Глава 20. Никас

Некоторое время мы оба молчали. Ева была в шоке и даже не скрывала этого. Впрочем, я тоже был под впечатлением от выступления этого Костомарова. Мысли крутились разные. И учитывая, что в письме Лауры мы прочитали о том, что она, как минимум, была беременна от отца, то… То невольно закрывались сомнения.

— Что ты думаешь? — робко спросила Ева.

— Не знаю. Но все выглядит очень подозрительно. Будто кто-то выжидал нужный момент.

— Думаешь, это может быть подставой?

Что-то в ее голосе насторожило меня.

— Тебя что-то смущает? — Она отвела взгляд, и я лишь сильнее убедился в своих подозрениях. — Ева? Что случилось?

— Я… — она запнулась и виновато посмотрела на меня. — Я знаю этого парня.

— Чего?! Откуда?

— Мы как-то познакомились в магазине в торговом центре. Я налетела на него, а он меня удержал, чтобы я не упала.

— Он приставал к тебе? — напряженно спросил я.

— Нет, просто предложил выпить кофе. Я ждала Мирона, поэтому согласилась.

— И? Что было дальше?

— Мы поболтали. Мне, правда, показалось, что он, ну… флиртовал со мной, — она смутилась и покраснела.

— И все? Больше вы не виделись?

— Так, переписывались.

— Ева, — с нажимом произнес я. — Вы больше не виделись?

— Виделись… позавчера. Когда я поехала в город.

— Он снова тебя подкараулил?!

В голове уже начали крутиться различные варианты того, как далеко мог зайти Костомаров в своем безумном плане.

— Нет, я сама ему позвонила, — тихо ответила она.

— Сама?! Чем ты думала? А если бы он что-то сделал? Ева…

— Что Ева? — тут же вскинулась она. — Как я должна была догадаться, что он… Он может быть моим братом! Как?

— Ты должна была рассказать мне!

— Что рассказать? Что познакомилась с парнем в торговом центре? Серьезно? Я, наверное, как-то упустила тот момент, когда мы вдруг стали близкими друзьями!

— Мы не друзья! — рыкнул я в ответ.

— Вот именно, Ник! Вот именно! Мы не друзья, не брат с сестрой… Мы — никто друг другу, понимаешь?

Эти слова упали между нами, укрепляя ту стену, что уже была.

— Вот, значит, как, — качнув головой, сделал шаг назад, чтобы хоть немного ослабить ту боль, что разливалась в груди. — Никто…

— Ник! Я не… Прости, я ляпнула, не подумав.

— Полагаю, ты просто озвучила то, что думаешь, — с трудом ответил я.

— Нет, Никас! Нет! Я просто… Я запуталась, понимаешь?

— Ты сказала, что хочешь уехать. Ты бежишь, Ева. Не дала ни малейшего шанса разобраться, попробовать. Ты все уже решила. И я… Я принимаю это.

Озвучить это было невероятно сложно. Внутри все горело от того, что я произносил. Все восставало против! Я хотел совсем иного. Но имел ли я на это право?

Нет.

— Ник, я… — Ева было шагнула ко мне, но я тут же выставил ладони перед собой, боясь, что стоит ей только ко мне прикоснуться, и я слечу с катушек. Совсем как в тот раз.

И вряд ли смогу притормозить. Только напугаю еще сильнее.

— Не стоит. Сейчас надо подумать о другом.

С огромным трудом отвернулся и сделал шаг в сторону двери. Только бы сохранить между нами дистанцию, только бы не наломать дров. Опять.

— Что в том конверте? — донеслось мне в спину.

Я напрочь забыл про то, что отдал Алексей Викторович. Достал конверт и вскрыл. Внутри оказался листок бумаги.

Еще одно письмо.

Поднял взгляд на Еву — та выжидающе смотрела на меня.

— Что там? — робко спросила она.

Опустил взгляд и бегло просмотрел написанное. Это однозначно был почерк отца. Вот только содержание… Твою ж налево-то! Эти тайны когда-нибудь закончатся?

— Что такое? — встревоженно спросила Ева, как только я снова посмотрел на нее. — Что-то плохое, да? Он еще в чем-то признался?

— Можно и так сказать, — выдохнул я.

— Ну, не молчи же! Что там еще? Какие-то условия для получения наследства, или что?

— Нет, там речь не об этом. Но, кажется, шансы, что Виктор и правда наш брат, только что значительно выросли…

Я снова опустил взгляд и перечитал написанное:

“Сын. Никас.

Если ты это читаешь, то, видимо, я не справился и не успел рассказать тебе все сам. Мне жаль. Это была моя страховка. Я надеялся успеть. Но, очевидно, не смог.

Возможно, прочитав дальше, ты разозлишься, но хочу сразу сказать, что я действовал в интересах вас обоих — и твоих, и Евы. Я люблю вас. Вы оба для меня — родные. И я не собирался рассказывать правду, пока не увидел, как ты на нее смотришь. Не сомневаюсь, что это останется в тебе. Потому что именно этот взгляд был у меня, когда я смотрел на Лауру.

Первое, что ты должен знать — для ваших чувств нет преграды. Я не являюсь биологическим отцом Евы, хоть и люблю ее, как родную. Тот, кто дал ей жизнь, не был достойным человеком, поэтому я бы не рекомендовал его искать. Надеюсь, что вы сможете найти дорогу друг к другу. Как бы ни сложились ваши отношения в дальнейшем, Никас, я прошу — позаботься о ней. Будь рядом.

И второе — это просьба. Вскоре после рождения Евы ее мама снова забеременела. Мы не планировали — это вышло спонтанно. И потому беременность протекала слишком тяжело. Настолько, что пришлось искать специализированную клинику за границей. Ты вряд ли помнишь это.

Мы ждали мальчика. Но, к сожалению, ребенок родился мертвым. Лаура винила во всем себя — что недоглядела, не уследила за собой. Это был очень тяжелый удар для нас обоих. Особенно когда выяснилось, что больше детей у нее быть не может. Однако незадолго до смерти она стала сомневаться в том, что наш сын и правда умер. Я не воспринял ее слова всерьез. Слишком больно было вспоминать об этом.

Но когда нашел ее прощальное письмо, что-то заставило меня все перепроверить. И я наткнулся на некоторые нестыковки. Прошло слишком много лет, так что пройти по свежему следу у меня не вышло. Но прошу, сын, закончи то, что я не успел. Проверь то, что случилось тогда. Если ты все же решишься выполнить мою просьбу, то наш адвокат отдаст тебе второй конверт. И если все же наш мальчик окажется жив, не бросай его.

Прости за то, что порой был слишком строг к тебе, что, возможно, давал меньше, чем должен был. Я люблю тебя, сын. Тебя и Еву”.

Затем молча отдал Еве письмо, а сам отошел к окну.

Брат. У меня и правда мог быть брат. Этот самый Виктор вполне мог оказаться тем самым мальчиком.

Либо же кто-то узнал о том, что искал отец, и решил на этом сыграть.

— Ты думаешь, это правда он? — тихо спросила Ева. Я так увлекся своими мыслями, что не услышал, как она подошла.

— Я не знаю. Но шансы, как видишь, велики.

— Все это так странно, — задумчиво произнесла она. — За последние недели я столько всего узнала про наших родителей, про нас. Такое чувство, что я совсем их не знала…

Она выглядела так потерянно, что я даже не задумался — просто притянул к себе и обнял, чтобы выразить поддержку.

— Я понимаю тебя.

Все ждал, что Ева оттолкнет меня, отстранится и отойдет. Но нет. Так и стояла, прижавшись ко мне. И я ловил кайф от каждого мгновения, от того, что мог вдыхать ее запах, чувствовать тепло ее тела.

Потому что скоро все это будет мне недоступно.

Когда она улетит обратно…

— Что ты будешь делать? — спросила она чуть позже.

— Ты насчет просьбы отца?

— Да.

— Буду проверять. Для начала съезжу к дяде Лео. Он наверняка посоветует хорошего человека для такого дела. А ты езжай, отдыхай. Погуляй с подругами. Только прошу — не встречайся больше с этим Виктором, пока я не разберусь во всем.

— То есть ты снова оставишь меня в стороне? — обиженно возмутилась она.

Черт, так и было. Я ведь привык все решать сам, делать то, что нужно, и идти вперед.

— Ты хочешь поучаствовать?

— Да. Хочу поехать с тобой.

— Хорошо. Тогда не стоит откладывать. Только заберу у Алексея Викторовича документы, о которых написал отец.

После звонка адвокат пришел буквально через пару минут. Достал из кейса увесистый конверт. Тоже запечатанный.

— Вы уверены, что хотите этого? — неожиданно спросил он.

— К чему этот вопрос? — насторожился я.

— Ваш отец сказал, что, возможно, вы захотите оставить прошлое в прошлом. И просил отдать это, — он кивнул на конверт, — только если вы действительно хотите этого.

— Я хочу, — уверенно ответил адвокату. После чего, наконец, получил в руки требуемое. — Я позвоню чуть позже. Нам нужно кое-что обдумать.

— Конечно, как скажете. Но я бы посоветовал не торопиться. И не переть напролом.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Ева.

— Для репутации компании будет очень нежелательно разворачивать семейные дрязги. Особенно сейчас, — тактично ответил Алексей Викторович.

— Спасибо, — поблагодарил я и, взяв Еву за руку, повел за собою.

— Все настолько плохо? — спросила она, когда мы спустились вниз.

— Отчасти, — неохотно ответил я.

— Это из-за меня? Я что-то сделала не так?

— Нет, рыжик, ты здесь ни при чем. Просто в бизнесе не всегда все бывает гладко, — успокоил я ее. — Не передумала? Готова поехать со мной?

— Готова.

Уже подходя к машине, краем глаза заметил тех двоих — Виктора и его опекуна. Они стояли неподалеку, а затем подъехало такси, и они уселись в него. Но перед этим наш возможный брат слишком уж пристально посмотрел на Еву. И то, как она отреагировала на этот взгляд, мне не понравилось…