Глава 23.

Дамир Королёв

Хотел сделать сюрприз Мирославе, поехал не только за мороженым, но и за приятностями. Собирался купить ей красивое платье и сводить куда-нибудь в театр. Увидел пропущенные только без пятнадцати пять, а когда начал перезванивать, она уже не брала трубку.

И вот сейчас я еду в универ, чтобы встретить её, но на крыльце она не появляется, и приходится спрашивать у других студентов.

– Их группу, кажется, раньше отпустили.

– Да, точно у Александры Ларионовны сегодня отцу плохо, она отменила последнюю.

– Ладно, спасибо.

Подъезжаю к дому. Поднимаюсь, но её так и нет. Куда она, блин, запропастилась-то?! Если даже пошла куда-то с той же своей Юлей, почему не сбросила короткое сообщение? Что сложного? Я и так, бля, постоянно на нервах. Звоню, звоню и не берёт.

Остаётся один вариант. Позвонить её этой подружке. У меня ведь ещё с того раза остался её номер. Не особо хочется, конечно, контактировать. Она мне ещё тогда показалась приставучей прилипалой. Я терпел её только ради Мирки.

– М-м-м, – поднимает трубку и мычит.

– Привет. Мирославу когда видела в последний раз?

– Мог бы извиниться для начала!

– Ну, извини. Так и?

– За ней отчим с матерью приехали. Нас отпустили с последней пары... Она с ними уехала.

– Она чё? Говорили чё-то?

– Нет, но он смотрел жутко напряженно...

– Ясно. Спасибо.

Скидываю трубку и весь на нервозе. Набираю отцовский номер, сжимая челюсть. Как же люто он меня бесит. Просто нереально закручивает меня всего в узлы. Постоянно что-то ему не так. Вот я как чувствовал. Он упёрся рогами и теперь мучает нас.

– Мирослава где? – сходу спрашиваю, стоит ему взять трубку

– Дома, Дамир, где и должна быть.

– Трубку почему не берёт? Ты запрещаешь?

– Что за ересь?! Она за братом смотрит. Укачивает его. Отца выписали, мог бы порадоваться.

– О, бля, я очень рад! Особенно тому, что ты снова лезешь в наши отношения! Просто восхитительно!

– Полегче на поворотах, Дамир. Ты уже нарываешься. Прекрати балаган. Мирослава сама тебе всё объяснит. Приезжай и поговорите. Всё сразу встанет на свои места.

Как же я сейчас взбешён. Боюсь разбить ему морду. Мне кажется, я вполне сейчас могу. Ибо кроет злобой, как ночь чёрным покрывалом. Только её забрал, так нет же. Нужно было, сука, обязательно всё испортить.

Сжимая руль до боли, еду к отчему дому. Мороженое растаяло к хренам, настроение безвозвратно утеряно, а на душе совсем не радужное послевкусие. Ощущение какой-то подставы… Ёбанное предчувствие.

Подъезжаю туда и захожу внутрь. Вижу отца, который смотрит на меня волком и мачеху, которая держит его за локоть и будто останавливает.

– Где она?

– В детской.

Иду к ней и к Марату. Вхожу. Она выглядит испуганной и держит его на руках, покачивая. Что-то напевает, но замолкает, как только видит меня.

– Поговорим?

– Почти уснул. Я сейчас. Ты иди в гостиную, – шепчет она, и я слушаюсь. Ухожу оттуда в подвешенном состоянии. Тут ребёнок. Я не хочу ругаться. И вообще считаю неразумным ей здесь жить. У них своя семья, у нас почти своя. Пусть всё идёт своим чередом. К чему эти сложности??? Что он опять удумал?

Когда Мира выходит, то садится рядом со мной и смотрит с грустью в глазах.

Её мама уходит на кухню, и мы остаёмся втроём.

– Твой папа не сказал тебе?

– Сказал что?

– Я не смогу там жить. С тобой... И некоторое время нам придётся побыть порознь.

– Чего, нахрен?! Мир, ты чё?

– Слушай, мне тоже не нравится такой исход, но другого выбора нет, потому что...

– Потому что я баллотируюсь в Депутаты. А если народ узнает о вас обоих. Будет скандал, – нагло влезает в диалог отец.

– Да мне вообще похрен, что ты там удумал, ясно?! Я год, сука, потерял из-за тебя! Сдохнуть хотел без неё! Думаешь, отдам теперь?! Хрен тебе на лопате!

– Дамир! – рычит отец, а я резко встаю, но Мира хватает меня за руку.

– Слушай... Ну, мы же в состоянии потерпеть... Твой папа только пройдёт выборы и всё...

– А потом придумает ещё и ещё, чтобы мы просто не были вместе, да?! Потому что его по какой-то неясной причине триггерит от этого! Но это не моя вина, слышишь?! Не мои проблемы! Это твои проблемы, раз тебя это не устраивает, – закрываю Миру собой. – Я забираю её обратно.

– Дамир, послушай, – шелестит она сзади. У меня всё тело окаменело. Так в груди болит, что каждый вдох кажется пыткой. Я столько ждал её. Целый год мечтал о ней. И теперь – потерпите. Живите порознь... Пошёл ты, папочка. – Мы не можем просто взять и всё испортить.

– Кому и что мы испортим?! Как любовь может что-то испортить?! Портят недосказанности, вот такие выкрутасы, – смотрю на отца.

– Ты хочешь, чтобы вас нафотали и писали везде, что вы извращенцы?!

– Мы, сука, не родные! Это не извращение!

Секунды не проходит, как я срываюсь и даю ему в таблет кулаком. Мира кричит. Прибегает её мама. Я хочу его убить... Он не просто надавил на больное, он мне все былые раны разворотил одной фразой. Козлина хренов.

Хорошо, что я вовремя останавливаюсь, потому что понимаю, что он вышел из комы, а Ольга уже перекрыла мне доступ к нему.

– Дамир, что ты творишь?! – ругает меня Мира. – Уходи отсюда! Ты на нервах! Успокоишься, мы поговорим!

– Мира!

– Успокоишься и поговорим, говорю!

Она плачет, а я, срываясь на псих, бью стену в прихожей и ухожу оттуда, взбешённый и озлобленный, как сам Дьявол во плоти.

Отец точно сошёл с ума, если думает, что я отпущу её обратно…