Глава 9

- Инна - хорошая подруга. – сказал Алекс, пытаясь хоть как-то вывести меня на разговор. – Отпросить меня с пары и попросить, чтобы я довёз тебя, потому что она беспокоится за твою безопасность – это дорогого стоит. Не каждый бы на это пошёл. Многим бы было всё равно.

Он старался разговорить меня на протяжении пятнадцати минут, но после того, что я узнала, мои мысли только и могли, что крутиться вокруг несчастной Маши Мироновой, которая пострадала по вине ненормальной блондинки. Которую даже совесть не мучила по этому поводу. Она жила себе дальше припеваючи, в то время, как Маша осталась инвалидом, прикованным к креслу.

Я прочла статью о ней и том, что произошло по официальной версии, пока мы ехали в особняк Соколовых на машине Александра. И то, что я почерпнула из статьи дополнительно к словам Инны, ввергло меня в ещё большее уныние и грусть.

- Ева, - настойчиво произнёс Алекс, привлекая моё внимание. – Что случилось? На тебе лица нет. Хотя бы ты мне расскажи, в чем дело? Может, я смогу помочь. А то с нашей старосты и слова стрясти невозможно.

Я вздохнула и оторвалась от окна. На лице Фридмана было написано неподдельное переживание и участие. И это подкупило. Я рассказала ему то, что знала.

К концу моего рассказа Александр был мрачнее самой черной тучи, которая щедро поливала дождём снаружи. И, как и ожидалось от вундеркинда, он без труда сложил два плюс два, верно поняв суть.

- Ты едешь к Яну, чтобы поговорить с ним? Может, лучше сразу в полицию?

- Нет. Если Веронику отмазали от такого серьезного случая, то оснований обвинять её у нас слишком мало. – поджала губы. – Всё, что нам остаётся – поймать Веронику с поличным. Либо воздействовать на неё с помощью Яна. Кажется, она помешана на нём, раз не боится вытворять такие ужасные вещи.

- Это болезнь, Ева. Её нужно отправить к психиатру на консультацию. Психопатией веет за версту.

- Видимо, родители хорошо пекутся о безопасности дочурки.

Я устало прикрыла лицо руками. Из меня будто все силы выкачали. Давно не чувствовала себя настолько разбитой.

- У меня отец врач. И у него много знакомых. Если нужна будет помощь, можно провернуть всё под видом обычного медицинского осмотра, который мы проходим каждый год.

- Алекс, - отчаянно всплеснула руками. – Это уже слишком. Я высказала свои личные догадки. Вдруг Вероника, действительно, ни при чём и просто запугивала меня? Пусть и столь ужасным способом.

- В любом случае, то, что она вытворяет, уже ненормально. Мы лишь ускорим процесс и спасем множество людей от столкновения с Вероникой. Спасти ментальное здоровье многих, тоже подвиг. – попытался отшутиться Фридман.

Но мне было не до шуток. Ибо мы уже приближались к особняку. Молния, сверкнувшая над ним, словно зловещее предзнаменование, заставила сердце испуганно сжаться. А органы прилипнуть к позвоночнику.

Как бы я ни храбрилась, как бы ни убеждала себя, что этот разговор важен и нужен в первую очередь мне лично, мне всё равно было не по себе. Стоило лишь представить, как Ян отреагирует на всё, в своём стиле, и мне тут же хотелось уехать с Александром обратно. И неважно куда.

Несмотря на то, что Фридман любил гонки, ездил он довольно аккуратно. Чего не скажешь о моём братце. И ввиду плохих погодных условий размеренная езда – то, что нужно.

Шевроле плавно затормозил перед подъездной дорожкой особняка. Алекс заглушил мотор и развернулся ко мне. Выражение его лица было сложно прочесть.

- Спасибо, что подвёз. - уже, наверное, в сотый раз за этот день поблагодарила парня. – Что ни говори, а я у тебя точно в долгу. – улыбнулась уголком губ.

Его голубые глаза потеплели.

- Рад помочь своему талисману. – подмигнул мне и улыбнулся в ответ. - Ты уверена, что мне не нужно остаться и подождать тебя?

Дождь приятно барабанил по крыше. В салоне было тепло и уютно. И, в большей степени, это была заслуга Александра. Он сам источал тепло, как солнышко. И даже пасмурная погода и ливень за окном не могли затмить его очарования.

- Уверена. Дома родители. Что он мне сделает? Ну, пофыркает, повозмущается. Максимум, начнёт плеваться огнём. – хихикнула. – Не переживай, у меня есть запасной план, который его, при случае, утихомирит.

- Да вы опасная мадам. – шутливо вскинул руки перед собой Алекс. – Теперь всегда буду настороже.

- То-то же. – кокетливо наклонила голову в бок.

То, что должно было произойти в следующую минуту, я скорее почувствовала, нежели догадалась.

Алекс положил свою теплую ладонь поверх моей и начал медленно склоняться к моему лицу. А я… Я растерялась. Руки затряслись. Во рту стало сухо, как в пустыне.

И я не придумала ничего лучше, чем неловко отстраниться. Благо, Алекс не напирал и давал мне выбор тем, что не спешил.

Понятливо вернувшись на место, Фридман печально ухмыльнулся.

- Прости, Алекс я… Просто не хочу торопить события. У меня ещё, - я зарделась, лепеча признание, - не было отношений.

К чести Александра, он не стал никак комментировать мои слова. И даже вытянувшееся от удивления лицо успел замаскировать кашлем в кулак, которым и прикрыл почти всю нижнюю челюсть.

- Это ты меня прости, Ева. Я поспешил. Не смог устоять перед твоими чарами. – его лицо осветила мягкая улыбка. – Держи.

Парень перегнулся через сиденья и достал из кармана чехла зонт. Протянул его мне.

- Это защита от болезни, а то сейчас выйдешь и промокнешь до нитки за пару секунд. – скалился во все тридцать два Фридман. – Провожать не буду, а то Сокол точно не станет с тобой разговаривать. – и добавил. – Адекватно.

- Зришь в корень. – хмыкнула я и, помахав Алексу на прощание рукой, вышла из машины.

Раскрыв огромный черный зонт над головой, отрезала сплошной поток дождя. И сердце приятно стиснуло в груди тисками от проявленной заботы.

Когда я отошла на пару метров, позади раздался оклик:

- Ева, ты должна мне свидание!

Я обернулась, едва удержавшись от счастливого смеха.

- С удовольствием! – ответила Алексу, пытаясь перекричать шум от дождя.

Фридман не боялся промокнуть. Он стоял, облокотившись предплечьем о дверь машины, и махал мне в след.

- Тогда завтра вечером. Я заеду за тобой в семь.

- Я буду ждать. – шепнула очень тихо. Лишь для себя.

Дом встретил меня полной тишиной. Света нигде не было. Из-за пасмурной погоды вокруг царил полумрак. А в связи с тем, что я итак была взвинчена, страх обвил своими клешнями и не желал отпускать.

- Мам? – негромко позвала я. Но ответа не было.

Николая Владимировича звать было бессмысленно, ибо его точно не было дома. Он всегда задерживался на работе на час-два после завершения рабочего дня. А сейчас было только пять часов.

Я выдохнула, ощущая себя героиней, попавшей в фильм ужасов. И подпрыгнула на месте, чуть не померев от ужаса, когда с дивана поднялась черная тень и произнесла хриплым после сна басом:

- Чего орешь, полоумная? Нет дома никого. А я отдыхаю, вообще-то.

- Боже, Ян! Я чуть от разрыва сердца не умерла! Ты зачем так пугаешь?

Запустить бы чем-нибудь в его придурочную головёшку!

Глаза привыкли к полумраку, и мне удалось разглядеть взъерошенного братца. Он широко зевнул, даже не попытавшись спрятать зевок в ладошку. Грациозно потянулся, демонстрируя накаченные руки. И поджарое тело с кубиками на животе.

Да. Ян спал на диване в одних спортивках.

- Не ври, ведьмы не умирают от таких пустяков. Вас только костры берут. – похоже, язвить у него выходит на автомате.

- А ты мог бы спать в предназначенном для этого месте – в своей комнате.

- Знаешь ли, дом мой, всегда был и остается. Где хочу, там и сплю, и подстраиваться под вас я не собираюсь. – привычно огрызнулся Ян и принял сидячее положение.

- Ты проснулся? – решила не церемониться, и сразу начать разговор. Ибо это нервное перенапряжение уже дошло до той точки, которую тяжело выносить.

- С твоей помощью, ага. Безмерно благодарен.

- Спать по ночам надо. Отец знает, что ты прогуливаешь?

- Слушай, чего ты прицепилась? Иди по своим делам.

Похоже, благодушие Яна кончалось со скоростью звука. Удивительно, что после того, что у него явно была не лучшая ночь с Вероникой, он столь безобиден. Я рассчитывала на то, что Соколов будет рвать и метать, стоит только увидеть меня.

Поэтому выдохнув, я прошла к дивану и села рядом с ним.

- Ян, нам нужно поговорить. – слова давались с трудом. Так, будто их приходилось проталкивать в узкий проход, а они были весьма большими и жирными по сравнению с ним.

- Плохое начало разговора, Евочка. Ничем хорошим такие диалоги не кончаются. – братец напрягся, и повернул голову в мою сторону. – Чего замолкла? Продолжай, раз начала.

- Это насчет Маши Мироновой. Мне нужно кое-что узнать у тебя.

Услышав имя и фамилию девушки, Ян будто окаменел весь и стал белый, как полотно. Ноздри раздулись от едва контролируемой злости.

- Я не хочу говорить об этом. Это слишком запретная тема, чтобы разговаривать о ней с тобой, ведьма. Так что лучше убирайся восвояси.

Судорожно выдохнув, ощутила, как последние силы стремительно несутся к отметке «ноль».

- Ян, пожалуйста. Это очень важно.

Он молчал. Не сводил с меня черных, бездонных глаз. Напряженные желваки играли, стирая зубы.

- Если это банальное любопытство…

- Нет, я бы не стала с таким шутить.

- Спрашивай. – глухо выдохнул он.

- Ты был знаком с Машей Мироновой?

- Был.

Похоже, мне придется клещами из него всё вытаскивать.

- Хорошо, - протянула я, давая себе время на передышку.

Я чувствовала себя так, будто ступала по тонкому льду. Один неверный шаг и ты провалишься в ледяную толщу воды.

- Насколько близко?

- Достаточно.

Удивительно, но Ян ответил. Осмелев, я продолжила:

- Как связаны Маша и Вероника?

- Кто донёс до тебя эти слухи? – вопросом на вопрос. При этом черты его лица заострились, как у хищного зверя. Щеки стали ещё более впалыми, чем были.

- Я обещаю всё тебе рассказать, если ты ответишь. – нервничая, я с силой сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

- Они были подругами. А потом между ними словно черная кошка пробежала. И Маша перевелась к нам в университет. Я не знаю, что между ними произошло. И как всё привело к тому, что… К чему привело. Если ты об этом.

Я пораженно замолчала. Чем дальше в лес, тем злее волки… Подумать только, они были подругами!

- То есть, ты знаешь, что Маша обвинила во всём Веронику, когда давала показания?

Кивок.

- И ты ей веришь? Веронике?

- Причем тут Вероника? – Ян выглядел пугающе.

- Она сегодня пришла ко мне. – решилась на правду. Я боялась его реакции, но по-другому нельзя было. От этого зависело моё благополучие. – Сказала отстать от тебя. И угрожала расправой, если я не прекращу лезть к тебе. Пригрозила повторить то, что она сделала с Машей Мироновой.

Соколов едва держался, но после моей последней фразы подорвался с дивана и встал лицом к лицу со мной, нависая.

– То, что случилось с Машей, ужасно, Ева! – тихий, звенящий от ярости, голос. - Её изнасиловали, а потом избили. Бросили там же, надеясь, что она умрёт. Ублюдков нашли той же ночью. Точнее, я лично нашёл этих… животных. Их посадили, дав пожизненное. Но обвинить во всём Веронику, просто потому, что она моя девушка? – парень осуждающе покачал головой. - Она наоборот, пыталась помочь семье Мироновых, но из-за того, что Маша теперь не в себе, Веронику и на пушечный выстрел не подпустили к бывшей подруге. Она помогла лично мне выбраться из того дерьма, в котором я увяз, мечтая о личной расправе над теми насильниками! Я любил Машу.

Глаза Яна странно блестели. А я не находила, что сказать. В голове стало пусто. Откровение стало для меня полной неожиданностью.

- Тебе не кажется, что ты зашла слишком далеко со своими играми?

Соколов смотрел на меня с таким осуждением и отвращением, что я не выдержала. Нос неприятно защекотало, а к глазам подступили слёзы. Я больше не могла и не хотела его слушать. Меня трясло изнутри и снаружи. Я задыхалась.

Я больше не могу… Не могу так… За что? Почему он со мной так груб? Что я сделала плохого? Что?

Эмоции затопили меня с головой. Захотелось оказаться как можно дальше отсюда. От него. От его осуждающего взгляда черных глаз. И я сделала то, что мне казалось в тот момент самым разумным – выскочила из дома прямо под проливной дождь.

Бежала вперед, не разбирая дороги. А крики Яна позади с просьбой остановиться, только подстегивали бежать ещё быстрее и дальше.

Я плакала, захлебываясь слезами, и дождь плакал вместе со мной. Пресные капли смешивались на моём лице с солёными. Дрожь от холода объединялась с отчаянной, нервной дрожью моего тела. Я вся вымокла до нитки. Но мне было всё равно. Было так больно и обидно.

Почему мир так жесток и несправедлив? Почему? Почему? Почему…

На улице было темно, как ночью. И в итоге я поскользнулась на слякоти и упала в лужу возле обочины дороги. И так и осталась в ней сидеть. Грязная. Теперь не только изнутри, но и снаружи. Этот мир облил меня не только с помощью Яна, но и с помощью дранной лужи!

Я не знала, что мне делать дальше. Проще всего было съехать. Так бы и Яна не видела, и Вероника поняла, что он мне не нужен, так как больше бы я с ним не пересекалась. Но мама… Нет, я не могла с ней так поступить…

Соколов нагнал меня довольно-таки быстро. Он присел на корточки передо мной, и молча смотрел на меня. На то, как я плачу, сидя в луже.

А потом выдохнул и произнес:

- Вставай, пойдем в дом. Отец убьет меня, если узнает, что я довёл тебя до такого состояния. – его голос был спокоен. А лицо напряжено.

- Отвали от меня! – крикнула ему. – Ты… Ты слепой дурак! Я ведь просто хотела попросить тебя о помощи, потому что мне страшно, Ян! Страшно! Почему я должна страдать от того, что твоя девушка мне угрожает? Я ведь так стараюсь всеми силами держаться от тебя подальше, но жизнь, как специально сталкивает меня с тобой раз за разом!

И я разразилась новыми рыданиями, периодически всхлипывая. А потом, даже не поняла, как оказалась на руках Соколова. Он поднял меня из лужи и понес домой.

- Пусти, пожалуйста. Ян! Пусти! Я не хочу тебя видеть. – истерика не отпускала, и я больше не могла держать всё в себе. Но слова получались исковерканными, потому что зуб на зуб не попадал от холода.

- Ну, так не смотри. Я разве заставляю?

Я подняла на него зареванные глаза. Брюнет был спокоен, как танк. И это вводило в ступор. Он ведь всегда, как огонь, взрывается и обжигает. А тут…

- Видишь, сама смотришь. – опустил свой взгляд на моё лицо.

Тепло его тела согревало, и вскоре зубы перестали стучать друг о друга. И если я моментально замерзла, стоило попасть под дождь, то Ян был горячим, даже будучи насквозь промокшим. Будто у него внутри прятался генератор тепла.

Я не стала отвечать ему. Деваться было некуда. А брыкаться не хотелось. Я дико устала. Обессилие обрушилось на меня, как цунами. И добило апатией, прекратив поток слёз.

Безразлично глядя перед собой, я спрятала лицо у Яна на груди. И, как бы сильно не хотелось, чтобы Соколов отпустил меня, если бы не он, я бы попросту не смогла дойти до дома. Или заблудилась бы – в той стороне, куда я бежала, начинался лес. И поняла я это только сейчас.

Ну, не идиотка ли? Ещё и из-за Яна…

Когда мы почти подошли к особняку, сводный брат внезапно остановился. И смачно выругался.

- Отец приехал! Черт! Как не вовремя.

- Карма, Ян, карма. – не смогла удержаться от злорадства. – Тебе уже не знают, как показать, что ты абсолютно не замечаешь того, что творится у тебя под носом. А если и замечаешь, то интерпретируешь в корне неверно!

- Помолчи пока. Нашлась мне тут, умница. – шикнул на меня брюнет и пошел в сторону гаражей.

- Вот у кого гнилая душонка, так это у тебя, а не у меня. – злость и обида требовали выхода, поэтому я не могла молчать.

- Ева, вот ты вообще не вовремя. – процедил сквозь зубы брюнет, опуская меня на ноги.

Я не устояла и вцепилась в мокрую футболку Яна, чтобы удержаться в вертикальном положении. Прильнув к нему всем телом.

- А я всегда не вовремя, заметил? И отец твой тоже. И мать моя.

- Ева, хватит. – предостерег меня, тем не менее, помогая устоять.

Он обхватил меня одной рукой, прижимая к себе ближе, а сам что-то искал в кармане второй.

- Нет, не хватит! Нужно было думать головой, прежде чем грызться со мной и несправедливо обвинять! Да еще и обзывать ведьмой постоянно, ты думаешь это прият…

Я не успела договорить. Брюнет резко повернул голову ко мне, оказавшись близко-близко к моему лицу, и не придумал ничего лучше, чем закрыть мне рот поцелуем.

Он яростно сминал мои губы своими, а я так и застыла каменным изваянием, не зная, как реагировать и что делать, потому что…

Потому что ни разу в жизни не целовалась с парнем до этого момента.