например?

—Я посчитала нужным поговорить с родными, и я с ними поговорила.

Денис делает еще полшага ко мне, а я спотыкаюсь о собственные ноги и по итогу врастаю в пол, так как за мной кровать. Бежать больше некуда.

Давление подскакивает, а сердце начинает работать с перебоями. И только Дэн представляет собой спокойствие. Возможно, это напускное. Во мне спокойствием и не пахнет.

—Почему ты не поговорила со мной?

Темные глаза точечно посылают мне неведомые импульсы, от которых становится зябко. Крупная дрожь сотрясает тело.

—Ты мне уже все сказал, причем предельно ясно. И от тебя я не узнала бы ничего из того, что на самом деле надо было мне.

Только почувствовала бы.

—Что тебе надо было?— осторожно переспрашивает он, раскатывая спокойствие в голосе, пока я почти что бьюсь в нарастающей истерике.

Дэн делает еще полшага ко мне и теперь между нами лишь пространство в несколько сантиметров, но по факту, энергетика бешеными потоком сталкивается и создает напряжение, от которого покалывает кожу.

—Знать правду, Дэн. И я узнала эту правду.

Повисает молчание. Мы по-прежнему стоим так близко, что стоит приподнять руку, и я коснусь ледяными пальцами черной рубашки, затем и груди, которую видно из-за расстегнутых верхних пуговиц.

У меня мурашки по коже, а у него?

Я застреваю взглядом на угловатых скулах и выразительно-очерченных губах. На старых ссадинах и на знакомых впадинах.

Мне это не должно же быть интересно, если я все еще считаю себя его сестрой. Так?

Я все еще думаю, что все может быть как и прежде? И почему я вообще все это замечаю?

А может и замечала всегда?

В какой момент мои больные мысли превратили меня в параноика? Вчера? Сегодня? Всегда?

Когда мне не нравились его девушки, что на самом деле мне не нравилось? Неподходящие девушки, или сам факт их наличия у Дениса?

Страх ползучими щупальцами продирается ко мне, медленно скользит к душе, покрывающейся коркой льда.

Мне страшно от осознания всего происходящего. Словно это давно было на поверхности, но я только сейчас смогла в полной мере понять.

—Ты меня боишься? — прямо вопрос вытягивает меня из пучины собственных страхов и потрясений. Боюсь ли?

Поднимаю голову и чувствую, как все тело дрожит. Меня потряхивает в самом прямом смысле этого слова.

Что на самом деле внутри меня творится? Как низко я пала и почему мне до трясучки страшно заглянуть глубже в свои мысли, чтобы найти ответы на самые животрепещущие вопросы?

—Нет.

—Хорошо. Тебе не стоит меня бояться, потому что я никогда не причиню тебе вред. Это просто невозможно, ты же понимаешь?

—Да.

Нет, да. На автомате рублю ответы, не слишком вдумываясь в суть.

Денис наклоняется ко мне и дышит в макушку. Мне стоит только поднять голову, чтобы столкнуться с айсбергом в глазах.

—Говорю прямо: очень хочу тебя обнять.

Внутри все переворачивается от его слов. Слежу за тем, как руки дениса устремляются ко мне, но я обрубаю этот порыв.

—Наверное, не стоит, Денис.

Мысли разлетаются как стая птиц от резкого звука. Зажмуриваюсь с силой и пытаюсь не думать о касаниях. Это лишнее, это неправильно, это не та дорожка.

—Почему?

—Потому что мы брат и сестра.

Руки сжимаются в кулаки. Ногти до боли впиваются в кожу, и не остаётся сомнений в моих истинных страхах. Они на поверхности.

Дыхание обрывается, боль в груди становится невыносимой.

—То есть, ты исключаешь факт возможных отношений между нами?

Бам-бам-бам.

Взрыв. Перед глазами стелется черная пелена, из

—Боже, что ты говоришь? Мы росли вместе. Денис! Мы все время вместе проводили! Мы же…словно сиамские близнецы были, никуда друг без друга не ходили. Мы просто не можем быть парой! Как? Как это объяснить даже самому себе? О чем он талдычит?

—И мы выросли, и мы чужие люди. Никто друг другу, все остальное в голове, — добивает меня словами Дэн. Ужас заставляет волоски встать дыбом.

—Зачем ты так жесток?

Меня прокручивает в мясорубке чувств и переживаний, с которыми я справиться не могу и, возможно, даже не хочу.

—Я не жесток, я говорю правду. Мы чужие люди, и я буду кричать об этом с улыбкой на лице, лишь бы навсегда забыть, что когда-то я подыхал от неправильных чувств к тебе. Я себя ненавидел, потрошил каждый день, а стоило увидеть тебя, как меня размазывало бетонной плитой от очередной волны желания, плотно переплетенного с ненавистью к самому себе за то, что я снова думаю о тебе не как о сестре, а как о самой желанной женщине в мире. И ты. Я слышу, с какой силой бьется твое сердце, я вижу, как твои глаза уходят в пол, стоит им только зацепиться за большее во мне. Твои реакции легко узнаваемы. И если я тебя поцелую сейчас, то сразу пойму, что на самом деле у тебя в голове, потому что тело не обманешь. Ты краснеешь, когда я говорю тебе, что люблю. Ты облизываешь губы, когда я на них смотрю. Я не дурак, Ань, может я не очень четко мысли излагаю, но я понимаю, когда девушка заинтересована в парне, но очень старается это скрыть. Ты сама не понимаешь, что у тебя внутри, потому что ты привыкла видеть во мне брата, а я с этим живу уже давно и справляюсь как могу, так что реагирую иначе. Я смотрю на тебя иначе, и научился контролировать свои чувства, в то время как ты — нет.

Я всматриваюсь в глубину темных глаз и теряю саму себя. Не сразу замечаю, что теперь мы плотно упираемся друг в друга телами. И наши губы до безобразия близко друг к другу.

Ладонь Дениса проезжается по моей скуле и тормозит у шеи на пульсирующей жилке.

Стоит только слегка податься вперед, чтобы переступить черту.

За которой меня разнесет на ошметки.

Срываясь в пропасть, главное не думать о том, что внизу

—Если мы просто брат и сестра, почему тогда дрожишь, когда я к тебе прикасаюсь? — шепчет у самых губ, не касаясь меня, но заставляя испытывать жгучий трепет.

Пульсирует в теле словно открытая рана.

Денис водит пальцами по щеке и поддевает подбородок, слегка приподнимая мою ватную голову вверх.

—Чего ты боишься на самом деле, Аня?

—Себя, — отвечаю, всматриваясь в искривленные в усмешке губы. В какой момент я стала обращать внимание и на них?

—Очень знакомо. Я тебя хочу поцеловать. И сейчас сделаю это. В твоих силах меня оттолкнуть.