Глава 29

Ян

Входная дверь хлопнула далеко за полночь, когда моё терпение в край лопнуло. Из прихожей послышалась возня, и я намерено нигде не включая свет, вышел из гостиной. Мне, бля, до трясучки хотелось застать мелкую врасплох. Схватить и не отпускать больше.

Весь день, мать твою, искал её с собаками, ездил по городу, как дебил, и надеялся где-то её найти. Оборвал весь телефон. Но она закинула мой номер в бан. Умная девочка.

Потом поехал домой. Там весь издергался, чуть с катушек не слетел, перебирая варианты, где она могла быть. Не нажрался только по одной причине, что она могла позвонить, и мне пришлось бы сесть за руль.

А сейчас… Сейчас она наконец-то пришла домой. И сука, я не знал, что сейчас с ней сделаю, потому что впервые так сильно переживал за кого-то.

Зорина слегка пошатываясь, упиралась рукой в стену, свободной стараясь стянуть с себя плащ.

Мгновенно накрыло. Едва сдерживаясь, сжал кулаки. Значит пока я изводился, накручивал себя, подбирал слова хоть отдалённо напоминающие извинения, она где-то набухивалась.

Охренительный расклад!

— Где тебя такую… — адекватного слова не находилось, а грубить не хотел. — Носило?

— Тебе то что? Я не обязана отчитываться перед лживым засранцем.

Её попытку огрызнуться я ни чёрта не смог проглотить. По факту она была права, но мне было плевать на эти факты. Молча жрать претензии не мой стиль.

— Полегче, малыха. Моё терпение не гондон, оно не резиновое.

— Смешно, — она даже хохотнула. — Но нелогично. У таких гондонов, как ты и Кирилл… всё должно быть резиновое, даже терпение.

Чисто на рефлексах дёрнулся в сторону сводной. Резко развернув, впечатал ее спиной в стену. Легонько, но так чтобы она не рыпнулась, надавил на плечи.

Первый же вдох обжёг мои лёгкие. От Заучки несло алкоголем и каким-то дешёвым мужским парфюмом. В полумраке её глаза сверкали отчаянным и вороватым азартом. Она вся, словно на адреналине… Какая-то ненормальная, сдвинутая, как и я сам.

Шизанутый на почве ревности, что пожирала меня от одной только мысли, что моя девочка была сейчас с кем-то.

— Где ты была?

— С Кириллом встречалась, — с вызовом посмотрела в глаза.

— Ты виделась с Тумановым?

— Конечно. Он непосредственный участник нашей игры.

— Ты всё это время была с ним?

Не дыша замер, ожидая ответа и зная, что не сдержусь, если она ответит «да».

Заметил короткий кивок и охренел. Соври она мне — было бы лучше. Проще. Легче. Но она добивала… словно наказывая.

— Была… во всех смыслах.

Сука, как же было больно! И бредово винить её после всего того, что я сам заварил.

— Пи*дец! В каких ещё смыслах нахер?

Меня бомбило. Она ходила по краю. Ещё одно неверное слово и я взорвусь.

— Спала я с ним! Развлекалась, отдыхала, кайфовала. Так ясно?

— Что ты сказала… — взял её за подбородок и поднял вверх лицо, чтобы лучше видеть бесстыжие глаза.

— То что слышал! Чему ты так удивлен? Ты же сам разрешил ему меня трахнуть, — зло выкрикнула мне в лицо. — Всё это время мы именно этим и занимались. Спасибо тебе! Когда есть с кем сравнивать, переоцененный первый опыт теряет свои позиции. Секс с Киром мне зашел больше.

Стопы сразу сорвало. Кулак рефлекторно дёрнулся. Впечатался в стену прямо возле Улькиной головы. Та истерично вскрикнула и осела на пол.

Начал бить в стену нанося удар за ударом. Пытался выбить из себя эту боль. Кости переломала, вспорола внутренности, отравила ядом… Заучка…

Я молотил в стену до тех пор, пока костяшки на руке не превратились в кровавое месиво.

Блядская боль в груди не прошла. Она была в разы трешовей, чем пульсация в сбитых костяшках.

— Ян, перестань, прошу…

Услышал её всхлип и сразу же опомнился. Остановился.

— Не верю! Пиздишь!

Сорвался и пошел за телефоном. Он лежал на барной стойке. Тремор долбил по рукам. Алая кровь скользила по руке. Похуй!

Нужный контакт нашел быстро и позвонил. Похер на время. Я должен знать правду.

Туманов не брал трубку. Я набрал второй раз. Потом третий.

— Ты время видел? Че тебе надо? — недовольно ответил Кирилл.

— Спал с ней?

— Че?

— Ульяну трогал?

— Нет. А что?

— Сегодня встречались с ней?

— Да. Виделись.

— Она с тобой терлась весь день? Где она была? С тобой? Что вы, сука, делали весь день? Где были? Говори!

— Соболев, бля, иди на хуй. Мы виделись в обед, всего на пять минут. Не спал я с ней. Я что, на камикадзе похож. Она послала меня нахер вот и вся встреча. А где она тусила, я в душе не ебу.

От сердца отлегло. Дышать стало легче, словно все это время был под водой и не мог вздохнуть.

— Понял, — сбросил вызов.

Услышал шаги Ульяны. Она шла ко мне. Зашла в кухню. Включила основной свет. Захлопала ящиками, что-то искала.

— Да где же она! А, вот.

Вынула пластиковую коробочку, о которой я даже не знал, из какого-то ящика. Подошла ко мне. Сняла нервно крышку. Достала изнутри перекись, зеленку, бинты.

— Руку давай! — скомандовала она но при этом не смотрела мне в глаза, специально игнорируя.

Я видел слезы на её щеках. Мелкая… Мне так же херово было как и ей. Всю душу выпотрошила.

Я не мог поднять руку и тогда она взяла её сама. Положила аккуратно на столешницу. Открыла флакончик с перекисью и не щадя полила мне на раны.

— Господи, совсем бедовый… — прошептала в тишине, наклонившись ближе и рассматривая мою руку.

— Где была? — вновь давил на неё.

— Ты не мой парень. Я не обязана перед тобой отчитываться.

Выпрямилась расправив плечи и наконец посмотрела мне в глаза. Кажется она протрезвела. По крайней мере взгляд был кристально трезвый и чистый.

— Не спала ты с ним. Кому решила врать?

— Подожди немного, пусть перекись высохнет, потом зеленкой помажу, — не в тему ответила она.

— Ответь. Где ты была все это время?!

Я резко перехватил ее руки и завел их за спину. Одной рукой зафиксировал захват. Вторую руку вплел в её волосы.

— Дурак! Кровь не остановилась ещё…

— Сама дура!

Притянув резко к себе, проник языком в её сладкий влажный рот, начал дерзко страстно целовать. Терзать её губы, давить, вылизывать каждый миллиметр её рта и нежного язычка.

Не сразу, но она стала отвечать. Своим проворным язычком терлась об мой, прикусывала губы. Стонала от удовольствия.

Уверенность выстрелила в сердце. Врала! Специально мне врала, чтобы отомстить.

Не спала она ни с кем… Не посмела бы. Потому что МОЯ! И она это знает!

***

— Хочу тебя… маленькая… моя, — залез руками под водолазку и сразу расстегнул лифчик.

— Какой ты наглый, — отпрянула от меня, — Думал, одним поцелуем можно всё решить? Всё исправить?

— Не одним. Но я попытаюсь.

— Остановись. Ян. Я хочу спать. Поздно уже… И вообще, — оттолкнула мои руки. — Слышать тебя не хочу и видеть не хочу! Ничего не хочу, что связано с тобой… врун.

— Тогда какого хера ты возишься с моей рукой?

— Я просто оказала первую помощь. Ничего личного.

— В какие игры ты со мной играешь?

— Я? Ты первый начал эту игру! Обижайся только на себя! Я спать.

Резво развернулась. Выскочила из кухни, убегая прочь. С минуту я тупо слушал, как мелкая вбегает по лестнице наверх. Стискивал челюсти, сдерживая злость. Злость на самого себя. Я всё это заварил. Я облажался. А теперь ещё и конкретно двинулся на Заучке!

Я хотел её всю! Безраздельно! Единолично! И меня, мандец, как крыло, от того, что она пыталась вдуть мне в уши про секс с Киром.

Я нагнал мелкую у дверей в её спальню. Прижался всем телом, обняв руками так, что мог спокойно чувствовать, как её грудь судорожно вздымалась и опадала.

Улька плакала. Тихо, беззвучно, подрагивая всем телом, вколачивая в меня своим плачем ещё глубже чувство вины.

— Прости, — выдохнул ей в макушку.

Она поежилась, будто нарочно освобождая плечи от объятий. Что-то невнятное буркнула себе под нос. Я даже не расслышал. Кровь долбила в ушах, как долбанный дятел.

— Ну не умею я, бля, извиняться. Не умею.

Психанув через минуту развернул сводную к себе лицом. Был готов, что сейчас вывалит всю обиду.

— Косячить умеешь, а извиняться за свои косяки… нет?! Пользоваться наивными дурочками научился, а говорить прости — нет?! Слишком сложно для тебя. Для такого охеренного эгоиста… Поиграл со мной, попользовался и думаешь, я должна проглотить твоё прости. Так что ли?

— Я не пользовался тобой, — сделав над собой усилие, не стал раскачивать лодку скандала.

— Не пользовался? Ты трахнул меня, — экспрессивно выплюнула она, дернувшись от меня в сторону. — И в прямом и переносном смысле. Я доверилась тебе, — она часто заморгала, и по её щекам тут же поползли слезы. — А ты меня использовал. Ты больно мне сделал. Понимаешь?

— Понимаю, Уль. Понимаю. По-дурацки всё как-то вышло. Теперь хоть наизнанку вывернись, а ты не простишь. Это я тоже понимаю. Но я хочу… хочу, слышишь, — взял в ладони её лицо, большими пальцами смахивая со щёк слезы. — Чтобы ты дала мне возможность исправить свой косяк.

Обрывки чувств, выдранные из сердца никак не получалось оформить во внятную речь. Я нёс какую-то пургу, которая царапала горло.

В зареванных глазах Заучки не вспыхнули ни вера в мои слова, ни готовность дать мне шанс. Это было стрёмно, вот так бездарно расписываться в собственном бессилии.

— Весь день тебя искал по городу.

— Ничего страшного. Не умер смотрю, живой… Почти.

— Чуть не сдох, гадая где ты пропадаешь.

— Я вообще не хотела возвращаться сегодня…

Отвернулась обиженно спрятав огромные, красивые глаза.

— Хорошо, что ты сейчас дома… — встал еще ближе и завороженно смотрел на её сочные губы.

Я должен был поднапрячься. Сделать то, что я умел лучше всего — показать свои чувства своим способом.

Я снова жадно поцеловал солёные губы мелкой. Толкнулся в её рот. Прошёлся кончиком языка по нëбу. Углубил поцелуй, расслышав, как сладко застонала сводная.

Пульс зашкаливал. Кровь бурлила в жилах, словно закипала. В голове безрассудно полегчало, а в паху наоборот потяжелело. Тяжело дыша прервал поцелуй.

— Так ты пытаешься загладить вину? — хрипло отозвалась, когда я нырнул ладонью под уже расстегнутый лифчик и погладил налитую грудь.

— Если хочешь, я могу зализать вину.

Она раскраснелась от моего предложения, но не оттолкнула. Сама сняла водолазку и к ней же на пол отбросила лифчик. Помогла стянуть с меня футболку.

Сразу же прижалась своей грудью к моей. Тугие горошины её сосков соприкоснувшись с кожей стали ещё твёрже.

Подхватив здоровой рукой Заучку под попу, понёс в свою комнату. Уложил на скомканную простынь. Потянулся к собственной ширинке, но разбитые пальцы не слушались. Костяшки саднило, боль в них неприятно пульсировала, не давая мне справиться с пуговицей.

Ульянка сползла с кровати. Сначала стянула с себя джинсы, потом приспустила трусики с округлых бёдер до колен. Немного поерзала, и те соскользнули к её щиколоткам.

— Зализывать вину можно и не расстегивая ширинку.

Она опустила взгляд в пол и закусила губу от предвкушения. Должен признать, ещё никогда и ни одной девушке не удавалось поставить меня на колени. А сейчас я почти смиренно сделал это сам.

Опустился на колени перед Улькой. Одну её ногу закинул себе на плечо. Влажно коснулся внутренней поверхности бедра. Языком повёл выше. Лизнул уже влажное лоно. Слегка, лишь кончиком языка нырнул чуть глубже.

Губами поймал дрожь её тела. Услышал сладкий стон и почувствовал, как пальчики зарылись в волосы на моей макушке. Несмело мелкая подталкивала мою голову, задавала ритм, с которым мой язык должен был доставлять удовольствие. А я торопливо приближал её к оргазму. Но ощутив, как Ульянка часто задышала и начала пульсирующе подрагивать, я остановился.

Порывисто встал на ноги, развернул мелкую к себе спиной. Надавил на поясницу, побуждая Ульяну локтями упереться в матрас. Раздвинул пошире её ноги. Ладонью провёл по влажным от собственной слюны складочкам. Немного поиграл с тугим от возбуждения клитором.

На пике своего желания быть внутри этой горячей девчонки, сам справился с пуговицей и молнией на джинсах. Вытащил член, не утруждая себя снятием брюк и белья.

Резким толчком вошёл до самого упора. Услышав девичий стон, чуть с ума не сошёл. Моя…

Замер на секунду, упрашивая самого себя не забывать о контроле, раз о контрацепции мы уже забыли.

Мне хотелось оттянуть момент разрядки, но Улька в нетерпении сама начала насаживаться на член, ритмично подмахивая бёдрами.

Мелкая после пары фрикций распласталась на матрасе, громко вскрикнув. Я кончил следом за ней, стрельнув спермой на упругую попку.

Однозначно, после ссор секс ярче, острее, желаннее, особенно с такой малыхой… сладкой… эмоциональной… горячей.