Глава 17. Мила

Свет больно щиплет глаза, заставляя их слезиться. Почти ничего не вижу, хотя усиленно пытаюсь прийти в себя. Ощущение, будто я под толщей воды нахожусь и выныривать в реальность даётся тяжело. Смутно помню, что было после того, как меня обокрали и избили… Видимо, я где-то вначале потеряла сознание. Повезло, что хотя бы жива осталась.

Поэтому и важно, наконец, очнуться и что-то делать, а не подыхать тут в грязи. Понятно, что мой телефон с электронным билетом в Питер тоже украли, как и все вещи с деньгами. Даже с документами. Но я могу хотя бы добраться до людей и попросить помощи…

Так, стоп. Я ведь должна видеть перед собой тьму грязного тоннеля, а не свет и белизну.

Эта мысль резко придаёт силы. Превозмогая боль, распахиваю глаза, всматриваюсь, сосредотачиваюсь на том, чтобы окончательно прийти в себя.

Хм… Дышать трудно, я вся в перевязках и даже с капельницами. А нахожусь в больнице — это становится очевидно. Вот только странно немного, у меня же и документов с собой не было. И в том тоннеле люди почти не ходят. Обнаружили всё-таки? Успели?

А ведь это, по сути, самое настоящее чудо. Осознание, насколько близка я была к такому вот глупому концу своей жизни; накрывает так мощно, что на глазах снова выступают слёзы. Только теперь не от физического дискомфорта.

— Очнулась! Наконец, — слышу знакомый голос словно из другой жизни, и грудь щемит тоскливой болью.

Это ведь Лёша. Здесь… В больнице…

Он всё-таки услышал меня, умудрился найти и спас? Или как-то потом узнал о случившемся?..

Сотни вопросов так и вертятся в голове, но я их не озвучиваю. В любом случае, Лёша со мной. И очень беспокоится, судя по обкусанным губам и лихорадочному взгляду.

— Как ты себя чувствуешь? — теперь его голос напряжён.

— Неважно, но жива и явно здоровее, чем думала, буду, — тихо проговариваю, бессмысленным взглядом уставившись в потолок.

Делаю более глубокий вдох, а потом всё-таки снова смотрю на Лёшу, стараясь успокоиться. В любом случае, пережитое позади. И отделалась я малым. Потеряла всего-то телефон, деньги, вещи и документы. Не жизнь и даже, наверное, не здоровье. Судя по всему, восстановлюсь. Сколько бы ни потребовалось времени и сил.

Лёша на этот раз выглядит совсем раздавленным. Смотрит на меня с горечью. Если некоторое время назад явно радовался тому, что я пришла в себя; то теперь мои слова словно окунают его в ужас случившегося. Или это мой вид так действует? Я ведь себя сейчас не особо вижу, могу только догадываться и делать выводы по перевязкам на конечностях.

— Мне очень жаль, — выдавливает Лёша, опустив взгляд.

Меня, конечно, тоже некоторое время назад накатило пережитым; но позволить ему погружаться в это я не могу. Пора бы радоваться тому, что есть. И настраиваться на оптимизм.

— Эй, ничего, — мягко уверяю, успокаивающе касаясь его руки, лежащей совсем рядом. — Ты же меня спас, всё позади.

Лёша напрягается от этого прикосновения, но когда хочу снова отвести руку, перехватывает мои пальцы. Переплетает их со своими, нежно так, почти трепетно и со знакомой робостью.

Будто никакой ссоры между нами не было. Наверное, сейчас меня наконец выслушают, хоть мне и совсем не хочется говорить о том видео.

Кстати, Макс… Интересно, он сейчас как и где? Уже знает, что со мной произошло?

Не понимаю, почему мне вдруг хочется об этом знать. Но не решаюсь спросить об этом Лёшу. Вместо этого внимаю его мягким поглаживаниям моей руки, пытаюсь окунуться в то, как это приятно… И подождать, когда всё ещё явно нервничающий парень успокоится.

— Я не только про то, что с тобой случилось. Я ещё и про Макса… — тихий голос Лёши почему-то звучит как гром среди ясного неба. Кажется, я даже вздрагиваю. — Он мне всё рассказал. Ты тоже пыталась, но я не послушал. Прости за это.

Ещё недавно я хотела, чтобы Лёше утёрли нос правдой, а теперь его искренние извинения дербанят что-то внутри, вызывая странное сожаление. Будто это я виновата, а не он.

А ещё Макс… Очень неожиданно, что он всё-таки рассказал Лёше правду. Я ведь до сих пор отчётливо помню бескомпромиссное утверждение сводного братца, что он собирается удержать меня любым способом и не собирается отдавать кому-либо.

Не замечаю даже, в какой момент и как всё-таки вырываю свою руку из Лёшиной. Зато от него это явно не ускользает.

— У меня с той девушкой ничего не было, клянусь. Я просто проводил её до дома, вот и всё, — прорывает его.

Как ни странно, я не сразу понимаю, о какой девушке вообще речь. В голове до сих пор вертится новость, что Лёша теперь знает правду. От Макса.

— Я, конечно, был слишком зол, но не настолько, чтобы избавиться от мыслей о тебе. Я всё равно не смог бы быть с другой. Я люблю тебя.

Отчаянные слова Лёши всё-таки прорываются сквозь мои лихорадочные и сумбурные размышления. Замираю, осмысливая такое внезапное признание в любви. Мы ведь с ним не так давно прекратили общаться, тогда откуда у меня такое ощущение, что он уже чужим успел стать?..

Ещё неделю назад я отреагировала бы на его признание в любви волнительным трепетом. Тем самым, который у меня был перед нашим первым поцелуем. А сейчас странная пустота внутри.

Наверное, от навалившегося пережитого. Но Лёша не заслуживает игнорирования его таких важных слов. Тем более что смотрит на меня сейчас так, будто от меня зависит чуть ли не вся его жизнь.

— Я тебя тоже, — заставляю себя сказать, стараясь вложить в эти слова всё то тепло, что у меня было к этому парню. И наверняка ещё вернётся, когда очухаюсь. — Рада, что всё прояснилось. Как ты успел? Как понял, где я? — поспешно добавляю. Откуда-то появляются неловкость за собственное корявое признание и желание его перебить.

Впрочем, Лёша явно приободряется и от такого моего ответа. Смотрит на меня чуть ли не сияющим взглядом. И снова заключает руку в свою.

— Поверить не могу, что так круто совпало, что я убрал тебя из чс. То ли почувствовал что-то, то ли хотел, чтобы ты позвонила. Вот ты и позвонила… — последнее он уже добавляет с протяжным тяжёлым вздохом. — Бойтесь своих желаний, называется, — криво усмехается.

Тело слегка пробирает дрожь, когда я вспоминаю тот свой отчаянный звонок. А ведь действительно, если бы Лёша не снял блокировку, я могла бы ещё долго пролежать в том тоннеле избитая и без сознания. Не факт, что меня смогли бы вовремя обнаружить. И не факт, что это были бы подходящие люди.

— Не переживай ты так, — почти шепчу я, не зная, кого больше успокаиваю из нас двоих. — Всё закончилось благополучно.

Лёша чуть кривится, но кивает. А через паузу продолжает, уже более спокойно, но всё ещё нервничая:

— В общем, услышав это, я в первую очередь кинулся к вам. Ломился, как псих, осыпал тебя и Макса звонками, он не отвечал, ты тоже. Не знаю, что бы было, если бы я в какой-то момент уже ломать дверь не начал. Мне открыл заспанный Макс с наручником на запястье, и я сказал ему о твоём звонке. Мне нужна была помощь в том, чтобы знать наверняка, где ты. Он сказал, что ты хотела уйти из дома с чемоданом, опоила его какой-то хренью и приковала наручниками к столу. В общем, мы разделились, один в аэропорту тебя искал, другой на вокзале.

Хмурюсь, осмысливая новую неожиданную информацию. Почему-то я не думала, что Макс принимал участие в моих поисках. Несмотря даже на то, что Лёша теперь знает правду от него. И несмотря на то, что пойти к нам в квартиру было логичным решением после такого звонка.

Хм… А так называемый братец знает меня лучше, чем я думала. Ведь парни даже не рассматривали вариант, что я с вещами к какой-нибудь подруге собиралась. Решили, что именно из города собираюсь — уезжать или улетать. Уверена, что до этого догадался именно Макс, а Лёша спрашивал его.

Сглатываю, отбрасывая мысль, что оба волновались за меня слишком сильно, раз снова действовали вместе. Оба отбросили прошлое.

— И нашёл меня ты?

— Да. Но сразу позвонил ему. Я был в ужасе, увидев тебя в том тоннеле без сознания и всю побитую. Макс очень быстро приехал. Так быстро, что я аж офигел, ведь аэропорт на другом конце города. В общем, в итоге мы в первую очередь доставили тебя в больницу, а по пути он рассказал мне всю правду про то видео. А потом исчез выяснять, кто те уроды, которые тебя побили. А я не мог тебя оставить. Я был тут все три дня, пока ты не приходила в себя.

И хотя новость о настолько ярких проявлениях неравнодушия Макса почему-то заставляет сердце волнительно сжаться, я мгновенно переключаюсь на последние слова Лёши. Мне не послышалось?..

— Три дня? — неверяще переспрашиваю.

Даже представить себе не могу, что я настолько долго не была в сознании. По ощущениям будто и секунды не прошло. Хотя пробуждение было, безусловно, трудным.

— Да, Мил, ты долго была в отключке, — с сожалением подтверждает Лёша, чуть сжимая мне руку. — Представить себе не можешь, как я себя ненавижу за то, что не стал тебя слушать сразу. А его, что довёл до такого.

Упоминание о Максе неожиданно отвлекает меня от собственного состояния и мыслей, что я должна сильно хотеть есть. Вспоминаются слова Лёши о том, что сводный сразу кинулся искать моих обидчиков, как только меня поместили в больницу. Даже по обрывкам информации меня пробирает силой эмоций сводного братца, сметает буквально. Я словно вижу перед собой его дикий взгляд, с которым наверняка бросался то в одно, то в другое.

И, как ни странно, меня греет мысль, что у меня есть такой заступник. Вот только где он сейчас?

— Что-нибудь удалось выяснить про тех типов? — осторожно спрашиваю, почему-то снова не решаясь узнать у Лёши про Макса. — Если что, я хорошо помню, кто как выглядел.

— Посмотри вправо.

Сердце почему-то подскакивает в груди при мысли, что, возможно, сводный брат сейчас здесь. Хоть и разум подскакивает, что Лёша не стал бы с такой улыбкой предлагать взглянуть в ту сторону, да и вообще вести со мной весь этот разговор. Но даже понимая это, я поворачиваюсь вправо, чуть ли не затаив дыхание…

И то, что я там вижу, всё-таки ошеломляет. Наверное, не меньше, чем если бы и вправду там сидел до сих пор молчавший Макс. Но там не он, а тумбочка. И совсем не пустая.

— Мои вещи…

Тут ведь и сумка, и телефон. Чемодана только не хватает, но тот наверняка дома. Логично — зачем заносить его в больницу?

— Макс нашёл их, тех уродов, — доносится до меня снова напряжённый голос Лёши. — Им хорошенько досталось, прежде чем их взяла полиция. Макс умудрился добраться до них раньше и…

Пауза почему-то отдаётся набатом в ушах. Какая-то она неестественная, тяжёлая. И этот новый вздох Лёши…

Да что Макс сделал?

Сердце ускоряет темп, и я снова поворачиваюсь к Лёше. Он смотрит мне прямо в глаза тревожным взглядом.

— Мил, я никогда не видел его в таком бешенстве. Замечу, что довольно справедливо, что полиция в итоге задержала и его. Но он отделался штрафом, — вроде бы лаконично излагает Лёша, но я ведь чувствую, что за довольно простыми словами скрывается куда большее.

Отвожу взгляд. Макс перегнул — это ясно. Но почему-то это не пугает, насколько должно. А судя по взгляду Лёши, опасаться есть чего.

— И бабку тоже избил? — просто спрашиваю. Если да, то это, конечно, ужасно.

— Нет, но ей и так плохо стало. Вроде приступ был, — меня немного настораживает, что Лёша даже не удивляется моему скорее абсурдному вопросу. Я, наверное, и сама не воспринимала его всерьёз, а потому не боялась ответа. — Не знаю, откинулась или ещё жива, но мне пофигу, — это Лёша добавляет с презрением.

— Вряд ли она от хорошей жизни так, — тихо и без эмоций подмечаю я.

Мне на самом деле безразлична её судьба. Новость о приступе ничего во мне не вызывает. Хотелось просто узнать, насколько Макс потерял тормоза. Потому что Лёша говорит о нём так, будто капитально. Но мне всё равно не верится. Я будто тоже знаю сводного брата, настолько, что уверена — даже если ему полностью сорвёт крышу, какие-то границы останутся. Есть вещи, которые ему не свойственны. Пусть даже Лёша так, судя по всему, не считает.

— Ни разу не оправдание, — отчеканивает он, и я не сразу улавливаю, что речь о бабке, а не о Максе. — Я мог потерять тебя.

Ну вот опять в голосе Лёши слишком много чувств… И опять мне от этого не по себе.

— Не потерял, — стараюсь улыбнуться.

Он пододвигается ко мне, и я силюсь присесть на кровати. Кстати, удаётся. И дискомфорта почти нет.

— Мил, когда ты поправишься, мы вместе поедем в Москву, — неожиданно серьёзно говорит Лёша, причём как о серьёзном вопросе. — Я уже нашёл там квартиру. Все эти три дня, пока я был тут с тобой, занимался поисками. С деньгами будет непросто, но Макс обещал занять на первое время, а там я разгребусь.

Не нахожусь с ответом. Я даже не знаю, что выбивает меня больше — что Лёша так основательно за меня взялся; раз и с квартирой уже подсуетился, и с работой, судя по всему, прикинул… И почти даже не спрашивает моего мнения, чуть ли не нахрапом действует. Или меня всё-таки сильнее вышибает, что Лёша обсудил это с Максом и заручился… поддержкой?

Хм… Пожалуй, последнее действительно ошеломляет гораздо сильнее. Настолько, что даже напрягаюсь и зачем-то снова взгляд отвожу. Не знаю, что и думать.

— Макс обещал занять? — кривлю губы в подобие недоверчивой усмешки.

Впрочем, я могла бы и не стараться — судя по всему, Лёша сразу улавливает моё замешательство и его причины. Ну ещё бы, таких жестов от Макса никто не мог ждать.

— Ты порядком встряхнула его своим состоянием.

От этих сухих слов внутри что-то обрывается. Я словно на себе чувствую, сколько за ними стоит. Мысли об ошеломляющих поступках Макса смешиваются с воспоминаниями о том, как он говорил, что пойдёт на всё; и я, не выдержав, прерывисто и тяжело вздыхаю.

Украдкой смотрю на Лёшу — нет, он не замечает моего странного состояния. Кажется загруженным какими-то своими мыслями.

— Мил… — глухо говорит он. — Тебе не стоит больше жить с ним вместе. Даже на один день. То, какими он глазами смотрел на тебя раненную и как избивал тех недоумков… Тебе надо держаться от него подальше.

Ещё недавно я сама была только за то чтобы держаться от Макса подальше, но почему-то от Лёши слышать такое предложение неприятно. Тем более, оно звучит, как требование. И не думаю, что оправданное, как бы там ни переволновался за меня Макс. Бабку ведь не тронул.

— Макс не опасен для меня, — наверное, я говорю это жёстче, чем собиралась, потому что взгляд Лёши становится пристальным и давящим.

И хочу добавить что-то смягчающее, но ничего не приходит на ум. Атмосфера между нами становится такой напряжённой, что и разрядить не решаюсь.

Это делает Лёша. Причём так спокойно и почти даже мягко, будто не было моего недовольства, которое он явно уловил и не оценил:

— Мил, как твой парень, я против вашего общения. С твоего позволения я сам заберу твои вещи и перевезу их пока к себе в московскую квартиру. А там ты сама решишь, жить со мной или в общаге.

Прикусываю губу, теряясь от этого уверенного заявления, что Лёша теперь мой парень. С другой стороны, логично, раз мы в любви друг другу признались и всё прояснили… Да и его нежелание, чтобы я общалась с Максом, тоже оправдано. Сводный мне недвусмысленно свои намерения выразил, и они далеки до братских.

Только вот почему-то не могу ничего ответить Лёше или хотя бы дать понять, что сознаю справедливость его слов.

Но он, похоже, и не ждёт. Вместо этого вдруг улыбается тепло, включая телефон и ища там что-то.

— Кстати, ты поступила, — говорит, показывая мне экран. — Вот, смотри.

Слегка щурюсь от непривычки и яркости, но глаза быстро расслабляются и воспринимают информацию. В списке поступивших действительно мои данные. Да ещё и в том универе, в который хотела в первую очередь! И с общагой…

Сердце взбудоражено ускоряет темп. Прочее забывается.

— Ого, да ещё и в первой десятке, — радостно замечаю, машинально придвигаясь к Лёше.

Он обнимает меня свободной рукой, ласково треплет волосы.

— Ты же у меня умница, — довольно заявляет. — Теперь главное — поскорее поправиться. И у нас всё будет хорошо.