Глава 51

ДЭН

Несколько следующих дней проходят в пене. Алка сидит тише воды и ниже травы у меня на СТО, периодически набухиваясь там, когда остается совсем одна. Черт.

Мужики мне уже напрямую орут, чтобы я выкинул ее отсюда.

У меня рука не поднимается.

Жалко, дуру.

Но бабки для объективной помощи будут только после заезда. Помогу и черт с ней, пусть решает все остальные вопросы сама.

И так сделал для нее очень много, если быть до конца честным.

Алка о себе практически не напоминает, оккупировала курилку, где у нас огромный диван, и теперь парни курят на улице.

Но посматривают на меня искоса, как будто есть куда больше, да?

Я приглашаю батю на заезд, но он не обещает приехать, хоть и не отказывается напрямую. По голосу не понятно, что именно его сейчас огорчает. Или ссора с мамой, или все-таки наша с Аней ситуация, с которой он пытается свыкнуться.

—Крузак жду, — закругляюсь в разговоре. который не имеет сейчас смысла, пока батя не готов к нему.

—Обязательно надо то, да. Береги себя и Аню, — произносит чуть ли мертвым голосом.

—Бать.

—М?

—Купи путевку и и пригласи маму в отпуск. И все будет хорошо. Цветы и путевка. Надолго так, на месяцок-другой, — улыбаюсь, представляя вполне четко этот вариант развития событий. Не в первый же раз батя вот так маму украдет. Прецеденты уже были!

—Она меня оставит в туалете аэропорта, и будет права, собственно, — шипит в трубку, громко что-то глотая. Итак, он там еще и бухает. Прекрасно, конечно.

—Попытка не пытка, да.

Зная маму, и то как она иногда может показать свой характер…так показать, что мало не покажется никому.

—К тому же, я виноват, конечно.

—Вот именно, это главное, что нужно говорить своей женщине. Ты же мне сам это говорил.

—Да, говорил, но твоя мама меня кинула в блок, а к дому не могу приехать, охрана не пускает.

Пиздец. Вот это мама вжарила как надо, что даже самого Агеева охрана не пускает, точно на лопатки уложила. Ноукат.

—А то ты не знаешь, как войти в собственный дом, — тяну глубокомысленную вещь, от которой тотчас же начинаю ржать как конь.

Любые высоты моему бате нипочем.

—Сын…давай не будем. Лучше расскажи, как твоя рожа.

—Та нормально, украшает только всего меня, чего ты паришься? Правильно все сделал.

Понимаю, что его грызет совесть, но объективных причин для переживаний не нахожу. Любой отец на его месте поступил бы также, да что там…Даже я прописался головой о стенку, когда понял, что хочу ее себе.

—Да неправильно, сын. Неправильно, но у меня шоры на глаза упали. А Аня как?

В голосе так и чувствуется горечь, печаль и все вместе. Иногда кажется, что он в трубку разрыдаться готов, а это все вовсе не об отце, естественно.

—Та нормально все, мама, кстати, приезжала, все хорошо.

—Как она выглядит? — с замиранием в голосе спрашивает отец, а у меня начинает нутро сворачивать в узел.

—Как самая прекрасная мам, бать, ты же знаешь.

—Знаю, моя-то.

—Цветы и на ковер, бать…в зубах путевка. Или укради и уже в процессе пояснишь, куда везешь.

—Второй вариант мне нравится больше.

—Тогда дерзай.

—Сын, ты знаешь же, что я тобой горжусь. И прости. Будут у тебя дети, поймешь мои поступки. И мои ошибки тоже, вероятно, — произносит уже тише, а я мягко намекаю на другое:

—Мама обещала быть на заезде.

Как бы между прочим, да?

А в день Х все идет максимально не по плану.

И все что только могло пойти не так, пошло не так.

День заезда начинается нервно. Я выпиваю две чашки кофе и не чувствую никакого, мать вашу, спокойствия. Прозваниваю Тимуру, но тот не берет трубку.

Черт меня дернул попросить его вписаться в мои проблемы, а он со своими амурными делами совсем голову потерял, млять!

Наверное, надо было обращаться к отцу. Но он и сам занят проблемами с мамой, так что вешать на него еще какие-то вещи казалось совсем уж кощунственным.

Но хотя бы в том случае я точно получил бы нужный мне результат, а пока я снова и снова до Дон Жуана дозвониться пытаюсь, ко мне подходит Аня, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Я знаю, о чем она меня попросит, но нет. Тону в ее глазах, в которые спокойно смотреть никак нельзя, только захлебываясь собственной слюной.

Глядя в эти глаза отказать невозможно.

Это сразу нет по очень многим причинам но главное, я не хочу, чтобы она виделась с теми, кто думает будто бы я замешан в аварии. Вот совсем мне это не упало нигде и ни разу.

—Как мой победитель? — мягко улыбается, прикусывая губу. Ночью я эти губы жрал, а сейчас только смотрю. Своим напором я ее напугаю, потому и сдерживаюсь, бью себя по рукам.

Как вообще иначе?

С ней приходится каждый раз вспоминать, что я не животное и вовсе порядочная сволочь.

—Раньше времени меня так не величать, — шепчу, притягивая ее к себе за талию.

Веду губами вдоль шеи и поднимаюсь к ушку, втягивая неповторимый аромат своей девочки.

—Я хочу пойти и поддержать тебя, — кладет обе руки мне на грудь.

Блять, понимал ли я, что так будет? Понимал.

Максимально злюсь.

—Мне будет спокойнее, если ты будешь дома. Я буду отвлекаться на тебя.

—Ну а мне будет спокойнее, когда я буду видеть процесс заезда.

—Это же не подпольные гонки, малыш, это конкурсное мероприятие, все будет хорошо.

—Однажды ты мне так уже сказал, но ничего хорошо не закончилось, — поджимает губы, которые хочется кусать и съедать без остатка, но вместо этого улыбаюсь и касаюсь к ним.

—Знаешь, почему иногда боксеры на ринге не могут боксировать, если их девушка в зале? Волнуются. Семьи часто не приезжают на бой. Тут примерно также.

Херовый аргумент, но нет. Тем более, если брателло не выходит на связь со мной, и я понятия не имею, на какой стадии решение моей проблемы.

—Я не часто тебя о чем-то прошу, малыш, но тут прошу. Дождись меня дома, — мягко целую в губы, теряя остатки самообладания.