ГЛАВА 34

АРИНА

Третий день моего ада. Я сгораю заживо внутри, снаружи не показываю этого. Друзья стремились разговорить, но все усилия разбивались об стену, которую я воздвигла. Смирившись, Полина и Егор сменили тактику: находясь рядом и поддерживая. Сегодня заезжала к бабе Нюре: меня пропустили в реанимацию, оказывается, я в списке близких родственников. Говорить ей нежелательно, по большей степени болтала я, рассказывая всякую ерунду из своей студенческой жизни. Но как бы я ни старалась изобразить беззаботность, старую женщину обмануть у меня не вышло. Всё время моей болтовни баба Нюра внимательно следила за мной.

– Арина, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Да… я вроде всё поведала, – как дурочка пожала плечами.

– Что у вас приключилось с Матвеем?

–… ничего, мы нормально ладим, – произношу с запинкой, – я даже борщ варила, и он ел, представляете? – попыталась отшутиться и принужденно засмеялась.

– Говоришь, ел, – как-то задумчиво сказала баба Нюра.

– Наконец-то, старая ты перечница, с возвращением на грешную землю, – радостно произносят со входа в палату.

Вздрагиваю от неожиданности и узнаю входящую Алевтину Петровну.

– Добрый день, – здороваюсь.

– И тебе, девочка.

– Со вторым днём рождения, – переключает внимание на бабу Нюру.

– Скажешь, тоже, – отмахивается. – Я вас не брошу.

– Ты извини, я без букета, врач у тебя – старый маразматик, считает, что цветы могут навредить здоровью и спровоцировать аллергию, – высокомерно хмыкает.

– Это тот самый маразматик, который в студенческие годы замуж звал, Алевтин? – подтрунивает баба Нюра.

– Анна, ну ты вспомнила, – фыркает, — чего не помню, того и не было.

И они обе хохочут: бабушка Дениса – заливисто и от души, баба Нюра – тихо и с трудом.

– Арин, ты говорила, у тебя сегодня смена. Езжай, отдохни перед работой. Нам с Алевтиной есть, что обсудить.

– Да? – удивляется, аристократично задирая бровь.

– И правда, пора, – понимаю намёк оставить старушек наедине. Поднимаюсь и суетливо собираюсь под пристальными взорами женщин. Приближаюсь к постели больной и, обнимая одной рукой, чмокаю в щеку. – Я послезавтра приду. До свидания, – говорю и выхожу из палаты.

Любопытство гложет, о чем собрались шушукаться старушки?

Спешным шагом устремляюсь к метро, на улице сегодня зверски холодно, укутываюсь и дышу носом в шарф, начало ноября, и этим всё сказано. Я в осенних кроссовках, ботинки порвались, а приобрести новые смогу в день аванса. И холодный душ дал свои досадные плоды: я заболела. Горло болит и температура, правда невысокая, но противная, от которой ломит тело и знобит. Вынимаю из сумки леденцы для горла, забрасываю в рот и спускаюсь в метро.

Я работаю сегодня с часу дня и до девяти вечера, нужно продержаться и не разболеться окончательно. Вообще, мне нравится моя работа, в кофейне уютно и спокойно. Моя смена всегда начинается с едва уловимого аромата свежесваренного кофе и дребезжащего звонка колокольчика при входе. Мне нравится запах обжаренных зёрен и звуки приготовления напитков, лёгкий хаос от желающих получить свою порцию кофе. Обожаю аромат выпечки. В течение дня я сталкиваюсь с разными историями жизни посетителей: кто-то спешит на встречу, кто-то наслаждается моментом покоя. Для меня каждая чашка кофе – это маленькая история.

Забегаю в кофейню, по-быстрому сменив напарника, завариваю чай: с имбирем и лимоном, предвкушая, как я его выпью. Звон колокольчика и открывающаяся дверь привлекает моё внимание. Замираю и покрываюсь морозным липким потом от страха, в кофейню заходит Михаил. Окидывает помещение взглядом: посетителей нет и мы одни.

– Здравствуй, Арина, – вертит головой по сторонам и его лицо уродует улыбка психически нездорового человека. – Я вымотался тебя выслеживать и выжидать удобного момента, – не торопясь, вразвалочку, этот псих подкрадывается ко мне.

– Что тебе от меня нужно? – перехожу сразу к сути его появления здесь. Попутно размышляю, нажимать тревожную кнопку или нет.

– Всё тоже, дрянь! – насмехается, окидывая меня грязным взглядом. – Твоя дура-мамаша решила меня кинуть, – осматривает стены и потолок глазами, ища камеры.

Их нет, блин, и это очень паршивого. У нас маленькое, уютное кафе с выпечкой и кофе, необходимости в такой безопасности нет.

– А я при чем? – пытаюсь заговорить его и делаю шаг в направлении кассового аппарата, под которым находится кнопка.

– Стой, тварь, где стоишь, – кричит на меня, догадываясь о моих намерениях.

– Хорошо, – замираю, чтоб не вывести из себя и не спровоцировать его на большую агрессию, нужно тянуть время, рано или поздно зайдут посетители. – С чего ты решил, что мама тебя кинула?

– А с того, что она не отвечает на звонки, всё бросила и уехала. Серьёзные люди недовольны и передали ей привет через меня. У меня рёбра не успевают срастаться из-за нерасторопности Ирины.

– И? Мне она тоже не звонит. Да и сам понимаешь, на островах связи нет, – обманываю я.

– Дрянь, значит через тебя передам привет Ирине, – делает рывок в мою сторону, не успеваю даже вскрикнуть от его быстроты. Больно хватает за волосы. – Я тебе сейчас послание на лице нарисую, думаю, мамаша твоя после него за ум возьмётся, – плюясь, сквозь зубы цедит свою угрозу Михаил. В его руке я обнаруживаю складной нож, щелчок – и лезвие выскакивает наружу.

– Отпусти, – вырываюсь, моё тело бьёт сильная дрожь, сердце пытается пробить в ужасе грудную клетку.

Картинки годовой давности проносятся в голове.

Тёмный подъезд, кулак и глухие удары, падение на холодный бетон площадки. Пинает ногами… Стараюсь прикрыть голову и лицо руками. Боль… Грубые слова Михаила, расплачиваюсь за то, что пыталась маме открыть на него глаза.

Меня погружает в бездну страха: снова я одна, и снова он. Дышать трудно, перед глазами чёрные мушки, меня волной накрывает паническая атака. Чувствую, как тело становится ватным, и я готова погрузиться в спасительную тьму…

К щеке прижимается лезвие, и холодный металл отрезвляет. Выныриваю, немного приходя в себя, и начинаю отбиваться. Вцепившись обеими руками в руку Михаила, пытаюсь оттолкнуть от себя. Звон колокольчика над входом звучит, как сигнал помощи.

–… да что ты понимаешь в гонках, говорю шестилитровый мотор не решает всех вопросов… – узнаю голос Дениса.

– Да, расскажи мне, что ты и на один-и-шесть сделаешь всех, – хмыкает мой сводный брат в ответ.

– Девяносто восемь процентов!

– Да-да, на пердячей тяге если только, – веселится Царёв.

– Что здесь происходит? – рявкает Тимофей. – Мужик, освободи девчонку! – повисает пауза. Михаил, ориентируется стремительно, убирает нож и в его глазах вижу панику. Матвей подлетает к обидчику и прикладывает ударом кулака в челюсть. Михаил от неожиданности отпускает мои волосы и отлетает к стеллажу. Рамки и декор, стоящий на полках, начинает падать на пол, создавая грохот. Рывок – и я в объятиях, меня успокаивающе гладят по спине. Поднимаю глаза и встречаю сочувствующий взгляд Дениса.

– Спокойно, – улыбается мне. – Сейчас мы его проучим.

Матвей поднимает Михаила за ворот куртки и бьёт в живот, что-то тихо цедя ему сквозь зубы. Тянет за шкирку на выход и вышвыривает с крыльца. Закрывает дверь и натыкается взглядом на меня в объятиях Дениса.

– Это кто? – стиснув челюсть, задаёт вопрос.

– Психопат какой-то, – отвечаю дрожащим голосом.

Парни переглядываются и кивают друг другу.

– И что он хотел? – подозрительно сощуривается Матвей.

– Не успела узнать, – меня накрывает от напряжения, и я начинаю рыдать.

– Мот, от@ебись от девчонки, – разворачивает меня спиной Денис и ведёт в сторону столиков для посетителей.

Я опасаюсь смотреть на Царёва, эмоционально я истощена. Мне очень больно от его поступка. Теперь ещё жутко от действий Михаила, сегодня мне повезло, но этот урод не остановится, пока меня не достанет. Неужто мама решила последовать совету и начать жить с Сергеем Владимировичем по-настоящему?

– Присаживайся, я тебе сейчас чай сделаю, – подталкивает меня Денис к дивану.

– Тим, давай уберем этот хлам, – просит друга Матвей.

Возвращается к входной двери. Распахнув, переворачивает табличку на “Закрыто”.

– Меня оштрафуют, – всхлипываю и пытаюсь сказать ему, чтобы не закрывал кофейню.

– А лучше бы уволили, – парирует в ответ.

– Мне не лучше, – заявляю, обиженно вытирая слёзы.

– Да, конечно… – закатывает глаза и помогает Тимофею убирать мусор.

– Твой чай, – ставит чай и мёд на стол Денис. – И если болеешь, сиди дома и лечись, – склоняется и говорит шёпотом.

Виновато киваю, хотя не должна чувствовать вину, но она есть, даю понять, что я его услышала. Пью чай и слежу за парнями, наводящими порядок, — Денис ковыряется в телефоне, через раз кидая взгляд на то, что отправляется в мусорные пакеты. Ребята справляются быстро. Матвей из-под нахмуренных бровей окидывает меня взглядом и спрашивает:

– Работать сможешь?

– Да, – выпив горячего чая, согревшись и придя в себя, отзываюсь с твёрдыми нотками в голосе.

– Значит, открываю твою богадельню, – снимает табличку с двери.

– Разбитые рамки и тарелки заказал, нашел похожие. Завтра все доставят, – сообщает Денис, теперь понятно, что он делал в телефоне.

– Спасибо, – на глазах опять слёзы, мне очень приятна их сегодняшняя забота.

– Отлично, – кивает Матвей. – Ты до скольки? — перемещает внимание на меня.

– До девяти вечера.

– Я в машину за ноутом, поработаю здесь, – ставит перед фактом.

Слабо улыбаюсь и ничего не отвечаю, не желаю сейчас выдумывать себе романтических иллюзий, это просто-напросто забота как об одном из членов семьи.

– Арин, приготовь кофе, пожалуйста, рубит спать, просто капец! – отвлекает меня от мыслей Тимофей.

– Сейчас. Денис, тебе кофе?

– Мне тоже и кусочек “Захера”, – прилетает от вернувшегося Царёва.

– И я бы десерт съел, давай “Штрудель вишнёвый” и кофе, – заказывает Денис.

Приношу всё за столик ребят и расставляю, сознательно без счёта, должна же я как-то отблагодарить за спасение. Через полчаса кофейня заполняется посетителями. Время летит быстро, за работой оставляю все мысли о произошедшем на втором плане. Ребята встают из-за столика и прощаются с Матвеем. Денис подходит к кассе и оставляет две красные купюры.

– Это за вкусный кофе и десерты, ты забыла принести счёт, – подмигивает, направляясь на выход.

– Я и не собиралась, – лепечу в растерянности.

– А зря, любой труд должен оплачиваться, – бросает Тимофей и выходит из кофейни.

Две пятитысячные купюры красиво лежат на прилавке. Это однозначно много за кофе и десерты. Сдача – мои чаевые?

Чувствую, как мурашки бегут по телу врассыпную, взглядом упираюсь в глаза Матвея. Смотрит с похотью и страстью, жаля меня и сбивая дыхание, память услужливо подкидывает воспоминание, как он меня целовал и ласкал. Не могу отвести от него глаз, меня магнитом манит к нему. Чувствую, как грудь наливается томлением, и внизу живота непривычно сладко ноет и тянет. Его глаза делаются чернее ночи, и он, прищуриваясь, сжимает зубы. Понял, о чём я размышляю? Между ног становиться влажно и мне от этого дискомфортно. Он слишком мощную власть имеет над моим телом. Зажёг меня всего лишь взглядом! Интересно, а он хоть немного возбудился?

– Девушка, принесите “Веганскую шарлотку” и зелёный чай, – доносится до моего возбуждённого мозга заказ с пятого столика.

Матвей разворачивается и смотрит на неё, девушка извиняющимся взглядом отвечает. Отворачивается, но взгляд больше ко мне не возвращает.

Доработав до конца смены, закрываю кассу и навожу порядок. Приняв душ и переодевшись, подхожу к машине Царёва, мечтая быстрее попасть домой и укутаться в одеяло.