Глава 3

Милана

Пулей залетаю в ванную и сразу же закрываюсь на замок. Лишь после этого чувствую себя в относительной безопасности. Сердце колотится, как сумасшедшее, и я еще несколько минут жду, что Алекс вот-вот начнет ломиться в ванную, чтобы продолжить свои издевательства. Да что я ему вообще сделала-то, чтобы с порога хватать меня за горло?! Жеребец доморощенный!

Вот уж не такой встречи я ожидала от сводного брата. Я, конечно, подозревала, что вряд ли мне будут здесь очень рады, но чтобы настолько!!! Самовлюбленный идиот! Похоже, следующие недели до совершеннолетия станут для меня настоящей пыткой. А я еще пыталась быть с ним вежливой, чтобы наладить контакт!

Умывшись, пытаюсь успокоиться и обдумать дальнейшие действия. Да, в этот раз этому недоумку удалось застать меня врасплох. Но лишь потому, что я даже не предполагала, что кто-то посмеет так себя вести. Теперь, когда стало понятно, что из себя представляет сын дяди Вовы, будет и легче, и сложнее одновременно. Даже хорошо, что он сразу показал свое лицо. Предупрежден — значит вооружен.

Я еще покажу этому золотому мальчику, где раки зимуют! Считает меня продажной девкой? Плевать! Но пусть только протянет еще раз свои загребущие руки ко мне — узнает, что Орловы просто так не сдаются. А за этот раз я еще посчитаюсь с ним.

Окончательно успокоившись, выхожу из ванной. В комнате пусто, и я поневоле выдыхаю с облегчением. По крайней мере, до следующего раунда есть время собраться с мыслями. А в том, что он обязательно будет, я даже не сомневаюсь.

Бросаю взгляд на время: почти семь. Что ж, кажется, первый совместный ужин вряд ли пройдет идеально. Открываю чемодан и несколько минут придирчиво перебираю вещи. Да, я не тащусь от модных брендовых шмоток, предпочитаю удобные вещи. Но это не значит, что в моем гардеробе нет праздничных нарядов. Достаю любимое темно-красное платье с высоким разрезом сбоку и, приложив его к себе, разглядываю в зеркале. Что ж, раз сынок дяди Вовы решил поиграть, будет ему игра. Но еще рано выкладывать карты на стол. Усмехнувшись, убираю платье, а вместо него достаю просторную футболку и домашние штаны. Пока не стоит показывать зубы — побуду пай-девочкой.

Ровно в семь спускаюсь в столовую. Мой опекун уже там.

— Милана, — кивает он одобрительно и добавляет, поворачиваясь к сидящему по правую руку Алексу, — это Алекс, мой сын.

— Мы уже знакомы, — усмехается тот и ехидно улыбается уголком рта, — и сразу нашли полное взаимопонимание. Правда, сестренка?

Застываю на пару секунд под его пробирающим до костей взглядом, а после искусственно улыбаюсь:

— Конечно.

Понимаю, что именно прячется за его лживой вежливостью, но все равно решаю поддержать игру. К черту, главное, дождаться совершеннолетия. А потом уже не нужно будет терпеть этого мужлана. Просто исчезну из этого дома и забуду происходящее здесь, как страшный сон.

— Вот и замечательно, — радуется дядя Вова, — тогда присаживайся к столу.

Оглядываюсь в поиске места и понимаю, что мне накрыли прямо напротив сводного братца. Тот с интересом наблюдает за мной, но я-то знаю, что на самом деле этот засранец готов мне в глотку вцепиться. Его слова до сих пор звучат у меня в ушах, а на шее как будто снова ощущается стальная хватка… На автомате потираю горящую кожу ладонью, чтобы избавиться от чувства, будто Алекс до сих пор держит меня за горло, и сажусь на свое место.

Как могу стараюсь выглядеть спокойной и равнодушной. Судя по ехидной мине братца, получается у меня не очень.

— Рад, что вы подружились, — словно не замечая повисшего в комнате напряжения, добавляет Громов-старший. Знал бы он, как с его сынком мы “подружились”…

— Я тоже. Приятного аппетита, — сдавленно желаю я, когда передо мной ставят тарелку с едой.

Очень сложно не обращать внимания на хитрый прищур темных глаз, которые буквально прожигают во мне дыру.

— Так ты после смерти матери успела побыть без опеки клана? — задает вопрос Алекс, неторопливо разрезая стейк.

— Милана просила дать ей доучиться семестр, — отвечает за меня дядя Вова.

— Какое похвальное рвение. Только не понимаю, теперь нужно высшее образование, чтобы стоять у плиты и обслуживать мужа? Зачем столько усилий, если будешь перемещаться только между кухней и спальней? — едко усмехается мужчина.

Я вспыхиваю от возмущения и сжимаю вилку с такой силой, что белеют костяшки пальцев.

— Алекс! — резко осаживает его отец.

Они обмениваются выразительными взглядами, на несколько секунд повисает тяжелое молчание. Наконец Алекс примирительно поднимает руки вверх.

— Просто шучу, — улыбается он, но я все же успеваю поймать его насмешливый взгляд.

Желание высказать все, что думаю, становится почти нестерпимым. Но я лишь наигранно улыбаюсь, вспоминая то, чему учил меня отец: никогда нельзя показывать слабость перед врагом. А Алекс Громов однозначно мой враг.

— Милана, ты подумала насчет ВУЗа? В какой будешь переводиться? — задает чуть погодя вопрос дядя Вова, пытаясь разрядить обстановку.

— Пока нет.

— Ничего, — он ободряюще салютует мне бокалом, — время еще есть.

Дальше мы едим молча. И хотя я чувствую взгляд Алекса на себе, но делаю вид, что мне безумно интересен салат в моей тарелке.

— Спасибо, — благодарю за ужин, собираясь вернуться в свою комнату.

— Милана, а десерт? — предельно вежливо напоминает мне сводный братец, едва я поднимаюсь из-за стола.

— Увы, я не ем сладкого, — так же вежливо улыбаюсь ему, на самом деле мечтая воткнуть вилку ему в руку.

— Бережешь фигуру? — недобро прищуривается тот, — И для кого такие старания? Неужели у такого цветочка уже кто-то был? Или есть?

— Для будущего мужа, — огрызаюсь и быстро покидаю столовую.

В своей комнате едва не рычу от досады — все-таки вывел меня опять! Засранец эдакий! Умом понимаю, что он того и добивается, что нужно держать себя в руках, но это оказывается очень и очень непросто. Как бы ни пытался сгладить происходящее дядя Вова, но я понимаю, что его сын все равно будет относиться ко мне, как к пустому месту. Или как к избалованной девчонке, которая не хочет прислуживать будущему мужу, а хочет учиться.

Снова вспоминается отец, и становится до безумия тоскливо и одиноко. Находиться в этом доме все равно, что сидеть в золотой клетке. Тактичность и вежливость старшего Громова, конечно, могла бы кого-то сбить с толку. Но не меня. Очевидно, что выбирать мне тут не позволят. А значит, единственная возможность жить по-настоящему своей жизнью — это сбежать из-под опеки Алекса и его отца как можно скорее.