4 глава

Поездка в Дубай завтра утром, и у меня есть день, чтобы собраться, отдохнуть от перелета и тусовки, а еще переварить информацию, что сводный братец хорош в постели. И мне придется с этим жить.

Заваливаюсь на кровать и глубоко вздыхаю. До сих пор не верю, что попала в такую странную ситуацию. Прошлой ночью я отдалась незнакомцу, и он оказался моим сводным братом.

Бог ты мой! Я словно попала в мелодраму. Такие постоянно крутятся по «Домашнему» или «России 1». Это вызывает приступ смеха, но я держусь, чтобы не засмеяться на весь дом.

Мысли кружатся, сердце бешено колотится, а горькая ирония смешивается со стыдом и неловкостью.

Щелчок замка на двери привлекает мое внимание. Приподнимаюсь на локтях и жду, кого принесло ко мне. Хотя, кроме, мамы навряд ли кто-то заявится.

И да, я права. В проеме появляется мама с широкой и счастливой улыбкой. Она светится, как солнышко. На самом деле я очень редко видела ее в таком состоянии. Несмотря на натянутые отношения, я рада за маму.

— Не собираешься еще? — она заходит в комнату, вертит головой в поисках чемодана.

— Чуть-чуть полежу, можно? — вырывается быстрее, чем я успеваю подумать.

Мама закатывает глаза и цокает в ответ.

— Ладно, — возвращается обратно к двери, — и, Альбина, не исполняй, не хочу за тебя краснеть, — говорит с натянутой улыбкой и скрывается за дверью.

Стоило мне несколько секунд назад порадоваться за мать, что она, наконец-то, нашла любовь, как она вываливает на меня такое. Неужели я когда-то ее позорила? Становится обидно от этих слов, лететь, соответственно тоже никуда не хочется. Может притвориться больной? Навряд ли они потащат с собой в самолет больную?

А это идея!

Только актриса из меня плохая и это не прогул школьных уроков. Когда я имитировала температуру и кашель, мама оставляла меня дома, но не верила ни единому слову, а заваливала меня кучей домашней работой. Это я быстро просекла и больше липово не болела.

Закрываю глаза, а воображение рисует Матвея. Страстного, сильного, властного, наглого. Воображение оживает, и воспоминания начинают подкидывать картинки — он берет меня сзади. Я ощущаю каждое его движение, каждое прикосновение, и это доставляет мне невероятное удовольствие. Дыхание учащается, а сердце бьется быстрее. Внизу живота пробуждается желание, острое и неотвратимое, а в трусах уже мокро.

— Блять! — бью кулаками по кровати, распахиваю глаза и выкрикиваю очередное ругательство. Потому что вместо того, чтобы увидеть стену напротив, встречаю довольную физиономию братца. — Какого хрена тебе надо?

Он молчит, сверлит меня взглядом. От которого в трусах уже потоп. Но я не покажу ему, что мокну при мысли о прошлой ночи.

— Ты оглох, придурок⁈ — сажусь в позу лотоса, хватаю небольшую подушку и кидаю в его довольную физиономию.

Матвей ловко ловит мое мягкое оружие и смеется. Он сейчас выглядит очень красивым, наверное, в универе все девчонки сохнут по нему и хотят оказаться с ним в постели.

Братец преодолевает расстояние от стенки до кровати за несколько шагов. Наклоняется и скользит по моему лицу взглядом. Дыхание перехватывает от близости.

— Пиздец, как хочу тебя поцеловать, зеленоглазка, — проговаривает охрипшим полушепотом, отчего мурашки табуном скачут по коже.

Бросаю взгляд на его губы, они красиво изогнуты в улыбке, обнажая ровный ряд зубов. Он само совершенство, даже изъянов нет. Правда, словно сошел с обложки модного журнала.

Хотя нет, есть один огромный минус, — его невыносимый характер. Стоит об этом подумать, как вся воинственность собирается внутри и выплескивается на Матвея.

— Пошел ты, идиот! — толкаю его в плечи. Матвей отшатывается и еще шире улыбается. — Забудь, что было! Хотя, там и запоминать-то нечего, — хмыкаю, показываю все безразличие к прошлой ночи.

Вру и, надеюсь, не краснею, потому что мое вранье раскусить очень легко. Но братец воспринимает мои слова всерьез. Он сначала удивляется, и я надеюсь, что это заденет его самолюбие, он свалит и больше не приблизиться ко мне. Но потом подходит и, наклонившись, несколько секунд смотрит мне в глаза. Словно читает мысли, роется в самых тайных уголках и читает секреты.

— Отшлепать бы тебя за вранье, сестричка, — довольно произносит и резко отстраняется. — Но это потом, — заканчивает непонятной фразой и покидает мою комнату.

Я прибью его или утоплю в море.