Глава 56

ДЭН

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

Аня садится в машину не в самом радужном настроении из всех, рассматривает меня как-то загадочно и отворачивается к окну. Это что-то новенькое, если честно. Я думал, что в принципе уже прошел этап жуткого волнения и некоторых ссор на почве нашей будущей свадьбы.

Я поставил вопрос ребром, потому что не хочу жить на две квартиры. Требование отца так и осталось незыблемым, и я не смею спорить. С какой стати? Мы и так договорились, что первый семестр пройдет без свадьбы, а вот уже на зимних каникулах сыграем свадьбу.

По-мужски тяжело не жить с любимой. Вероятно, отец бы прямо и не проверил соблюдение этого правила, но я же не тварь какая, да?

—Что-то случилось? — переспрашиваю спокойно, ожидая свой законный поцелуй, но его нет.

Она только пугливо оборачивается и кусает губы. Я запускаю двигатель и плавно трогаюсь с места.

—Я должна тебе кое-что сказать, — ломающимся голосом произносит.

—И что же?

—Я не могу выйти за тебя замуж, — произносит сбивчиво, а затем снова кусает многострадальные губы, что и так искусаны вдоль и поперек.

Не могу сказать, что это не пришибает меня по затылку.

—Так. И почему же?

—Мне кажется, мы поспешили. Скорые браки — такие же быстрые разводы, Денис, и есть еще кое-что…

Так, ясно, обычный накрут.

—И что же еще есть такого?

Аня долго собирается с мыслями, и от этого у меня яйки сдавливает под прессом.

—За мной ухаживает парень, и я…чувствую, что это откликается во мне…то есть, мне приятно.

Вот теперь удар прилетает по затылку так, что у меня перед глазами все мутится. В голове грохочут слова, пока я набираю скорость. Давление давит на барабанные перепонки, и я разгоняюсь все больше и больше.

—Что ты ему позволила, Аня? — рычу, сдавливая руль до побелевших костяшек.

—Дэн, прекрати. Мы разобьемся! — верещит она, хватая за руку. Лучшее и худшее чувство в мире.

—Что ты ему позволила, Аня?!

—Ничего, господи, ничего не позволила, остановись!

А я не могу, потому что она — это мое лобовое столкновение, и гонка, в которой я проиграл много лет назад.

Машину ведет и мы вылетаем в кювет, когда острая боль пронзает тело пиком. А затем…

*********

А затем я просыпаюсь с воплем, отчего практически с кровати вылетаю, задыхаясь. Авария была настолько реальной, что даже боль как будто бы настоящая даже сейчас. Сжимаю грудную клетку пятерней и резко поворачиваю голову влево, туда, где безмятежно спит Аня.

Просто кошмарный сон.

Просто кошмарный…сон.

Выравниваю дыхание и продолжаю рассматривать ту, ради которой смог бы и сдохнуть, если бы была необходимость.

Темные ресницы дрожат, а затем моя красавица переворачивается на спину отчего одеяло соскальзывает с груди, оголяя ореолу. Желание поцеловать как никогда сильное, но вместо этого поднимаю одеяло повыше и укутываю ее коконом собой.

Ничто так не успокаивает меня, как она.

Ничто так не сводит с ума, как она.

Ничто так не радует, как она.

Ничто не превращает меня в зверя, как это делает она. И вот я бряцаю цепями, что сковывают лапы чудовища, и вырываюсь с оглушительным воем.

Узнай батя, что мы нарушаем его требование не жить вместе до свадьбы, наверное, снова бы вмазал мне как следует.

Он был бы прав, но…разве он не понял бы? По-мужски понял бы.

Я зарываюсь носом в местечко возле ушка малышки и глубоко втягиваю воздух. Весь вечер мы нарушали как минимум десять требований отца. В разных позах нарушали. Меня совесть не мучает, Аню — тоже, но тем не менее дата свадьбы назначена.

Сегодня назначили, и меня, по ходу, от волнения накрыло снова, вот и снится всякое.

Все поверить не могу, что она моя, вот прямо лежит у меня под боком, мирно сопит в грудь, касаясь губами кожи.

Я впитываю в себя это и растворяюсь.

Улыбаюсь уже, да и остатки сна испаряются, что радует.

Все фигня, а мои страхи — беспочвенны.

Совсем недавно мы были на свадьбе у Аси, и там уже отец более-менее пришел в себя. Во-первых, он свыкся с ощущением, что его девочки выросли, а во-вторых, ну так “зятья охуенные, чего уже жопу морщить?”, как любит говорить Тимур.

Ну и, в-третьих, что самое главное…папа теперь занят будущим пополнением в семье. Вот так мама с папой на Маврикии примирились после скандала, в ходе которого папа “охренел окончательно”, цитируя маму.

Теперь под пресс неконтролируемой заботы попала мама.

Оно и понятно, такая радость. Папа сверкает как натертый самовар. Вторая молодость началась.

А мама…мама улыбается и плачет. Стала еще чувствительнее, чем была. Мы стараемся ей лишний раз ничего не рассказывать, ведь у нее буквально на все либо слезы от радости, либо слезы от печали.

Провожу губами по бархатной коже Ани и обнимаю двумя руками, укладывая ее к себе на грудь.

Я больше всего на свете люблю засыпать и просыпаться вот так: с этими разлетающимися по груди волосами, маленькими ладошками у меня на груди, и чтобы грудь вот так упиралась в мою.

Конечно, все это провоцирует тяжесть в паху, но я и так счастливый подонок, не буду же нарушать сон принцессы?

—Ты чего не спишь? — сонным голосом спрашивает Аня, оставляя поцелуй на груди.

—У меня из головы не выходит одна мысль…

—Какая?

—Сейчас покажу тебе, — укладываю малышку на кровать и накрываю собой, прежде чем спускаться поцелуями ниже.

Я знаю, как она любит сначала.

И я тоже.