Глава 7

АНЯ АГЕЕВА

Дэн проходит в свою комнату, а я жмусь к стене, чувствуя его гнев. Он медленно ко мне идет, пугая своим темным взглядом. Я же…задыхаюсь от паники. В пугающей тишине громкий звук шагов буквально как звон колокола.

Отбивает синхронно с моим сорвавшимся в пропасть пульсом, я почти вибрирую в унисон.

Еще шаг и еще.

Дэн тормозит, когда между нами не остается и полуметра, поднимает на меня дикий взгляд и, прищурившись, цедит:

—Первое. Деньги за аренду я оставил на тумбочке. Заберешь…и дальше, я надеюсь, не додумаешься до такой глупости. Второе. Я ненавижу, когда нарушают мое личное пространство. Моя комната —это мое личное пространство, Аня. Пожалуйста, — хмурится сильнее, как будто это приносит ему боль.

Он же сам сказал выбрать любую комнату! Я ведь могла выбрать эту!

Рывком рука тянется ко мне и замирает в сантиметрах от распущенных волос. Я сжимаюсь от этого движения и ожидаю чего угодно, но не того, что Дэн с силой втащит кулак в стену рядом с моим лицом, а затем выдохнет так, словно он бежал стометровку.

В меня ударяются пары курева и алкоголя. В пространстве вибрируют страх и паника. Боже.

Головой он упирается левее, не касаясь моей щеки, но зато цепляя волосы. Дэн не обнимает меня, а лишь…соприкасается, когда дышит диким зверем.

Это же Дэн. Я не могу его бояться, правда? С чего вдруг? Это же мой родной человек! Что за бредовые мысли? Тогда почему волосы медленно встает дыбом, а мурашки табуном проскакивают по телу? Почему я смотрю на него, как на угрозу, а внутри распаляется что-то темное?

Что-то до потери пульса пугающее. Что-то, что я никогда и не помыслила бы испытывать, потому что рядом с Дэном мне было всегда безопасно.

Я точно не дышу, я сейчас почти не существую, лишь всматриваюсь в резкие черты лица, обостренные только от произнесенной фразы, не говоря уже о том, что мы пережили до.

Или пережил он.

Эта дикая близость длится пару минут, а затем Дэн отталкивается от стенки и, покачнувшись на месте, разворачивается, падает на кровать прямо в одежде, не произнеся ни слова.

Я же отмираю, только когда понимаю, что его дыхание выравнивается.

Он спит, распластавшись звездой на кровати, прямо в одежде. И черт возьми, нам больше не десять, чтобы я это исправляла, а потому…просто стягиваю с него кофту, накрываю одеялом и ухожу.

Лишь у самой двери мне слышится что-то похожее на бред.

—Не уходи. Останься со мной хотя бы тут.

Торможу резко, практически врастая в пол. Хмурюсь и поворачиваюсь, встречая нахмуренное лицо Дэна.

Он часто видел кошмары с детства и просил маму не уходить. Она подолгу с ним засыпала даже, когда мы были относительно взрослые.

Потом он просил меня, а потом кошмары закончились.

Все в конечном итоге заканчивается: и хорошее, и плохое.

Уснуть у меня не получается, как я ни пытаюсь, потому что то и дело прислушиваясь к возне за стенкой.

Меня не хватает надолго, и я вхожу в комнату, задержав дыхание, прежде чем закрыть за собой дверь и окунуться в полумрак.

Дэн лежит на самом краю и отрицательно машет головой, укутавшись в одеяло по пояс. Взмокшее лицо — это первое, что я вижу в лунном свете, пробивающимся сквозь незашторенные окна.

Когда-то я много ночей кряду провела без сна, будила Дэна, чтобы только он прекратил видеть эти кошмары. Была и работа с психологом, и попытки родителей переключить внимание путем путешествий и множества хобби, но Дэн тормознул лишь на ралли, на скорости, что приводит маму в ужас.

Я думала, что кошмары закончились, но сейчас я вижу картинку из прошлого, когда просыпалась первая от сдавленных криков, шла в комнату к парню и будила его, встречая пустой взгляд, все еще остающийся в той картинки из снов.

Так и сейчас, Дэн ворочается на кровати, сминая одеяло, а стоит мне положить руку ему на лоб, замирает, тяжело дыша. Он все еще спит беспокойным сном, все еще там, но хотя бы не дергается.

Обычно это помогает, хоть чье-то присутствие помогает, он сам об этом говорил. Но мне всегда хотелось верить: наступит день, и эти кошмары уйдут навсегда.

Кажется, он снова меня обманул, заверив, что давно уже спит спокойно. Не так уж и спокойно, если я вижу то, что вижу.

Дэн кричит, и я бужу его, растормошив окончательно, напугав тени прошлого. Сердце щемит, когда я вижу наполненный первобытным страхом взгляд, направленный на меня.

Спутавшиеся волосы торчат в разные стороны, он дышит как разъяренный буйвол и, протерев глаза, тяжело выдыхает, очевидно, окончательно отделавшись от кошмара.

Мои руки замирают на его плечах, пока Дэн так и сидит изваянием.

—Извини, что разбудил, — он отодвигается и встает, а я снова начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. Хотя бы потому, что он посмотрел на меня не с благодарностью, а скорее с раздражением.

—Я думала, тебе больше не снятся кошмары.

Жую губы и смотрю на вздрагивающую спину, обтяную белой тканью футболки. Дэн разминает мышцы и нехотя хмыкает:

—Если устаю или переработаю, это случается.

И замирает. В тишине комнаты все кажется не таким реальным, а сюрреалистичным. Хоть глаза и привыкли к мраку, но все равно в потемках.

Меня столько всего подмывает спросить, но вместо этого я набираю полные легкие воздуха и молчу, медленно выпуская кислород.

А когда выпускаю весь, изо рта вырывает вопрос, на который я, быть может, не решилась бы в других условиях.

—Почему мы теперь чужие люди, Дэн? Что я сделала такого, что ты от меня отказался? Мне тебя не хватает очень сильно, как будто руку ампутировали, — шепчу еле слышно, ощущая дрожь в теле. Еще и в холод от нервов опускает, пробирая до костей.

Мой вопрос застывает в пространстве и не резонирует ничем, кроме отчужденности.

—Мы не чужие люди. Ты моя сестра, и я тебя люблю, — сдержанно отвечает, а затем разворачивается ко мне, но лица не видно. Свет от луны падает так, что я вижу лишь темную фигуру.

Дэн опускается на кровать, берет мою руку в свою, треплет ее. Словно ничего не случилось. Но я ведь понимаю, что случилось что-то, что разорвало нас на “до” и “после”.

—Я тебя тоже люблю и скучаю, — в ответ бросаю сдержанное, а Дэн приближается ко мне и целует в лоб, обхватив лицо ладонью.

—Спокойной ночи, Аня.

Он ставит точку в нашем разговоре, уходя от него по факту. И я больше не задам этот вопрос, потому что чувствую, что мне не ответят. Даже если я закачу истерику, которую я тоже не закачу. Вот Ася на моем месте закатила бы. Она вообще самая боевая из нас всех.

И с Дэном общается как и прежде, а на мои подозрительные утверждения, что он меня игнорирует, бросает в ответ короткое:

—Ты себя накрутила, систр. Ты слишком много думаешь. Умеешь думать? Отдохни…Мы выросли, больше не играем в одной песочнице, у него свои интересы, у тебя тоже свои. Нормально, что вы меньше общаетесь, не надо из этого трагедию делать. Тимур переедет, ты и с ним меньше общаться будешь, он будет с другими общаться, где и общаться необязательно. Тоже начнешь истерить? Есть в тебе эта жилка. Хорошо, что мне на все насрать, я просто вас люблю, без всяких сложностей.

—Спокойной ночи, Дэн, — шепчу, вставая. Моя рука выпадает из его, и я иду к себе, до утра так и не уснув.

Первый день в университете грядет, какой уж тут сон теперь?

Возможно, я и правда себя накрутила, может это совершенно нормально меньше коммуницировать с братьями и сестрами во взрослом возрасте.

Только мне по-прежнему больно и одиноко.