Глава 17

Мэри

Когда я спускаюсь вниз, Кая уже нет. Он уехал и не сказал никому куда. Юля сидит на диване, хмурится, злится.

— Он даже не попрощался, — возмущается она.

Я пожимаю плечами, скрывая злорадную улыбку. Может теперь ее розовые очки потрескаются.

— Я предупреждала, что он неадекватный.

Юля вздыхает и закатывает глаза, но спорить не хочет.

Я провожаю ее в такси и, когда машина скрывается за поворотом, поворачиваюсь к Рафаэлю. Он стоит чуть в стороне, спокойный и собранный. Даже равнодушный.

— Прогуляемся? — спрашивает отстраненно.

Я киваю и беру его под руку. Мы идем в сторону парка.

— Не ожидал, что ты так быстро согласишься выйти за меня замуж, — говорит он, глядя вперед, будто это обычный вопрос. Но сегодня его голос звучит... мягче?

Я спотыкаюсь, но быстро прихожу в себя. Вдох. Выдох.

— Я не хочу замуж, — отвечаю прямо, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Я просто использовала тебя, чтобы насолить брату.

Рафаэль слегка поворачивает голову и смотрит на меня с какой-то странной улыбкой. Не улыбкой даже, а ее намеком, больше похожим на оскал.

— Признателен за честность, — говорит он спокойно. — На самом деле, я тоже не горю желанием жениться. Отец настаивает. Но я хотел предложить тебе... скажем так, фиктивные отношения.

— Фиктивные? — я нахмуриваюсь, но внутри что-то начинает крутиться. Эта идея нравится мне больше, чем перспектива стать чьей-то женой против воли. — А что ты имеешь в виду?

— Ну, мы делаем вид, что все по-настоящему. А там... посмотрим. Может, удастся соскочить, — в его голосе слышится легкая усмешка. — Не придется идти наперекор нашим родителям.

Я останавливаюсь и смотрю на него. Рафаэль все такой же спокойный, его лицо непроницаемо, но в глазах мелькает что-то похожее на понимание.

— Я подумаю, — наконец говорю я, чувствуя, как легкая улыбка растягивается на моем лице. — Это действительно лучше, чем выйти замуж в восемнадцать.

Раф кивает и приглашает меня в кафе. Мы ужинаем в тихом месте, и я ловлю себя на мысли, что рядом с этим парнем получается расслабиться. Он больше не давит на меня, не напоминает мне о нашем положении, просто поддерживает разговор. Он удобный. Рациональный. И мне впервые не кажется, что я в ловушке.

Позже, когда я возвращаюсь домой, замечаю Ахмета, который играет во дворе со своими игрушками. Он такой тихий, словно боится потревожить окружающих. Я присаживаюсь рядом.

— Что у тебя тут? — спрашиваю я, стараясь говорить мягко.

Ахмет поднимает на меня взгляд, потом берет палочку и начинает рисовать на земле. Я сначала не понимаю, но потом в рисунке вижу два силуэта. Один явно больше другого. Второй держит палку, как меч, защищая первого от чего-то темного и угрожающего.

— Это... твой брат? — догадываюсь я.

Он кивает и поднимает взгляд. Его глаза блестят, но он ничего не говорит.

— Он всегда тебя защищает, да? — продолжаю я, ощущая теплую волну внутри. Ахмет медленно кивает снова.

Кай входит в ворота и подозрительно щурится, увидев нас. В тусклом свете фонарей я замечаю новые ссадины на его скуле, подсохшую кровь у губы. Брови сами собой хмурятся.

— Что с твоим лицом? — спрашиваю я, чуть наклоняя голову.

Он дергается, раздраженно отмахивается:

— Не твое дело, Снежок.

Я поджимаю губы, но не настаиваю. Хорошо. Если он не хочет говорить, я не буду спрашивать. Мне вообще плевать, где Кай шлялся и что делал. Думаю, сейчас начнется очередная язвительная реплика, но он неожиданно присаживается рядом. Его взгляд цепляет мой, но вместо слов он кивает, будто говоря: "Продолжай".

Ахмет смотрит на нас обоих, потом осторожно начинает двигать руками, пытаясь объяснить что-то знаками. Я ловлю смысл не сразу, но потом доходит.

— Он говорит... он скучает по вашей маме? — шепотом перевожу я, не веря своим словам.

Кай напрягается, его лицо каменеет, но потом он кивает. Его пальцы сжимаются в кулак, и я чувствую, как напряжение между нами нарастает. Молчание тянется слишком долго, и я ощущаю, как оно начинает давить.

— Ахмет... — наконец говорит Кай, его голос хриплый, будто заставляет себя говорить. — Ты не один, понял?

Мальчик медленно кивает, а я смотрю на Кая с другим чувством. Его плечи напряжены, но в глазах что-то мелькает — боль, которую он так старательно скрывает. Под всей этой грубостью, колкостями, нахальством скрывается человек, который готов пойти на все ради брата.

— Он тебя любит, — тихо добавляю я, глядя на Ахмета. — Ты для него — весь мир.

Кай бросает на меня быстрый взгляд, будто хочет что-то сказать, но передумывает. Он встает и ведет плечами, словно сбрасывает напряжение.

— Ладно, хватит на сегодня драмы, — бурчит он, глядя на Ахмета. — Давай, мелкий, пойдем в дом.

Ахмет улыбается, а я замечаю, что Кай тоже краем губ. Может, это только показалось, но мне становится теплее.

Голос мамы разрезает вечерний воздух, как раскаленное лезвие:

— Ты опять в таком виде? Боже, Кайрат, что на этот раз?!

Кай напрягается, его легкая ухмылка исчезает в ту же секунду. Я вздыхаю, предвкушая бурю. Мама стоит на крыльце, скрестив руки на груди, ее взгляд сверлит Кая с нескрываемым презрением.

— Разве я не предупреждала? — продолжает она, не повышая голоса, но в ее тоне чувствуется ярость. — Разве не говорила? Тебе на днях анализы сдавать. На кого ты похож?

— На того, кто умеет за себя постоять, — равнодушно бросает Кай, хрустнув шеей.

— Постоять? — мама почти смеется, но ее глаза сверкают злостью. — Ты выглядишь как уличный бандит!

— Тебе ведь это нравится, не так ли? — усмехается Кай и с вызовом смотрит ей в глаза.

Мама задыхается от возмущения. Я чувствую, как воздух между ними накаляется, и, честно говоря, мне даже становится немного неуютно.

— Ты думаешь, тебе здесь рады? Ты все равно уйдешь, рано или поздно, — шипит мама. — И я сделаю все, чтобы этот момент настал быстрее.

Я смотрю на Кая, но он не отвечает. Просто кивает, но в его глазах на секунду появляется что-то похожее на... разочарование? А потом он отворачивается и идет внутрь, будто ничего не произошло.