14 глава

Валдис давил на педаль газа с такой силой, будто за ним все черти Ада гнались. Зверь рвался обратно к омеге, беснуясь внутри, но Валдис не был бы альфой, если бы не научился усмирять свои инстинкты. Он обязан был оставить её там для её же безопасности. Пока он не найдет и не убьет всех, кто хочет её смерти. Да, он поступил жестоко, наговорив ей гадостей, но только так он мог быть уверен, что Ева не покинет стаю Волкова. Из гордости, злости, женской обиды. Она останется там и будет жить. Слишком хорошо он знал женщин, поэтому и решился на такой отчаянный шаг. К тому же он не знал выживет ли в этой войне. Выживут ли все они в этой войне… Поэтому и не хотел, чтобы Ева слишком сильно к ним привязывалась. Он обещал отцу, что позаботиться о ней, значит он это сделает. Не стал он и разговаривать с младшими братьями, потому что знал, что они не примут его решения. И не отдадут Еву никому. Валдис уже понял это, потому и отправил обоих подальше. Он бросил взгляд на свой телефон, который так и не переставал звонить вот уже несколько дней. Валдис решил, что возьмет трубку лишь когда вернется в город. Потому что уже сам себе не доверял. Потому что боялся, что братья могут его переубедить и заставить вернуться за Евой. Он гнал два дня почти без продыху. И понял, что если срочно не поспит, хотя бы пару часиков, то может попасть в аварию. Валдис въехал в небольшой лес, как можно глубже, чтобы с трассы не быть заметным. И остановившись, откинулся на сиденье. Он слишком сильно устал, чтобы заметить, что за ним был хвост от самой деревни Волковых, и поэтому не услышал, когда машина остановилась у того же поворота, что и он, только заворачивать не стала. Человек вышедший из машины, и несший с собой сумку, ушел вглубь леса, а вернулся спустя пятнадцать минут. Он сел обратно в машину и отъехав подальше от места, остановился и надавил на кнопку. Взрыв раздался ровно там, где он оставил бомбу – под машиной Валдиса. Проверять он не стал, ибо побоялся примелькаться на месте. Завел машину и отправился дальше. Деревня Волковых была слишком хорошо защищена, и соваться туда без надежного подкрепления было чистым самоубийством. – Ничего-ничего, я подожду, и обязательно её оттуда выманю, – тихо прошептал неизвестный. *** Я очнулась к вечеру и долго лежала в постели смотря в потолок. На то, чтобы встать не было сил. Не хотелось ни есть, ни пить, ни даже думать. Хотелось просто лежать и пялиться в потолок. Кажется, я опять уснула. Меня кто-то будил, что-то даже заставил выпить, и съесть, и я вроде бы даже добрела до туалета, а потом опять вернулась в постель и забылась во сне. Там мне было хорошо и уютно. Никто меня больше не оставлял одну, я никого не теряла, никто меня не бросал и не предавал. Там было пусто. Ничего меня не тревожило. Иногда мне снилась мама и те дни, когда она была живой. Не уверена, но, возможно, я принимала желаемое за действительное и вспоминая прошлое, видела о нем сны. Только в том прошлом я не ругалась с мамой, я, наоборот, ходила за ней по пятам. И хотела как можно больше времени проводить вместе. Мама удивлялась, смеялась надо мной, но в конце концов соглашалась. И не было в моей жизни никого другого. Только я и она. Еще иногда появлялись дядя Альберт с дядей Игорем. Их я тоже хотела иногда видеть. Но иногда где-то на периферии моего сознания появлялась Юля со своим пауком. Только я каждый раз закрывала дверь перед её носом, не желая её видеть. Понимаю, она ни в чем не виновата и даже больше, хотела мне помочь, но я не хотела её видеть. Мне было так хорошо в своих снах, что я все четче и четче их видела. И даже начала чувствовать запахи и ощущать под пальцами предметы. И, казалось, будто я могу схватиться за ту, выдуманную мною реальность и навсегда туда уйти. Чтобы забыть о том, что было в этой. Но каждый раз, когда я думала, что у меня получилось сбежать, появлялась Юля и смотрела на меня с грустью. Она уже не пыталась со мной поговорить, просто смотрела и не давала уйти навсегда. И тогда я пряталась от неё в других своих воспоминаниях. Каждый раз я уходила всё дальше в прошлое. И однажды, когда мы с дядей Игорем шли из магазина игрушек, я увидела женщину с мальчиком подростком. Она подбежала к дяде Игорю и что-то ему говорила, кажется, даже начала вставать на колени. Мне показалось, будто она сумасшедшая. Она и плакала, и смеялась одновременно. Мальчик же пытался поднять её, тянул за руку и называл мамой. Я видела, как ему не по себе, он уговаривал её уйти, но она его не слышала, она цеплялась за дядю Игоря и не давала ему и шагу сделать. Тогда он просто оттолкнул её ногой с силой, и быстро пошел к своей машине. Она начала кричать плохие слова нам вслед, лежа на асфальте, а мальчик пытался её поднять и увести. Дядя Игорь посадил меня в машину, пристегнул ремнями безопасности к детскому креслу, сел сам, завел двигатель, но вдруг эта женщина оказалась рядом с моим окном, и наставила настоящий боевое пистолет на меня. – Я убью её! – орала она, по её щекам потекли слезы, а дядя Игорь застыл в растерянности, явно не зная, что дальше делать. Но в этот момент, по руке женщины попал камень, и она выронила свой пистолет. Я перевела взгляд и увидела того мальчика, который бросился ей в ноги и схватил пистолет. А затем громко закричал: – Папа, быстро увози её отсюда! Дядя Игорь ударил по газам, и мы наконец-то выехали с парковки, а затем и вовсе на трассу. Всю дорогу он угрюмо молчал. Я тоже молчала, испугавшись всей этой ситуации. О которой почему-то забыла. Возможно, была слишком маленькой и толком не поняла, что случилось. А когда мы приехали домой я опять увидела Юлю. Она сидела на крыльце и вновь молча смотрела на меня. Я встала рядом и спросила её: – Как мне дальше жить? Глаза у девушки расширились, как будто она не ожидала, что у неё получится до меня достучаться, начала мне что-то говорить, но я её не слышала. Кажется, я настолько сильно хотела от неё спрятаться, что каким-то образом даже заглушила её голос. Юля еще какое-то время говорила, но я показала ей на свои уши, и помахала рукой. Она растеряно смотрела на меня, а затем, резко ударив себе ладонью по лбу, словно о чем-то догадалась, прямо в воздухе открыла передо мной дверь, и указала на неё. Я с тоской оглянулась вокруг себя. И поняла, что должна вернуться. Проснулась, и первое, что увидела, это светящиеся в ночи глаза. Не сразу сообразила, что это такое, пока эти глаза не приблизились впритык к моим, и шершавый язык не прошелся по моей щеке. – Эй, хватит, Адрианс, – хриплым со сна голосом, попыталась увернуться, и отодвинуть рукой, наглую морду. Он недовольно рыкнул, прижал меня своим не легким телом к постели, мощными лапами уперся в плечи, и продолжил вылизывать. Шею, лицо, глаза. И при этом громко урчать и иногда даже порыкивать и слегка прикусывать особенно чувствительные места. Пришлось пережидать пока он не прекратит. В общем-то было приятно, просто щекотно немного. В конце концов, Адрианс и вовсе превратился уже в человека, и его шершавые облизывания переросли в жаркие поцелуи. Сама не заметила, как возбудилась, и начала отвечать. По крайней мере попыталась, ибо сил совсем не было даже двигаться. Мужчина буквально решил зацеловать меня всю с головы до ног. Спускался ниже, до груди, долго играл с сосками, а я из-за слабости, толком не могла ему даже ответить, и просто лежала, и наслаждалась. В голове было пусто, а телу – хорошо. Здесь и сейчас мы с Адрианосом были близки, как никогда прежде. Ведь в его объятиях я действительно чувствовала себя принцессой. Самой настоящей. Настолько трепетно по отношению ко мне он себя вел.– Принцесса, какая же ты сладкая, – шептал мне мужчина, и это его «принцесса» меня уже нисколько не задевало, а наоборот еще сильнее возбуждало. Когда Адрианс добрался до моих мокрых интимных складочек, я не сдержалась и застонала в голос. Здесь мужчина решил задержаться на очень долго. Он поднял мои ноги, прижал колени к груди, руками уперся в бедра, чтобы я их не отпускала, и начал творить что-то фантастическое. Мне оставалось только вскрикивать или стонать. В ход шел не только язык, но и пальцы. Они были везде и в анальном отверстии, и в вагинальном. И мне хотелось большего. Намного большего. И Адрианс дал мне это. Его член медленно вошел в мою вагину, заставив меня почти закричать от удовольствия. – Принцесса, я только начал, – усмехнулся мужчина, пока меня штормило от оргазма. И он, переждав мои судороги, лег на меня, и начал медленно двигаться. Каждое его движение служило отголоском моему оргазму. Я и не знала, что может быть настолько хорошо. Я смотрела в светящиеся глаза мужчины, его заостренные черты лица, слегка выступающие клыки и наслаждалась. Адрианс не спешил. И тоже наслаждался, словно смаковал каждое движение, каждый взгляд, каждое своё «принцесса». А я продолжала кайфовать от этого неспешного ритма. Но постепенно, он всё же начал ускоряться, и я вновь закричала от пронзивших меня судорог наивысшего наслаждения. Кажется, что даже искры из глаз посыпались. Или это были звезды? Но точно, что-то посыпалось искрящееся… Адрианс тоже кончил вслед за мной. А затем откатился в сторону, прижал меня к себе, и мы еще лежали вместе какое-то время чувствуя, как гуляют по крови те самые искорки наслаждения. А затем и вовсе оба уснули. Только уже нормальным здоровым сном. А проснулась я от того, что почувствовала, как Адрианс встает и уходит, а ему на смену пришел Ник. Мужчина тоже меня крепко обнял, и дальше я вновь провалилась в сон. Проснулась же от того, как он меня ласкал, перевернул на живот, раздвинул ноги, медленно вошел, и начал двигаться. Но так медленно и сладко, что я выгнулась ему навстречу и сама уже начала подмахивать. Не помню, сколько мы так занимались сексом, но мне было невероятно хорошо. Оргазм настиг внезапно. Как будто током пронзило. Я всхлипнула, а следом за мной кончил и мужчина. Ник крепко обнимал меня, нежно гладил по спине, а я наконец-то ощутила зверский голод. – Есть хочу, – прошептала я мужчине. – Это хорошие новости, – хмыкнул он. – Значит сейчас будем есть. Ник помог мне дойти до ванной, точнее донес на руках, помыл голову и всю меня, вытер, и вернул обратно в постель, а затем ушел, но вернулся в считанные мгновения с мини-столиком для кровати, на котором стоял контейнер с бульоном. – Это Юля тебе приготовила, – пояснил мне мужчина, на мой удивленный взгляд. – Она кормила тебя внутривенно, поэтому тебе, пока нельзя много есть. Тут куриный бульон. – Спасибо, – улыбнулась я. И нахмурившись, спросила: – А где Адрианс? – Ешь, потом расскажу, – Ник придвинул мне столик, и вручил ложку в руку. Я решила, что стоит подкрепиться, ибо голод был слишком сильный. Сил даже на любопытство не хватало. Я думала, что мне будет мало, но съев всего несколько ложек, поняла, что больше не могу. Просто сил не хватает. И откинулась на подушку. Ник забрал у меня столик с остатками еды, лег рядом и начал говорить: – Ты спала целую неделю. Юля позвонила нам на второй день твоего сна, и нам четыре дня пришлось до тебя добираться. И только последние два дня, пока мы спали рядом, тебе стало становиться намного лучше. А затем ты и вовсе проснулась. Мы с Адрианосом дежурили возле тебя по очереди. Сегодня – моя. А Адрианос пытается найти Валдиса. – А он куда-то пропал? – прошептала я, усталым голосом. В душе заворочалось раздражение на мужчину. Мало того, что меня бросил, так и сам куда-то делся… – Да, мы не знаем где он и что с ним. Адрианос сейчас связывается со всеми нашими, координирует их, и мы пытаемся найти нашего альфу. Какое-то время я молчала, но затем все же решила, что стоит рассказать то, что сказал он мне на прощание. – Валдис хотел от меня избавиться…. Пока я рассказывала Ник молчал, но каждый раз стискивал меня всё сильнее и сильнее в своих объятиях. И когда я закончила свой рассказ, то с шумом выдохнул и ответил: – Валдис старше меня на три года, а Адрианоса – на шесть. Он много лет был старшим в семье. Отец нас оставил, а мать… она постепенно сходила с ума. И Валдису пришлось взять на себя все заботы о нас. Он привык принимать все решения самостоятельно. Но они всегда были адекватными. Поэтому мы с Адри даже не думали, что он пойдет на такой шаг. Ник замолчал, а я подняла голову, и посмотрев ему в глаза, спросила: – Ты тоже злишься на меня за то, что ваш отец вас бросил? – Нет, – качнул головой Ник. – Я злился на него, не скрою, но уж точно не на тебя. К тому же, деньгами он всегда нам помогал. И если у нас случались любые проблемы, приходил на помощь. Так что фактически он нас не бросал. – А Адрианс? – Адрианс вообще почти отца не помнит. Ему было всего три года, когда он от нас ушел. Для него это был чужой зверь. Более того, он на него даже рычал, когда отец, как-то подошел к нам на улице, когда мы вдвоем гуляли, а Адрианосу было всего пять лет. Малыш решил, что он для нас опасен, – Ник улыбнулся, но так умилительно, как будто вроде бы гордился своим братом, но с нежностью. Как настоящий родитель…. – Адри и мать тоже плохо помнит. Она умерла, когда ему было всего шесть лет. И она последний год совсем почти не появлялась в нашей жизни. Да и раньше внимания на Адрианоса почти не обращала. – Как же так? – удивилась я. – Вот так, – хмыкнул мужчина. – Пошла в разнос. Она и при отце паинькой не была, а когда он ушел, у неё и вовсе крышу сорвало. По началу она попыталась домой привезти какого-то оборотня одиночку. Но Валдис его чуть не убил. Поэтому она стала встречаться с ними на стороне. Собирала всякое отребье. Отщепенцев. Или изгнанников из стай. А когда у неё были проблемы, то звонила Валдису, чтобы тот приезжал и её забирал. Как-то раз, нам вдвоем пришлось её забирать с подобной вечеринки. Если честно, мне было ужасно мерзко. А еще мерзко то, как она им манипулировала. И Валдис постоянно мчался её спасать. Я пытался с ним поговорить на эту тему, но он отмахивался. А потом резко перестал реагировать на её звонки. Мать даже мне пыталась позвонить, я с ней один раз поговорил, и по её словам понял, что она пытается извиниться перед Валдисом, но он не хочет её видеть. Я тогда опять попытался с ним поговорить, и он рассказал мне про безобразную сцену, которую она устроила у торгового центра. Я тут же подобралась. А Ник продолжил: – Она вроде бы угомонилась и целый месяц вела себя, как образцовая мать, а затем встретила нашего отца с тобой на руках. Вы выходили из торгового центра, а она бросилась на него, рыдала, умоляла вернуться. Отец лишь от неё отмахнулся и ушел в машину. Тогда она выхватила пистолет из сумочки и хотела в тебя выстрелить. Валдис её остановил. И после этого понял, что с него хватит. Именно поэтому я не понимаю, как он решился от тебя отказаться, да еще и хотел тебя убить. Он тогда тебя защитил. А сейчас решил убить? Это на него не похоже. – Он не убил, – с горечью произнесла я. – Он увез к Волковым и оставил у них. – У Волковых на тебя нет прав, – зло отчеканил Ник, и его взгляд заледенел. – Ты принадлежишь нашей семье. Ты сама согласилась… – Что за глупости, Ник, – прошептала я. – Какие права? Юля мне просто помогает… Какое-то время мужчина молчал, а затем выдохнув, кивнул. – Извини, это просто инстинкты. Мне трудно здесь… но я не мог тебя забрать, ты была слишком в плохом состоянии. Зато сейчас… – Нет, – я положила пальцы на его губы, не дав договорить. – Я решила, что хочу здесь пожить. Пока Юля и её мужья позволяют, конечно же… Мне кажется, что они помогут защитить меня и ребенка. Последнюю фразу я сказала гораздо тише, и инстинктивно положила руку на свой живот. – Да, я в курсе, – тихо ответил Ник. – Юля нам сказала, что ты беременна от Валдиса. Он какое-то время молчал, а затем продолжил: – Мне больно думать, что мы не на что не годны. И что не смогли тебя защитить. Я не уверен, достойны ли мы находиться рядом. Валдис он… совершил ужасный поступок. А мы с Адрианосом не были рядом, чтобы его остановить. И я не знаю, как нам дальше жить… Я опять положила пальцы на его губы, видя, каким убитым голосом он этого говорит. – Ник, если вы хотите с Андрианосом быть рядом, то я буду только счастлива. Но из стаи я пока не хочу уезжать, по крайней мере до тех пор, пока не смогу научиться пользоваться своим даром. И конечно же, если Волковы позволят вам тут находиться… Потому что я не знаю, как они к этому отнесутся. – Пока мы не оспариваем их власть, они готовы нас терпеть, как гостей на своей территории. Тем более, что мы по своей сути, хоть и кошки, но очень близки к волкам, – хмыкнул мужчина. – Даже пару раз ходили с ними на пробежку. И даже на охоту. Работать в команде мы умеем, как и подчиняться временно альфе. Но только временно. Пока наш альфа не вернется в стаю. – Кстати, – выдохнула я от облегчения, и решила сменить тему: – Почему я стала гепардом? Ведь моя мама была волчицей? – Потому что твой биологический отец был гепардом, – ответил Ник. – Эээ, – только и смогла сказать я. – Это был дядя Игорь? – Нет, – покачал головой мужчина. – Мы не знаем кем он был. Даже наш отец не знал. Потому что твоя мать унесла с собой в могилу это знание. – И увидев мой печальный взгляд, тут же добавил: – Мы её похоронили… – Спасибо, – только и смогла сказать я, и спряталась подмышкой у мужчины. Похоже этот разговор забрал у меня все силы, и я погрузилась в тревожный сон. А когда проснулась, то был уже день, и я чувствовала себя намного лучше. И только лишь тревога и злость на Валдиса не отпускала.