Глава 20

Ульяна

Родители уехали на несколько дней в командировку. А это означало что я осталась один на один со своим сводным кошмаром.

Я не хотела спускаться вниз, так как знала, что Ян ещё не уехал. Его машина по-прежнему стояла во дворе. Мечтала свести наше общение к минимуму. Но никак не получалось. Ян словно преследовал меня. Иногда мне казалось, что в доме установлены камеры скрытого наблюдения, а в его комнате мониторы, где он следит за каждым моим шагом. Глупость конечно. Но кажется, я медленно сходила с ума.

Вчера, когда он уехал, и я, более менее успокоившись, спустилась вниз, и не обнаружив его машины, выдохнула. Забрала пакет со своими вещами и деньгами, чтобы не спровоцировать новой ссоры с братом.

Не захотел брать деньги! Крутой! Так зачем тогда вечно цеплял меня? Никак не могла его понять.

Нет, что-то конечно я старалась разложить по полочкам. Пыталась дать хоть какое-то объяснение его поведению. Характер, юношеское бунтарство? Он меня совсем не знает, и я для него чужая. Он и не должен меня в принципе любить и терпеть… Но! Что бы так? Это уже слишком. Он перешёл все границы, когда начал неприлично трогать меня…

Щеки налились жаром, как только вспомнила его грубоватую, горячую ладонь на своей груди. Господи, поверить не могла — он видел меня, трогал мою грудь, гладил мои соски… Он первый парень, кто прикоснулся ко мне ТАК интимно. И от этого кружилась голова. Никогда не думала, что всё случится вот так…

Я чувствовала его эрекцию. У него стоял на меня. Этот факт выкручивал моё нутро, стягивал в узлы все внутренности. Какая я дурочка. Если бы Настя узнала, чем я тут занимаюсь. А мама? Как стыдно, боже мой.

Я не могла понять собственных ощущений. Это было настолько непривычно, что я не успела распознать что это вообще было. Ненависть — да, страх неизведанного — да, возбуждение… Боже… Только не это. Не может быть чтобы меня будоражил ОН! Это уму непостижимо.

А ещё меня сильно смущала его энергетика. Тяжёлая, опасная, мучительная, какая-то слишком сексуальная. От него буквально пахло чем-то запретным и греховным. Казалось, дай ему волю и он на самом деле разденет меня и…

Боже, стыдно то как… О чем я только думала. Как он мог? Опахабил меня, унизил, назвал почти распутной. Почему нельзя выйти в халате? Знала бы, что у него будет такая реакция, надела бы джинсы и плотный свитер.

Моё окно было открыто, и я услышала рёв мотора. Значит, он уехал. Теперь можно вставать.

Я надела легинсы и свободную футболку. Забрала волосы в высокий хвост и спустилась вниз. Приняла душ и вышла на кухню. Наслаждаясь тишиной, пошла готовить себе завтрак.

Решила сделать себе омлет. Достала яйца, молоко, зелень. Включила кофе машину. Разблокировала телефон с намерением включить любимую музыку.

Нашла свой любимый плейлист и включила музыку. Начала пританцовывать под ритмичный трек.

Так была увлечена приготовлением и танцем, что не расслышала как кто-то вошёл в дом. Только услышав низкий голос Соболева, вздрогнула и поняла какую ошибку совершила, включив музыку.

— С добрым утром, Заучка, — сказал он, усмехаясь.

— С добрым утром, невоспитанный человек.

Сказала это и сразу пожалела. Типун мне на язык. Ну почему так сложно молчать? Тысячу раз зарекалась не отвечать на его колкости и снова лезу на рожон.

— Скажи «спасибо», что у меня сегодня отличное настроение. Иначе тебе бы пришлось отвечать за свои слова.

На этот раз я промолчала. Говорить что-то Яну — это тоже самое что будить дикого, голодного зверя посредине ночи.

Ян больше ничего не сказав, прошёл наверх. Видимо что-то забыл и поэтому вернулся. Черт бы его побрал.

Я выключила музыку. Убегать куда-то смысла не было, поэтому я продолжила приготовление, надеясь, что Ян спокойно уедет. Смешала в миске яйца и молоко, добавила соль. Начала мелко нарезать зелень.

Услышав тяжёлые шаги, напряглась. По спине и плечам поползли колкие мурашки.

— Сегодня у меня будет вечеринка. Чтобы тебя не было здесь. Сиди в своей комнате и не высовывайся. Поняла?

От унижения меня начала бить мелкая дрожь. Руки не слушались, и я совсем немного задела свой палец ножом. Ярко-алая кровь быстро побежала из раны. Но боли я не чувствовала, сильно была сосредоточена на том кто стоял за спиной.

— Это ещё почему? — пришлось отложить нож и сунуть палец в рот, чтобы остановить кровотечение.

Я всё ещё стояла к нему спиной, не желая встречаться с презрительным взглядом тёмных глаз.

— Потому, что тебя нет в списке приглашенных. Нечего тебе здесь делать. Танцевать ты всё равно не умеешь, только что видел. Так что, читай своего Маска и даже не вздумай появиться мне глаза. Поняла?

Вот это наглец. Хам. Боже, он видел как я пританцовывала. Хочет запереть меня, словно в клетку.

— Губу закатай. Я не стану тебя слушаться… — еле слышно произнесла.

— Что ты сказала?

Вмиг преодолел расстояние между нами и упëрся в мою спину, так что я чувствовала его тело. Чувствовала его запах: лосьон для бритья, духи, кожа, и ещё что-то чему определение я никак не могла найти.

— Повтори, мелкая, — сказал спокойно. Но в этом спокойствии сквозило что-то устрашающее. Что-то обманчивое.

— Если я захочу, то выйду, — более смело ответила ему. — Ты мне не указ!

— Только попробуй. Пожалеешь…

Соболев стоял за спиной и мне казалось, что напряжение между нами нарастало. В воздухе искрило. Я больше не могла чувствовать его за спиной.

— Отстань, — выскользнула из фантомного захвата и подошла к окну.

Отвернулась. Не хотела на него смотреть.

— Я предупредил. Сиди в комнате и не высовывайся.

Настроение, испорченное ещё утром в течение дня так и не улучшилось. Я злилась на Яна, который считал, что в праве указывать что мне делать в этом доме. А именно требовал запереться в своей комнате и не отсвечивать, пока он устраивает вечеринки.

Меня прямо трясло от несправедливости и наглости. Я всем своим существом была против безропотного подчинения и не собиралась забиваться в угол.

Всё своё негодование было решено выплеснуть на Настю. Она могла и выслушать меня, и дать совет, и научить, в конце концов, как правильно общаться с засранцами.

— Приветик, — приняла видеозвонок слишком быстро, словно ждала его. — Я уже и не надеялась, что ты про меня вспомнишь, — обиженно хмыкнула Настя. — Укатила, мажорчика зацепила и…

— Ну хватит уже. Знаешь, мне итак тут несладко. Мама и слышать ничего не хочет о моём переезде от отца. Отец не очень-то и печется о моём комфорте в доме. А Ян…

Боже! От злости у меня даже челюсть свело, когда я вспомнила всё что позволял себе сводный.

— Что опять натворил этот гад? — тут же переключилась подруга, сменив обиду, на гнев в сторону Яна.

— Представляешь… — я запнулась и прикусила язык, даже Настьке не могла рассказать постыдного секрета. — Собрался тусу устроить, пока родители в отъезде. А мне приказал не высовываться из своей комнаты.

— А не пойти ли ему в задницу?! — вспылила она, не сдерживаясь в выражениях. — Не смей его слушать.

— И не собиралась, — честно призналась, что буду идти до конца. — Я тут гостья, а не пленница. И не зверушка в клетке.

— Вот и правильно! И вообще… я бы на твоём месте назло этому гаду пошла на его вечеринку и испортила бы её, или оторвалась по полной. Могу только представить, как тусят эти мажоры.

— Не знаю даже… — предложение Насти было заманчивым, но в тоже время рискованным. Такое сумасбродство могло плохо для меня закончится.

— Ну чего ты не знаешь, Уль. Ноги в руки и походкой от бедра иди и делай нервы этой козлине.

— Мне даже и надеть нечего, — как-то слишком уж быстро зацепилась за мысль посетить мажористую тусу братца, и начала прикидывать в голове, что можно было бы надеть. — Кроме откровенного белья, что он мне купил.

— Твою же мать, Зорина! С какого перепугу он упаковывает твои сиськи? И почему я узнаю об этом только сейчас?

Мне стало стыдно. Сразу из-за всего. Из-за того, что больше не посвящала подругу во всё происходящее в моей новой жизни. И из-за того, что Соболев наверное действительно не должен был совершать такую интимную покупку.

— Потому что, я хотела всё это вернуть и забыть. Но мы только в очередной раз поругались.

— Я смотрю у вас там жарко, — заулыбалась Настя, видимо, больше не злясь на меня за недомолвки. — Давай, показывай бельишко и все шмотки, которые у тебя там есть.

Я молча подошла к шкафу. Распахнула двери. Переключилась с фронтальной камеры, чтобы Настька могла видеть мой скромный гардероб.

— Маловато, — тяжело вздохнула. — Слушай, а где та темно-синяя юбка с запахом, что я тебе подогнала перед твоим отъездом? Она идеально на твоих бёдрах сидела. И с этой блузкой будет смотреться очень секси. И чулки обязательно те надень!

— Какие чулки?

— Которые в подарок дали в «Королеве» твоей.

— Ах, эти… Господи, я совсем про них забыла. Убрала подальше с глаз долой. И не думала, что они когда-то мне пригодятся.

— Пригодятся, ещё как. Давай доставай их и обязательно надевай.

— Зачем, Насть?

— Так надо! Утри там нос всем городским фифам. И покажи этому негодяю чего ты стоишь! Люблю тебя.

— И я тебя люблю, Настëн!

Раскованная во всём Настя сама выбрала для меня наряд. Заставила надеть комплект белья, купленный Соболевым. А ещё настояла, чтобы я не застегивала на блузе верхние пуговки, выставив напоказ черные стрепы.

К своему образу выбрала новые лоферы на высокой подошве. Распустила волосы и рискнула накраситься ярче обычного.

Так сексуально я ещё никогда не выглядела. Было непривычно, и чувствовала я себя немного скованно, но мне нравилось.

Нравилось, как на мне сидела юбка, своей длиной лишь немного скрывая широкую резинку чулок. Нравилось, как на бледной коже контрастно выделялись тонкие стрепы белья. Нравилось, что глаза выглядели выразительнее, а губы пухлее.

Адреналин забурлил в крови, как только представила, что появлюсь в таком виде на вечеринке.

К тому моменту как я оделась и накрасилась, в доме стало шумно. Осторожно отодвинув занавеску я посмотрела на улицу.

На заднем дворе у бассейна развернули целый танцпол и бар. Гостей было много: парни мажоры и разодетые в дорогие брендовые вещи девушки. И правда, настоящая вечеринка.

Из всех людей взгляд сразу выцепил врага номер один. Ян развлекался на полную катушку. Парень сидел на лежаке у самого бассейна и буквально тонул в объятиях девчонки… и это определенно была не Агния. Он трогал ее, целовал и что-то шептал на ухо. А она всё время терлась об него и целовала в ответ, словно вот-вот отдастся ему прямо у всех на глазах.

Кто бы сомневался в полигамности Соболева. Он и верность не совместимые вещи! И деваха эта новая под стать ему.

Ещё одна девчонка крутилась возле Соболева, извиваясь в эротическом танце. Готова была прыгнуть на него, но место, увы, было уже занято другой. Кстати, Ян и на вторую девчонку бросал косые взгляды, будто решал с кем ему провести этот вечер.

В груди разлилось неприятное жгучее чувство. Непонятное, глупое, ревностное. Я замерла от напряжения с занавеской в руках, чувствуя, как злость разъедает мои внутренности.

Не отводя взгляда, с упорством мазохистки следила за парочкой. За их почти животной страстью. За тем, как оба были увлечены диким поцелуем.

К лицу прилила кровь, а занавеска затрещала в кулаке от силы, с которой я её стиснула.

Вот значит как! Я должна запереться в комнате, пока этот бесстыдник лезет под очередную юбку?!

Ну уж нет! Я буду на этой вечеринке. И танцевать я умею, ещё как умею.

Настя права. Мне нужно показать негодяю чего я стою! Заткнуть его рот раз и навсегда!