Глава 4

АНЯ АГЕЕВА

ПАНИКА. ПАНИКА в каждой клеточке моего тела, она напитывает тело целиком. Я чувствую запах масла, грубые прикосновения к телу. Мне становится мерзко, а еще во мне селится запах сигарет, от которых горло сжимается в спазме.

—Тут какой-то псих, Дэн! — кричу настолько громко, насколько хватает сил. Незнакомец прижимается ко мне всем телом и выдыхает алкогольные пары в лицо.

Телефон падает на пол, и все, о чем я думаю, это то, что Дэн должен был все услышать.

—Прикольная комедия, слушай. Бля, куму надо проставиться за такой подарок на мой развод. Лучший друг всегда знает, как подсобить. Главное, что не блонда, — он перехватывает меня за подбородок и вращает лицо то влево, то вправо, пока я дрожу всем телом и пытаюсь отталкиваться от махины, что надавливает на меня с каждой секундой все больше.

Я, кажется, начинаю чувствовать все анатомические подробности, и теперь меня еще и тошнит от отвращения.

—Вы ошиблись, я не девушка по вызову, я сняла квартиру в агентстве недвижимости, у меня контракт есть, понимаете? — голос ломается, но продирается наружу. Это проходит мимо ушей для незнакомца. Он только ухмыляется больше, да прищуривается подозрительно, окидывая меня голодным взглядом.

—Да, конечно, я принял игру, малыш. Кум не в первый раз меня радует так на дэрэшку, а вот на развод и подавно постарался! Надо же!

В нем столько мерзости и отвращения, что начинает закрадываться мысль: если Дэн не успеет, все закончится плохо.

Я не Ася, которая может дать отпор, да такой, что мало не покажется никому. Я столько сил не имею. И все, чему меня и учил отец, да Тимур, выветрилось из головы. Словно парализованная я ловлю любые изменения в лице незнакомца и проклинаю себя за идею заняться поиском жилья самостоятельно.

—Внешность у тебя космическая, девочка, просто космическая. Глаза. Никогда таких шлюх не видел.

Мужик водит пальцами по лицу и цепляет губы, когда я предпринимаю первую и последнюю попытку вырваться, ударив его коленом в пах. Во мне столько страха, столько и желания освободиться.

В цель по итогу не попадаю, хоть я была уверена, что смогу.

Он мастерски блокирует эту попытку и разворачивает меня лицом к стене, прошипев в ухо сальное:

—Это уже было лишним, но я люблю раком, малыш. Надеюсь, тебе хорошо заплатили, ПОТОМУ ЧТО БУДЕТ ЖЕСТКО.

Я точно знаю, что предприняла попытку закричать, вместе с этим из глаз брызнули слезы. А сейчас я так плотно прижата всем телом к холодной стенке, что мне даже дышать сложно.

Жадные руки гуляют по телу, когда внезапно все заканчивается. Когда шум в ушах становится слишком громким, я различаю отдельные громкие шлепки и хлопки. Едва дыша, поворачиваюсь и вижу Дэна, который мутузит мужика, до этого сжимающего меня у стены.

Я оседаю на пол и начинаю ощупывать себя, в ужасе всматриваясь в драку напротив. Пальцы цепляются за короткие топ и шорты, что вообще ничерта не скрывали, как оказывается. Ужас стынет в венах.

Мужик пытается встать, но тут же падает на спину и сверху ему прилетает с ноги. Пока я не скулю нечленораздельное:

—Дэн, ты убьешь его, — сквозь слезы пытаюсь рассмотреть, или этот подонок дышит. О боже, он дышит, сплевывает кровь и что-то рычит в ответ, пока ему снова с ноги не прилетает,

—Сука, я тебя сейчас закопаю здесь же, — пугающе тихим голосом произносит Дэн, поднимая незнакомца за ногу и волоча к выходу, словно это мешок с мусором.—Аня, собралась быстро и на выход, — летит уже приказ мне, когда я начинаю медленно подниматься.

Каждое движение на грани боли, потому что оказывается, на мне куча красных пятен. Кожа нежная и мягкая, а еще капилляры близко, и потому любое неосторожное движение — это впоследствии синеватая отметина на коже.

Так быстро я еще никогда не собиралась, а спортивный костюм напялила прямо на пижаму, подгоняя саму себя.

Дыхание срывается, а страх за Дэна возрастает. У нас были разные периоды, но однажды он буквально влип из-за своего рукоприкладства и умением решать проблемы исключительно кулаками.

И потому я выбегаю в подъезд, полностью готовая увидеть любую картину, со всеми вытекающими последствиями, но застаю Дэна, возвышающегося над сидящим на полу мужиком. Он сжимает нос, из которого хлещет кровь, а еще скулит как животное.

—Боже…— прикрываю лицо ладонью, а Дэн поворачивается ко мне и внимательно рассматривает, словно от этого зависит выживание.

—Ты в порядке?

Киваю коротко и вытягиваю чемодан в подъезд.

—Оставь, я сам. Что надо сказать, мудак? — последнее бросает уже не мне, разворачивается как на шарнирах к мужику.

Тот подрывается и, заскулив, шепчет:

—Простите, я ошибся. Это недоразумение, деньги верну. Скорее всего, моя бывшая жена решила насолить перед уходом. Я только из рейса вернулся, ни сном, ни духом. Моральный и материальный возмещу. Но завтра…у меня денег нет. Жду пока переведут…завтра должны, — мямлит, вмиг протрезвев. Былой хабалистости и уверености в себе больше нет.

—Скинешь на карту, а не скинешь, я сделаю так, что ты сядешь за попытку изнасилования. А теперь поклонился в ноги девушке и молишься, чтобы я не передумал сейчас уходить, вместо того, чтобы закончить то, что сделало бы тебя инвалидом навсегда, — выплевывает Дэн и идет в мою сторону, одной рукой схватив чемодан, а второй мою ледяную ладонь.

Мужик и правда делает поклон до самых ног, когда мы пролетаем мимо, проносимся как вихри.

У меня внутри варится что-то страшное, но оно ничто, по сравнению с тем, что я вижу на лице Дэна.

—Отвези меня в отель, пожалуйста, — прошу тихо, и меня явно не слышат. Я так думаю. —Дэн, отвези меня в ближайший отель, — говорю громче, и рука, которая удерживаем меня, сжимается до болезненного спазма.

Мы доходим до машины, тормозим, Дэн бросает чемодан и хватает меня за талию двумя руками, растормошив при этом пару раз как тряпичную куклу:

—С ума сошла. Я чуть не сдох, блять, пока доехал, и чуть не сдох, как увидел все. Какой нахуй отель, Аня? У тебя хобби доводить меня до бешенства? Хуевое хобби! Села в машину и сопишь в две дырки, — цедит, устремив острый взгляд мне в лицо. Огненный поток касается кожи, оставляя ожоги на ней.

Меня отпускают, а затем Дэн просто уходит в сторону дерева и пару раз ударяет его со всей дури, да так сильно, что от каждого удара я вздрагиваю, ощущая фантомные боли в руках.

Окровавленные костяшки — это то, что навсегда отпечаталось у меня в памяти. Первый день в столице.

Первый день взрослой жизни.

И первый блин комом.

—Ты будешь жить со мной, и это не обсуждается, — фраза брошена как камень, в ней столько отрешенности, словно это худшая новость для него.

—Я не хочу тебе мешать, и я буду искать новое жилье.

—Хера с два ты будешь еще что-то предпринимать, Аня.