Глава 14

Когда мы появились на вечеринке, все взгляды тут же обратились на нас. Перешёптывания, смешки – видно было, что публика в шоке. Ещё бы. Элвин, один из самых популярных парней, пришел с непопулярной девушкой, да ещё и почти сестрой. Я замерла на пороге и неосознанно сделала маленький шажок назад. Совсем маленький, но Элвин заметил. Он положил руку мне на талию, каким-то совсем уж не братским жестом притянул к себе и буквально потащил к ближайшей группе парней. Те молча наблюдали за нашим приближением.

– Элвин, дружище! Где ты подцепил эту роскошную модель? – первым заговорил хозяин дома. И, переведя взгляд на меня, галантно поклонился: – Я Эрик. А вас как зовут, прекрасная незнакомка?

Я стушевалась. Что там придумал мой сводный братец? Что я, появившись рядом с ним, получу метку «эту девушку гнобить нельзя»? Похоже, не сработало. Во всяком случае, Эрик явно надо мной издевался. Или успел хорошо подвыпить.

– Разуй глаза, придурок! – рассмеялся кто-то у него за плечом. – Это Изабель, сводная сестричка Элвина.

– Изабель? – моргнул Эрик.

Кажется, ему понадобилось некоторое время, чтобы усвоить полученную информацию.

– Изабель… – наконец присвистнул он. – Ну ты даёшь! Я тебя не узнал! – и тут же обрадованно уставился на Элвина: – Так эта красотка тебе вроде как сестра? Значит, у меня есть шансы? Изабель, я рад приветствовать тебя у меня дома! Ты даже не представляешь, сколько здесь комнат! Хочешь, я покажу тебе их все?

С этими словами он двинулся ко мне, но тут же застыл, словно наткнувшись на какую-то невидимую преграду. Судя по тому, как он скис, преградой этой был взгляд Элвина.

– Убери руки, дружище, – с усмешкой сказал Элвин. – Я сам покажу Изабель всё, что нужно. Хочешь что-нибудь выпить, детка? Пойдём к бару.

Я торопливо кивнула. Нет, я точно не хотела выпить. Но вот идея отойти подальше от компании, которая буквально пожирала меня взглядами, казалась мне отличной идеей. Боже, какие придурки! Я полгода маячила у них перед глазами и оставалась невидимкой. А сейчас брэндовая шмотка и стильная причёска вдруг резко сделали меня королевой красоты!

Элвин будто прочитал мои мысли. Он наклонился ко мне и сказал на ухо:

– Просто сейчас они увидели тебя такой, какой вижу я.

Его дыхание шевельнуло волосы у виска, а мягкий хриплый голос отозвался сладкой жаркой дрожью внизу живота. И вновь накатила дурацкая слабость… Едва устояв на ватных ногах, я ухватилась за ножку протянутого мне бокала, как за спасательный круг, и сделала несколько больших глотков, даже не поинтересовавшись, что там внутри.

Внутри было что-то не слишком крепкое. Я судорожно раздумывала, что ответить Элвину, да и вообще стоит ли отвечать, как рядом внезапно нарисовалась Аманда со свитой.

– Оу! – воскликнула она, увидев меня.

С ее аккуратно очерченных помадой губ уже была готова сорваться какая-нибудь пакость, но тут Элвин развернулся, и Аманда, что называется, подвисла. Микросхемы в её голове явно не справлялись с обработкой информации. Она не ожидала увидеть нас вместе. Да и никто не ожидал…

Затем в огромных голубых глазах мелькнул страх. Ненадолго, на какие-то доли секунды. Но достаточно, чтобы я его уловила.

– Элвин! Рада видеть! – пропела Аманда, обращаясь исключительно к нему и напрочь игнорируя меня. – Решили выбраться, так сказать, семьёй?

Она вся лучилась доброжелательностью, а у меня вдруг сжалось сердце. Мне до ужаса не хотелось, чтобы он ответил ей вот так же легко и непринуждённо, как будто бы не было никакого вчера, как будто она не сделала ничего особенного.

– Да, Аманда, – сказал Элвин, и я выдохнула. Его тон уж точно не сулил этой стерве ничего хорошего. – В нашей семье… – последнее слово он произнес чуть ли не по буквам, – знаешь ли, принято заботиться о своих.

Он отвернулся от Аманды, словно она была пустым местом.

– Пойдём потанцуем! – предложил Элвин.

– Ты издеваешься? – прошипела я, исподтишка косясь по сторонам. Играла медленная музыка, и несколько пар уже топтались, повиснув друг на друге. – Тебе не кажется, что мы и так достаточно помозолили им глаза? Теперь все знают, что ты за меня впишешься, случись что. Может, хватит?

– Ещё не все, – парировал он.

Схватил меня за руку и, не слушая моих возражений, вытащил в центр зала.

Что сейчас будет… Я же не умею танцевать! Совсем! Не хватало еще стать звездой ютуба. С этих мажоров станется!

В панике я дернулась прочь, но Элвин ловко схватил меня за талию, развернув, притянул к себе и закружил. Я кожей ощущала десятки взглядов, они липли ко мне, сковывая движения, не давая дышать. А может, вовсе не взгляды… Может, крепкое горячее тело, к которому я прижималась. А может, горячие ладони на талии… И не совсем на талии… Черт побери, шелк платья не глушил ощущения, а усиливал их в тысячи раз! По коже прокатывались волны жара, коленки подгибались, ноги не слушались, а сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть из груди. В попытке вернуть контроль над собственным взбесившимся телом я постаралась немного отодвинуться, но только наступила Элвину на ногу, потом еще раз…

– Успокойся, Изи, мы всего лишь танцуем, – насмешливо шепнул он мне на ухо. – Просто расслабься…

Расслабиться?! Когда мало того, танцуешь как гризли на выставке оригами, так еще и умопомешательством накрыло именно в тот момент, когда вокруг десятки взглядов?!

Странно, но у меня получилось. Наверное, тот насмешливый тон Элвина помог, прояснив на пару мгновений мутную голову.

Это было легко. Так легко, что легче не бывает. Оказалось, что надо просто перестать сопротивляться, пытаться что-то контролировать, бороться с собой, своим телом и мыслями. Вообще перестать думать. И покориться. Я выдохнула, Элвин прижал меня крепче и повел, а я подчинилась, бездумно и доверчиво.

И все изменилось. Как-то сразу стало наплевать на косые взгляды, на то, что мы здесь не одни, на ютубы, на чужие мысли, на то, что было, что будет… Остался этот миг, кусочек настоящего, где только я, он и танец, один на двоих. Музыка, медленная, щемяще-нежная, дрожала огнями светильников на стенах, заглядывала ночной темнотой в окна, летним ветром шевелила легкие шторы, кружилась в воздухе. И мы кружились вместе с ней, и кружились стены, кружились пол и потолок, кружился весь огромный зал, сливаясь в сплошное пестрое пятно.

Его горячее плечо под моей ладонью, и горячие руки на моей спине, и запах, знакомый запах его кожи и горьковато-терпкого парфюма – запах чего-то запретного, невозможного, а оттого чертовски заманчивого, желанного, необходимого. И синие глаза напротив, и теплое дыхание, и хриплый шепот на ухо, отчего холодеет спина и сладко сжимается внутри до пронзительного восторга, до остановки дыхания…

Нет, это не танец, это уже что-то другое…

Я даже не сразу поняла, что наша музыка закончилась, и играла уже следующая, быстрая… А мы ещё секунду или две стояли рядом. Он не разжимал рук, а я не спешила сделать шаг и отстраниться.

Наваждение какое-то…

– Ты отлично танцуешь! – сказал Элвин. – Какие ещё таланты ты скрывала от меня?

– Можно подумать, тебе было дело до моих талантов, – буркнула я, выкручиваясь, наконец, из его рук.

Вышло грубо. Но мне хотелось вдребезги разнести то странное и хрупкое, что на протяжении всего этого дурацкого дня пыталось образоваться между нами. А еще больше хотелось выйти на воздух. Может, хоть там остатки танца выветрятся из крови, и я начну немного соображать…

Он ничего не ответил. Впрочем, может, и ответил бы, но тут мы буквально столкнулись с Молли.

– Ой, – пискнула она. Вот в её глазах страх читался так отчётливо, словно был прописан капслоком. – Изабель, я… Я должна принести свои извинения. Мне так жаль… прошу тебя, пожалуйста, не обращайся в полицию. Я… Я сделала большую глупость. Требуй всё что угодно! Только, пожалуйста…

Такой жалкой она нравилась мне ещё меньше, чем когда строила из себя напыщенную дуру. И уж точно я не собиралась идти в полицию.

– Хорошо, не буду, – буркнула я и шагнула, чтобы обойти ее и рвануть к выходу.

– При одном условии, – жестко сказал Элвин.

Теперь мы обе, я и Молли, уставились на него вопросительно.

– Ты пострижёшься. Сделаешь себе короткую стрижку.

Молли ахнула.

– Нет!.. пожалуйста!

Ну да, эта блондинка явно считала волосы главным своим достоянием.

– Как хочешь, – пожал плечами Элвин.

– Нет, нет, – быстро заговорила Молли, словно боясь, что он уйдёт и лишит её последнего шанса. – Я всё сделаю, хорошо!

– Договорились.

Он наконец повёл меня к выходу. А я всё никак не могла прийти в себя от того, что сейчас увидела и услышала.

Мы спустились по ступенькам крыльца роскошного особняка Морганов и остановились в саду.

– А ты жестокий, – сказала я, с облегчением подставляя лицо свежему ветру.

– Но справедливый, – уточнил он.

– Не хотела бы я стать твоей бывшей девушкой, – ляпнула я прежде, чем успела сообразить, что говорю.

Элвин усмехнулся.

– Хочу домой! Срочно! – выпалила я прежде, чем он успел открыть рот и что-нибудь сказать.

Развернулась и быстро зашагала к крыльцу.

Сзади раздался тихий смех и пиканье телефона:

– Такси?..

Машина приехала быстро. Пара минут, и свет фар мазнул по воротам.

– Как тебе вечеринка? Понравилось? – спросил Элвин.

– Отличная вечеринка. Но больше не надо, ладно?

Вздохнули тормоза, Элвин приглашающе открыл дверцу. Я быстро скользнула на заднее сидение и забилась в угол. Отлично. Еще несколько минут потерпеть, а там… В душ. Холодный. Смыть с себя все: и вчерашнее умопомешательство перед спальней, и сегодняшнее развратное дефиле, и недавний танец. Дурацкий танец, от которого до сих пор мозги набекрень.

Сиденье упруго прогнулось, бедра коснулось крепкое бедро, вбитое в брюки, опахнуло теплым горьковатым ароматом, хлопнула дверца. И я едва не вылетела через другую. Черт! Не мог сесть рядом с водителем?

Стоп. Все нормально. Просто я устала. Слишком много событий. Слишком много Элвина. Особенно сейчас. Его тепло, его плечо возле моей щеки, его точеный профиль, выхватываемый из темноты огнями фонарей. И этот запах, от которого сжимается внутри…

Я уткнулась лбом в прохладное стекло.

Наконец такси плавно затормозило у нашего крыльца. Элвин выбрался наружу. Вот сейчас точно протянет мне руку, чтобы помочь. А самое последнее, что стоит делать, это касаться его. Я выскочила с другой стороны машины и направилась к крыльцу. Мы поднялись по ступенькам, Элвин открыл дверь, я шагнула в темноту и потянулась к выключателю. Дверь захлопнулась, отрезав последние остатки света, что проникали с крыльца.

Я остановилась в нерешительности. Что сейчас нужно сказать? Спокойной ночи? Пока? Просто молча убежать в свою комнату? Теплые ладони легли на плечи, развернули, прижали спиной к стене. Сердце дернулось и пропустило удар, в животе стало холодно.

Теплое дыхание коснулось щеки, скользнуло по шее, и каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Его губы были горячими и мягкими. Они легко коснулись моих, чуть отстранились, словно дразня, и вновь накрыли, сошлись с моими изгиб в изгиб, нежно… и упоительно сладко. Поцелуй длился и длился, медленный, тягучий, дурманящий, кружа голову, растекаясь по телу томительной слабостью.

Странный поцелуй, невозможный, немыслимый.

Только его ладони на плечах, горячие губы и темнота. Жаркая, бездонная темнота, что усиливала ощущения в десятки раз, сводила с ума… Ноги стали ватными, коленки подгибались, я качнулась и обвила его обеими руками, приглашающе приоткрыв губы. И поцелуй стал глубже и жарче, и нечем стало дышать.

В голове шумело, сердце колотилось как сумасшедшее, кровь в венах превратилась в жидкий огонь. Тихий стон, похожий на выдох.

Мой стон.

Этот звук мгновенно вырвал из сладкого безумия, словно меня окатило ледяной водой.

Я вырвалась из его рук, нашарила выключатель и, щурясь от брызнувшего яркого света, помчалась наверх с такой скоростью, словно за мной гналась стая бешеных псов. Захлопнув дверь, я привалилась к ней спиной и сползла вниз.

По коридору прозвучали шаги, замерли у моей комнаты.

– Изабель?

Нет, не хочу. Ни вопросов, ни разговоров, ни объяснений… Шаги стихли дальше, стукнула дверь комнаты Элвина.

Что я наделала? Что мы наделали? И что будет дальше…