Глава 16

Как назло, сегодня был выходной день. А хотелось просто чем-нибудь занять себя, чтобы снова и снова не прокручивать в голове вчерашние события. За что я ни бралась, все валилось из рук. К завтраку я не спустилась, обедать тоже не стала — перекусила яблоком и бананом, а вот к ужину собиралась выйти. Не столько потому, что проголодалась (хотя и это тоже), сколько надо было поговорить с Алексом. Я так ждала своего совершеннолетия — и оно наступило! Пусть дяди Вовы пока нет, но со сводным братом я уже могу обговорить мой отъезд.

Вниз спускаюсь в домашних штанах и легком свитере, волосы забраны в обычный пучок, а на ногах — плюшевые тапочки. Алекс разговаривает с кем-то по телефону в холле, оборачивается, окидывает долгим взглядом с головы до ног, и наконец вопросительно вздергивает бровь. Показываю пальцем на свое запястье, что уже время ужина.

— Сейчас, — кивает он.

Не дожидаясь его, иду в столовую. Окидываю хмурым взглядом стол и занимаю привычное место. Вычурные приборы, расшитые салфетки, свечи, огромный букет роз пастельных тонов, даже вино — сегодняшний ужин точно обычным не назовешь.

— Я уже хотел к тебе подняться, — улыбается Алекс, входя следом за мной. Занимает место напротив и берет бутылку в руки, — Вина?

— Нет, спасибо. По какому поводу вообще все это? — уточняю с кислой улыбкой, обводя ладонью стол.

— Праздник. У тебя день рождения.

— Вот уж точно не стоило, — хмыкаю я, чуть облизываю кончики пальцев и тушу ближайшие ко мне огоньки свеч. На душе паршиво после того, что было вчера, и этот праздничный ужин выглядит, как насмешка.

— Я попросил поставить букет на стол, но, если хочешь, прислуга унесет его к тебе в комнату, — с энтузиазмом говорит сводный брат, разливая по бокалам обычный сок.

— Не надо. Не люблю розы.

— А что любишь?

— Пионы.

— Так цветы убрать? — холодно уточняет Алекс, отставляя кувшин.

Поднимаю на него глаза и виновато прикусываю губу. Он же старался и не виноват, что настроения праздновать у меня нет. Да и не лучшая идея начинать серьезный разговор с мелкой ссоры.

— Не нужно. Пусть будут. Красивые. Спасибо, — добавляю совсем тихо.

Алекс молчит, и я слежу за ним украдкой из-под ресниц, пытаясь понять, будет ли он злиться. Но мужчина как ни в чем не бывало интересуется:

— Как самочувствие?

— Нормально, — отвечаю сдержанно, пожимая плечом. Не хочется, чтобы сводный брат лез в душу.

— Можешь не переживать — Дэна ты больше не увидишь.

— Я и не переживаю.

— Он поспорил на тебя, — помолчав, признается Алекс, — что уложит в койку за пару недель. Сказал, на тачку спорили.

— Ясно, — хмыкаю невесело.

После этой новости становится вдвойне паршивей. Цветы, свидания, разговоры — все было ложью. Дэну просто хотелось показать крутость перед друзьями и машину получить. И хуже всего, что ради этого он лез в душу и готов был даже жизнь мне сломать… Даже если после всего случившегося у него хватило бы наглости увидеться снова, то уж точно получил бы от меня чем-нибудь тяжелым.

Но на всякий случай осторожно интересуюсь:

— Ты его что, таки закопал?

— Почти. Дэн у нас теперь, так скажем, в ссылке. В ближайшие года три будет отвечать за бизнес за полярным кругом. Мозги точно на место встанут.

— И кто его отправил, ты?

— Я.

— Так значит, в клане ты большая шишка? — из-за плохого настроения едкий тон сдержать не получается.

Алекс хмыкает и склоняет голову набок:

— Я правая рука Владимира Громова, а он, как ты знаешь, глава всего клана.

— У папочки на подхвате? — не упускаю возможности уколоть я.

— Смотрю, ты быстро восстановилась, раз начала язвить, — сузив глаза, замечает с ленцой сводный брат.

Мило улыбаюсь и задаю самый главный вопрос:

— Так значит ты в курсе, что случилось с моим отцом?

Алекс поднимает на меня взгляд от тарелки, замирая с вилкой у рта. Его замешательство длится лишь пару секунд, но мне этого хватает, чтобы понять, что такого вопроса он не ожидал. Считал, что эта тема раз и навсегда закрыта? Но раз такая реакция, значит, с гибелью папы точно не все чисто.

— В курсе. Да и все в курсе — он погиб в аварии, — как ни в чем не бывало пожимает плечами Алекс. — Просто трагическое совпадение: не справился с управлением, когда ехал по ночной дороге.

— Да? И совпадение, что именно в этот момент папа хотел выйти из клана?

— Откуда тебе знать?

— Дэн сказал.

Сводный брат помолчал недолго, отложил вилку и побарабанил пальцами по столу:

— Хотеть и сделать — разные вещи.

— О чем ты?

— О том, что это невозможно. Он мог хотеть сколько угодно, но это никого не волнует. Из клана не выходят.

— Значит, поэтому и произошла авария? Потому что из клана не выходят живым? — выделяю интонацией последнее слово.

Наши взгляды скрещиваются и в столовой повисает напряженное молчание.

— Удивительно, что именно ваша семья стала во главе после смерти папы, — продолжаю давить я.

Алекс мгновенно серьезнеет:

— Не бросайся такими обвинениями, Милана. Наша семья всегда была с Орловыми за одно, а мой отец был не просто доверенным человеком Дмитрия Орлова — его другом. Не выдумывай версии. Поверь, мы проводили собственное расследование и все именно так, как ты знаешь: он не справился с управлением, когда вел машину. Авария и его желание покинуть клан никак не связаны.

— Правда? И моя мама погибла в аварии. Сразу после того, как попыталась воспользоваться наследством, записанным на мое имя. Это тоже совпадение? — повышаю голос, сжимая под столом кулаки.

— Милана, — с нажимом произносит Алекс. — Из клана не выходят, но это не значит, что за это желание убивают. Кем ты нас считаешь? Клан — это одна большая семья, здесь каждый стоит друг за друга, а не вырезает исподтишка.

Скрещиваю руки на груди и недоверчиво покачиваю головой. Звучит как-то слишком по-сектантски.

— Ты сам-то в этот бред веришь?

— Да. И тебе придется поверить. Ты часть клана.

— Мне надоели эти дурацкие разговоры про клан! — не выдержав, вспылила в ответ, — Все вокруг говорят про чертов клан, как будто это что-то святое и важное, все тут друг другу дороги и желают только добра! А в итоге мои родители мертвы, а вы держите меня здесь насильно, контролируя и не давая шагу ступить!

— Мы лишь оберегаем тебя, как семья. Твои мама и папа…

— Не смей про них говорить! Я не знаю, как доказать, но просто нутром чую, что они не просто так погибли! — выпаливаю в сердцах.

— Это не так, — Алекс старается говорить спокойно, но от его тона разговора, как с несмышленым ребенком, я только завожусь сильнее.

— Ну конечно! Вот только знаешь, что? Я дочь своих родителей, и как они не хочу иметь ничего общего с вашим чертовым кланом!!

Сводный братец криво ухмыляется:

— Прости, детка, это уже не тебе решать.

— Да? А кому тогда? Тебе?

— По документам ты моя сводная сестра. Так что да, мне. И моему отцу, который является твоим опекуном.

— Мне уже восемнадцать! Сегодня исполнилось, если ты вдруг забыл. Так что все свои документы можешь засунуть сам знаешь куда!

— О-о, детка. Ты, кажется, не поняла, куда попала, да? — тянет Алекс и от его улыбки противно сводит желудок — она не сулит ничего хорошего.

— О чем ты?

— О нашей дружной большой «семье». О клане. О том, что из него невозможно выйти. А ты, кажется, думала, что после дня рождения сможешь сбежать? Поэтому и не выбирала институт, в который хочешь переводится? Рассчитывала, что вернешься в родной город? — насмешливо уточняет он.

— Мы с мамой жили все это время одни, без вашего дурацкого клана. Проживу одна и сейчас, — отрезаю я, проигнорировав неприятные вопросы.

— Ей всего лишь позволили воспитывать тебя, в знак уважения к твоему отцу разрешив жить отдельно. Но это не значит, что ваша семья не оставалась под присмотром все это время. Ты была маленькая. Сейчас все изменилось.

— Что именно изменилось? — требую я ответа, но сводный брат только нехорошо усмехается.

— Скоро узнаешь. Но об отъезде можешь даже не заикаться, тебе никто не позволит. Ты останешься в клане, хочешь того или…

— Нет! — перебиваю я, не давая договорить.

— Прости, но ты тут ничего не решаешь, — жестко отрезает Алекс, как ни в чем не бывало возвращаясь к ужину.

— Я не ваша собственность, понятно?! Я сама могу своей жизнью распоряжаться и ни ты, ни твой папаша меня не остановят!

Алекс не спорил. Просто смотрел с прищуром и, кажется, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Я готова была все здесь разнести от переполняющей злости, а он преспокойно объедался, пытаясь не улыбаться при этом! Бесчувственный холодный чурбан! Захотелось вцепиться в его глотку, как он когда-то мне при встрече, а лучше ударить чем-нибудь тяжелым. Швырнуть в него подсвечником или тяжеленной вазой с цветами, лишь бы стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

— Я обращусь в полицию, — говорю серьезно, — Ты сам сказал, что мой отец был не последним человеком, у него наверняка остались какие-то связи.

— Остались. У клана, а не у твоего отца.

Замолкаю, обескураженно глядя на Алекса. Не могу поверить, что все, о чем он сказал, правда. Мои планы и мечты рассыпались, как карточный домик, из-за чужой прихоти. Но главное, что никто толком не объясняет, что это за клан, и зачем я нужна всем этим людям. И, кажется, не собираются объяснять — просто ставят перед фактом: будет вот так, точка.

— Ты хочешь сказать, что я буду жить в этом доме постоянно? И никто мне не поможет?

— Да. Пока здесь, а после… посмотрим.

— В вашем дурацком клане женщина что, просто декорация? — шиплю возмущенно.

— Видишь ли, в клане достаточно консервативные взгляды. Женщина занимается домом, семьей…

— Ублажает мужа, ага, я помню, — с сарказмом перебиваю я, припоминая наш разговор за первым ужином в этом доме.

— Да. Занимается тем, для чего и предназначена. Скажи спасибо, что тебе позволяют обучаться в университете.

— Знаешь, что? Мне не нужна такая жизнь! — я резко поднимаюсь из-за стола, — И я все сделаю, чтобы вообще с вашим дурацким кланом не иметь ничего общего!

В этот момент на несколько секунд выдержка Алекса летит к черту.

— Я не понимаю, тебе что, плохо живется? Сыта, одета, обута, деньги можешь тратить, не считая. Да многие бы все отдали за такую беззаботную жизнь, как у тебя! Ты хочешь вылететь отсюда к чертовой матери? Лишиться наследства, жить на то, что ты в магазине зарабатываешь? Да ты тогда даже доучиться не сможешь!

— Наследство уже мое! И было моим с момента смерти отца. То, что им не пользовалась мама, ничего не значит. Но я могу с восемнадцати — с сегодняшнего дня — распоряжаться им так, как захочу!

— С одной только поправкой, — откинувшись на спинку стула, уточняет Алекс, скрещивая руки на груди.

Смотрю на него вопросительно.

— Не ты, а твой муж. Так, как захочет. А пока его нет, наследством распоряжается другой мужчина, представляющий твои интересы. Погоди-ка, кто же это? — он показно хмурится, потирая подбородок.

— Ты… вы… — догадка настолько неожиданная, что я отступаю на шаг, — так это вам нужны были мои деньги! В день нашей встречи ты сказал, что я хочу подмазаться к вам, чтобы тратить деньги твоего отца, а на самом деле вот зачем вы меня привезли к себе! Поэтому дядя Вова оформил опеку…

— Не совсем так, но частично ты права. Только снова поправка: это все только чтобы сберечь тебя. Поверь, настоящих охотников за деньгами и бизнесом, что оставил тебе отец, гораздо больше. И они по-настоящему опасны. Для твоей жизни опасны, Милана, — с нажимом повторяет он, — поэтому я приставляю к тебе всю эту охрану, запрещаю выходить из дома. Только с Громовыми безопасно — ни я, ни мой отец не причиним тебе вреда.

Не верю ни единому слову, что говорит сводный брат. Его глаза кристально честные, ни нотки фальши в голосе, но после вчерашнего я прекрасно поняла, как натурально могут играть в нормальных людей все эти клановые мерзавцы. Дэн просто хотел повыпендриваться перед друзьями и показать, какой он крутой, а в итоге… А Громовы, оказывается, привезли меня сюда, чтобы запустить ручонки в деньги, которые заработал отец, а не хотели помочь…

Развернувшись, вылетаю пулей из столовой и бегу наверх. Запираю за собой дверь своей комнаты и, зажав рот ладонью, прижимаюсь к ней спиной и сползаю вниз. С самого начала дядя Вова отыгрывал доброго понимающего дядюшку, когда пришел ко мне на помощь. А на самом деле он был не другом, а врагом. Врагом, выжидающим благоприятного момента. И он настал после смерти мамы, ведь защищать меня больше было некому. Я вообще не думала тогда ни о каких деньгах, дни напролет оплакивая маму, а они просто воспользовались моментом… Даже Алекс, который вчера показался мне тем, кому можно верить…

Слезы сами собой потекли по щекам, но всхлип от страшной догадки застрял в горле. То, что мама погибла в аварии, было действительно только на руку этому чертовому клану, на руку Громовым! У них уже был план, и он сработал идеально — они берут меня под опеку, в свой дом, под круглосуточный присмотр. И это сейчас они разговаривают по-хорошему, как с глупой девчонкой. Но что будет, если я стану упираться? Тоже подстроят несчастный случай?

Телефон вибрирует в кармане и, торопливо стерев слезы, я вытаскиваю его и замираю, глядя на экран.

«Хочешь узнать правду о том, почему погибли твои родители?»

Перечитываю сообщение снова и снова, не веря своим глазами. Решаюсь ответить только через пару минут. Облизываю пересохшие губы и торопливо набираю ответ непослушными пальцами:

«Кто ты?»

Новое сообщение приходит почти сразу:

«Это не была случайность. Их смерть подстроили. И кое-кому она оказалась очень выгодна. Догадываешься, кому?»

Вдыхаю воздух мелкими глотками, но это не помогает унять бешено колотящееся в груди сердце.

«Проголосуешь против Громовых — узнаешь всю правду».

Это что, Дэн решил напоследок так жестоко подшутить? Быстро набираю номер, но он оказывается недоступен. Меня трясет мелкой дрожью, но снова и снова я пытаюсь дозвониться до этого проклятого абонента. Успокоиться выходит только через пару часов.

Отрешенно смотрю в стену, размышляя о том, что как все изменилось за короткое время. Значит, все, о чем я только догадывалась — правда, мои родители действительно были убиты. Но хуже всего, что прямо сейчас я находилась в доме их вероятных убийц. Еще вчера Алекс Громов спас меня, а сегодня стал для меня врагом номер один вместе со своим отцом. Мелкая девчонка и опасный мужчина, от взгляда которого в дрожь бросает — что я могу сделать против него? Ничего.

Пусть так и думает. Потому что я — дочь Дмитрия Орлова, а Орловы никогда не сдаются.

— Маленькая, но гордая птичка, — вспоминаю я слова Алекса и усмехаюсь.

Рано или поздно, но Громовым придется ответить. И я все для этого сделаю.