Глава 13.

Дамир Королёв

– Барьеры у тебя в голове. Я любил тебя всё это время, и не было ни дня, чтобы я о тебе не думал... Мир... Мирослава. Малыш мой.

– Дамир, – рыдает она и трясётся, закрывая рот рукой. Всхлипывает. Тонет в эмоциях. А я ничего сделать не могу, мне самому больно.

– Я не буду с тобой, – вырывается из неё болезненное. – Нет, не буду! Рома – мой парень! Так нельзя с людьми. Просто нельзя!

– Малыш... В тот вечер... Здесь был твой отец... Возле нашего дома. Снова.

Она замирает. А я знаю, что пора рассказать. Это уже не имеет никакого смысла, хоть и рассказывать такое очень неприятно. В моём горле и сейчас стоит здоровенный ком, будто металлическим грузом оседающий в глотке. Царапающий своими острыми краями и не дающий нормально говорить.

– Он показал мне письма... Наши родители встречались ещё до брака твоей мамы... Она думала, что ты от моего отца. Мир и Дамир. Они планировали назвать нас так... Отец назвал меня, мама тебя... Когда я увидел всё это… Меня разорвало. Я жить перехотел, когда подумал, что ты можешь быть…

– Дамир, что ты говоришь?! Что ты такое несёшь, чёрт тебе дери?!

– Это правда... Всё это правда. Я с ума сходил. Думал, мы родные по отцу. Хотел сдохнуть. Я ведь только поэтому тебя тогда оставил. Только поэтому улетел. Не мог в глаза смотреть... Не мог общаться... А если бы ты узнала... Не мог я этого допустить, вот и свалил. Я только из-за аварии узнал правду. Что ты мне никто... По группе крови и тесту ДНК. А до этого я... Блядь, Мира... Мне было ужасно хуёво. Я думал, что буду носить это в себе, не хотел, чтобы ты узнала...

– Ты... Ты несёшь какую-то чушь. Что за бред, Дамир?! Какие мы с тобой... Нет, это чушь, нафиг. Я отказываюсь в этом участвовать...

– Мира, да подожди, – пытаюсь я взять её за руку, но она её отдергивает. На ней, блин, лица нет. Выглядит как живой мертвец. Я понимаю, что звучит ужасно, но это ведь чистая правда.

– Нет, не ходи за мной! Не трогай меня, – она подбирает свой телефон и пулей убегает из моей комнаты.

А я понимаю, что своим рассказом огорошил её не меньше, чем себя тогда... Блин, как же мне хреново. Это словами не передать. Внутри штормовое, ураган, землетрясение. Всё сразу...

Я места себе не нахожу. Бежать за ней? Тупо... Не могу же я к ней приклеиться. Ей, наверное, тоже надо всё обдумать... Понять, блин, меня... С мамой поговорить, в конце концов...

Целый час я, как неприкаянный, жду, что вернётся, но её всё нет и нет.

Иду в её комнату сам. Стучусь, приоткрываю дверь и понимаю, что она лежит на кровати, отвернувшись к стене, и обнимает подушку. Свёрнутая калачиком, не произносит ни звука.

Я прихожу туда и сажусь рядом. Молчим... У меня внутри всё колотится. Рвёт и мечет. Тяжело носить в себе, но вылить, как оказалось, ещё сложнее.

– Мир...

– Дамир, уйди. Я хочу побыть одна.

– Ты вправе злиться... Я должен был рассказать. Может, мы бы как-то разобрались, но я был не в состоянии... Я даже... Слышать твой голос не мог... Мир... Поверь мне. Прости меня.

– Пожалуйста, уйди, – бесцветным голосом заявляет она, вынуждая меня окончательно проглотить все свои надежды о примирении... Она реально разлюбила, да? Ничего уже не вернуть... Я всё разбил. И уже не склеить.

– Я у себя, если что, – ухожу. Спускаюсь вниз и иду к бару отца, вынув оттуда виски. Наливаю стакан и ухожу обратно в свою комнату.

До самого утра не могу уснуть. И до самого утра она так ко мне и не приходит.

А ближе к восьми я слышу, как за ней вновь приезжает тот самый Рома. Смотрю в окно, как она выходит и плачет, обнимая его. Он жалеет, что-то говорит, а у меня в груди образуется камень. Хочу сдохнуть, едва увидев, как её успокаивает и трогает другой...

Она с ним уезжает... Просто садится в машину и уезжает, а я так и смотрю в одну точку. Туда, где они стояли и обнимались. Боль не отпускает ни на минуту... На что я вообще надеялся? Я ей уже никто.

Просто тень. Воспоминания… Она, наверное, и не помнит толком ничего. Вычеркнула, забыла.

Спускаясь вниз, вижу, что мачеха собирается куда-то, передавая малыша няне.

– Дамир, Мира уехала. Мне с больницы позвонили. Азхар пришёл в себя. Поедешь со мной?

– Да, конечно. Сейчас, только лицо умою и отвезу нас.

– Хорошо.

Хотя бы одна добрая весть... Иначе можно и крышей поехать. Я и так весь на нервах... Так хотя бы отца увижу в добром здравии.

Собираюсь быстро. И похрен, что вообще не спал. Везу мачеху к нему, и нас запускают в палату.

– Пока не долго...

– Привет, бать...

– Вернулся... Долго тебя по свету мотало...

Твоими стараниями, хочется сказать, но я молчу. Он же только пришёл в себя. У меня ещё будет время вылить ему говна за всё. Когда он придёт в норму.

– Дорогой... Я так волновалась, – мачеха рыдает у него на груди, а он её успокаивает.

– Всё хорошо... Я вернулся. Виновника задержали?

– Нет, Азхар... Ещё нет. Вторая машина была без номеров. И скрылась с места ДТП.

– Ублюдок... Я же точно помню, что Вадим ехал по правилам... Сукин сын.

– Успокойся, любимый... Всё будет хорошо.

Мне странно за ними наблюдать, но теперь я хотя бы знаю, почему их чувства такие сильные. Они ведь тянутся с молодости.

– Где Мира? Как она? – спрашивает отец.

– Нормально, родной. Она в порядке. На парах.

– Хорошо. Это хорошо.

Проглатывая ком в горле, думаю о том, что она там с ним... В универе. Она сделала свой выбор. Я ведь всё ей рассказал... Душу наизнанку вывернул. Сознался.

А она всё равно уехала с ним… Не захотела со мной говорить.

Да и отец очнулся...

Значит, мне пора валить отсюда обратно...