Глава 21

– Изабель, идём обедать, – раздалось из-за двери.

Первой мыслью было не отзываться, не выходить, так и остаться здесь. Но потом стало ясно: это глупо. Я ведь не собираюсь умереть от голода. А он очень явственно давал о себе знать. Немудрено: позавтракать мне не удалось, полдня мы провели в дороге, время клонилось к вечеру, а у меня маковой росинки во рту не было.

– Изабель, идём. Мы обе погорячились. Думаю, нам надо поговорить.

Поговорить…

Может, и правда стоит. Мама ведь не враг. Кто угодно, только не враг. Сейчас она немного не в себе из-за разрыва с Кевином, да и новость про нас с Элвином была, прямо скажем, несколько обескураживающей. Но раз она готова говорить… Почему бы и нет? В животе заурчало, словно организм решил подтолкнуть меня к правильному решению, и я вышла из комнаты.

Стол был уже накрыт, мама припудрена и подкрашена. Хотя, конечно, по лицу было видно, что она плакала.

Я села за стол, наложила себе в тарелку салат, картофель и ещё что-то и начала жевать, не особенно чувствуя вкус. Хотя проголодалась куда сильнее, чем думала. Девицы в любовных романах, которые я читала, обычно от расстройства теряли аппетит. Но мне это, похоже, не грозит.

– Изабель, – начала мама мягко, и я удивилась. – Я ведь желаю тебе только добра. Это-то ты хоть понимаешь?

Я кивнула.

Хотелось вставить что-то вроде «добро для меня мы видим по-разному», но я сдержалась. Раз уж есть шанс договориться, надо его использовать.

– Элвин… Да, я понимаю, им можно увлечься. Он привлекательный, дерзкий, девчонкам такие нравятся. А ещё и состоятельный, что значительно повышает его, так сказать, акции.

Я усмехнулась про себя, представив Элвина как акционерную компанию. И себя с Молли на торгах за контрольный пакет.

– Но тебе не следует терять голову и обольщаться. Вряд ли он мог всерьёз увлечься такой девушкой, как ты.

Я перестала жевать и уставилась на маму.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет, конечно, ты симпатичная девчонка и всё такое. Но ты хоть представляешь, какой у него выбор? Какой круг общения? Пройдёт год, другой – и модели, актрисы, дочки миллионеров будут в нём заинтересованы ничуть не меньше, чем ты. И любая из них – любая! – с лёгкостью тебя затмит. Ты же и сама понимаешь, вы вместе только потому, что оказались в одном доме. Всегда рядом, да к тому же почему не взять то, что само идёт в руки.

Мне хотелось закрыть ладонями уши, чтобы не слышать этого. Хотелось заорать ей «заткнись», чтобы она перестала говорить. Какого чёрта? Она отобрала у меня телефон, отобрала самые главные три слова, которые сказал мне Элвин, а теперь каждой своей фразой отнимала у меня то, что, я считала, принадлежит мне безраздельно. Как будто то теплое, большое, правильное и удивительно прекрасное, что было между нами, разъедало кислотой, и оно размывалось, исчезало… По капле, с каждым словом, с каждой безжалостной фразой. Она пыталась отнять у меня то, что отнять невозможно – и у неё получалось.

Я резко поднялась из-за стола.

– Спасибо, мама. Очень вкусно. Я в свою комнату.

– Не хочешь прогуляться вечером? – кажется, она действительно не понимала, что только что наговорила.

«Такой парень, как Элвин – не для тебя. Потому что ты ничтожество. Он обратил на тебя внимание только потому, что ты сама вешалась ему на шею, тупая дешёвка». Вот к чему сводился смысл её слов.

– Что-то нет настроения.

Я испытала едва ли не облегчение, когда захлопнула за собой дверь комнаты. Внутри жгло и обугливалось, словно остатки кислоты продолжали действовать. Лучше бы уж она и дальше орала, чем так доброжелательно втаптывать меня в грязь. Ее слова даже не унижали, они убивали, размазывали, заставляя чувствовать себя полным ничтожеством.

Я снова расплакалась от бессилия. Потом попыталась читать книжку, но мысли всё время улетали далеко. В конце концов я уснула – лучшее решение. Такие паршивые дни должны заканчиваться как можно быстрее.

⁂

К завтраку я не вышла. Так и осталась торчать в своей комнате, едва умывшись. Откровенно говоря, я надеялась, что мама не сможет долго сидеть дома и решит повидаться со старыми подружками. Впрочем, не факт. Объявить им, что брак с миллионером через полгода распался и закончился пшиком – вряд ли её самолюбие выдержит такое. По магазинам она тоже не пойдёт. Шопинг тут совсем не тот, что в столице. Да и финансовое положение нашей семьи, полагаю, теперь довольно шаткое.

Я мерила комнату шагами, пытаясь придумать хоть какой-то выход: выбраться из этого городка, встретиться с Элвином, вместе решить, что делать дальше. Но как? Не вылезать же через окно? А даже если и вылезу, у меня нет с собой карманных денег. На дурацкий автобус до столицы и то не хватит, а у мамы не попросишь. Вот же гадство!

«Я что-нибудь придумаю», – обещал Элвин. Точно придумает? А вдруг мама права и он будет только рад, что меня увезли подальше, а он может спокойно заняться какой-нибудь новой целью?

Я замотала головой, словно отмахиваясь от ужасных мыслей. Нет, не сметь! Не сметь даже думать об этом. Я не должна сомневаться в Элвине. У нас всё по-настоящему – и точка!

– Изабель, к тебе гости, – голос мамы буквально сочился медом. – Приводи себя в порядок и выходи.

Интересно, какие такие гости могли её настолько воодушевить? Друзей в нашем городке у меня почти не осталось, все разъехались кто куда. Даже Стейси укатила в столицу. Элвин? Сердце пропустило удар. Но я тут же отбросила эту мысль. Вряд ли она бы обрадовалась Элвину. Скорее, грудью встала бы на пути.

Я провела пару раз расчёской по волосам, натянула джинсы и майку и вышла за дверь. В гостиной сидел…

– Саймон? – ошарашенно выпалила я.

– Привет, Изабель – он поднялся с дивана с широко разведёнными руками и заключил меня в объятия.

– А ты тут как… – забормотала я, пытаясь прийти в себя и сообразить, что может значить этот внезапный визит и как правильно себя вести.

– Мы же сегодня собирались за город, помнишь? Конечно, забыла.

Я точно помнила, что ни за какой город мы с Саймоном не собирались, но на всякий случай виновато кивнула:

– Да, забыла.

– Ну вот, заехал сегодня за тобой, а Кевин сказал, вы уехали. Попытался позвонить, написать – ты недоступна. В общем, я узнал у него адрес и решил сам приехать.

Яснее не стало. Я никак не могла понять, что, черт побери, еще за сказки про пикники на лоне природы и с какого перепуга Саймона вообще сюда принесло!

Мама появилась на пороге с подносом холодного лимонада. Она сияла как начищенный чайник. Ну ещё бы, Саймон ей всегда нравился. А сейчас и вообще вызывал полный восторг, потому что казался ей куда более подходящим вариантом, чем Элвин. Приятный симпатичный парень в очках на… – я выглянула в окно, из которого отлично просматривался огромный джип – на шикарной машине. Именно то, что нужно непутевой дочери.

Саймон посмотрел на маму своими честными глазами и спросил:

– Вы не против, если мы с Изабель немного прогуляемся? Покатаемся по окрестностям, она мне покажет достопримечательности вашего города.

Что покажу? Из достопримечательностей в нашем городке только кафе на окраине, с давних пор облюбованное байкерами. Представив очкарика-Саймона, осматривающего огромных потных волосатых мужиков, я кашлянула, чтобы скрыть смех, и нахмурилась. Мама недоверчиво посмотрела на меня. Видимо, ожидала, что я сейчас вскочу, вытолкаю Саймона вон, захлопну дверь перед носом такого перспективного молодого человека и пойду и дальше портить себе жизнь. Но, разумеется, я не собиралась этого делать. Нужно было разобраться, что тут происходит.

Мы подошли к машине, Саймон открыл передо мной дверцу, я взгромоздилась на сиденье, он уселся за руль и мы поехали.

– Что это было? – спросила я тихо, словно мама всё ещё могла меня услышать. Но Саймон не ответил.

– Есть здесь где-нибудь укромное местечко? – через некоторое время спросил он. – У меня для тебя сюрприз.

Опять сюрприз?!

– Сворачивай здесь, – обреченно сказала я.

Укромных местечек было сколько угодно: наш городок со всех сторон окружён лесом.

Саймон вышел из машины и направился к багажнику. Я последовала за ним. Надеюсь, сейчас, чёрт возьми, всё станет ясно!

Он открыл багажник… И я взвизгнула от неожиданности.

В огромном багажнике, довольно удобно устроившись, возлежал Элвин. И улыбался.

Немыслимое облегчение, радость, неверие, да еще эта его улыбка, от которой холодело в спине, – все смешалось в дьявольский коктейль и ударило в голову круче вина.

– Элвин! – я бросилась к нему, чтобы обнять, обхватить обеими руками. И тут же стукнулась обо что-то плечом.

– Погоди, я выберусь. Тебе вовсе не обязательно составлять мне тут компанию. Да и места для двоих маловато. Хотя… – Синие глаза знакомо блеснули, и в животе сладко вспыхнуло. – Можно и вдвоем… – вкрадчиво продолжил он.

– Нет уж, вылезай, – покраснела я и покосилась на Саймона.

Тот делал вид, что он слепо-глухо-немой. Замечательный друг!

Пара секунд, и теплые руки Элвина сомкнулись в кольцо, сжимая меня так крепко, что крепче и не бывает. Жадные губы прижались к моим губам. И мир рассыпался на пиксели, завертелся горячим торнадо. Снаружи, внутри, наполняя колючим жаром и странной томительной дрожью.

Его горячие ладони на моей спине, его чуть влажные тяжелые пряди между моих пальцев, и губы, что сводили с ума, заставляя вжиматься сильнее…

Когда мы оторвались друг от друга, я уткнулась лбом в его грудь, с трудом вспоминая, как дышать. Мысли путались, думать не получалось. Совсем. Да и как тут думать, если хотелось вновь запрокинуть голову и продолжить? Мозги наотрез отказывались работать рядом с Элвином. Поэтому надо что? Едва коленки перестали предательски подламываться, я решительно отстранилась. И даже сосредоточилась.

Нет уж, больше никаких поцелуев, пока все не выясню.

– Но как вы сговорились? Ты же терпеть не можешь Саймона! – вылетело прежде, чем я успела сообразить, что говорю.

Черт, как бестактно!

– Ну… не совсем, – протянул Элвин. – Во всяком случае, со вчерашнего дня мы, считай, лучшие друзья.

Саймон рассмеялся. А потом объяснил:

– Мы столкнулись в торговом центре, и я был не один. С Шоном – это мой парень. Давайте в машину. По дороге поговорите.

– Ты должен нас познакомить! – заявила я, забираясь на заднее сидение, и тут же пожаловалась плюхнувшемуся следом Элвину: – Мама разбила телефон.

– Что-то такое я и предполагал, – кивнул Элвин, захлопывая дверцу.

Джип сыто заурчал и рванул с места.

– А что у тебя? Отец был вне себя от злости?

Элвин пожал плечами.

– Да не особенно. Отделался подзатыльником за то, что разгромили вазы на лестнице и вломились в их спальню. А так ему не до того.

Ну да, я его понимаю. Когда собственный брак трещит по швам или даже, можно сказать, рушится, тут уж не до интрижек сына.

– Что у них вообще произошло? Поверить не могу, чтобы твой отец увлёкся официанткой.

– И он не может. Говорит, хоть убей, не помнит, что там была вообще какая-то официантка. Нет, ну то есть они были, ясное дело. И официантки, и официанты. Но он вообще не обратил внимания ни на кого. И не понимает, что твоей матери вообще взбрело в голову.

– Так это же здорово! – воскликнула я. – Пусть объяснит ей, что она ошиблась. Они помирятся и тут же оставят нас в покое.

– А вот это вряд ли, – вздохнул Элвин. – Я ему предлагал. Но он упёрся и ни в какую. «Я не виноват, извиняться не буду».

Да, дела. Так эти два упрямца и правда разведутся, а попутно попытаются нам всё испортить.

– У меня есть мысль, – заявил вдруг Саймон. – Мы только что проезжали мимо церквушки, и она вроде действующая. Давайте вернемся, вы поженитесь, и все оставят вас в покое?

– Отличная мысль! – подхватил Элвин. – Разворачивай.

– Стоп! Вы с ума посходили? Не знаю, как у вас, а у меня своё представление о свадьбе. И уж точно я не собираюсь выходить замуж тайком, а вместо первой брачной ночи получить нагоняй от матери.

Мои щёки вспыхнули. Вот уж не думала, что буду обсуждать свою первую брачную ночь в такой компании.

– Первая брачная ночь будет, я тебе обещаю, – прошептал на ухо Элвин. От его хрипловатого шёпота по спине прокатилась волна мурашек.

– В багажнике, я так понимаю? – внезапно севшим голосом спросила я. – Ну уж нет. Надо придумать что-то получше.

Я вернулась домой уже затемно. День был чертовски насыщенным: мы с Элвином отчаянно целовались, пока Саймон делал вид, что рассматривает окрестности. Даже не помню, где ездили. Все тонуло в сладком дурмане, наполненном Элвином, вкусом его губ, жаром тела. Помню, что обедали в придорожном кафе, сталкиваясь коленками под столом, не особо разбираясь, что там в тарелках. А ещё купили мне телефон, который я контрабандой должна была пронести в дом и держать у себя под подушкой с выключенным звуком.

Саймон привёз меня домой поздно вечером. Элвин ждал в багажнике, пока он церемонно вручал меня маме, целомудренно целовал в щёку и обещал, что обязательно приедет. Мне казалось, что по моему сияющему взгляду мама обязательно догадается, что тут есть какой-то подвох. Но она посмотрела на мои губы, слегка вздернув бровь, потом на Саймона, который сделал вид, что смущен, и, видимо, сделала свои выводы. Пусть неправильные, зато успокоилась.

А на следующий день с самого утра курьер принёс огромный букет роз. Невероятно огромный, просто до вульгарности. Он был адресован маме. Она порозовела от удовольствия, потом нахмурилась и буркнула:

– Если он думает, что такой проступок можно загладить какими-то цветами, то ошибается!

Но всё-таки отыскала вазу и поставила этот огромный веник туда.

Через пару часов на пороге нашего домика снова появился курьер. С очередным веником, который был ещё вульгарнее, роскошнее и крупнее, чем первый. Для него тоже нашлась парочка язвительных замечаний и ваза. Но не прошло и двух часов, как новый курьер стоял у двери. И вот тут насчёт вазы я была уже не уверена. Мама тоже. Она достала ведро из кладовки, с трудом впихнула эту клумбу туда и решительно набрала номер Кевина.

– Если ты хочешь извиниться, то найди в себе силы позвонить и поговорить напрямую, а не устраивать из моего дома оранжерею!

Кевин что-то отвечал, и маму его ответ явно не устроил, потому что она взорвалась:

– Даже в этом ты не можешь признаться! Не отпирайся, у меня уже полон дом цветов, а их всё несут и несут!

Щёлкнула камера, и фотография «безобразия» улетела к предполагаемому виновнику.

– Что значит не ты? А кто тогда? – сердито воскликнула мама и бросила трубку.

Я вздохнула. Да уж, всё это было подозрительно похоже на план Элвина. Неудачный план. Если он рассчитывал, что мама растает от такого внимания и быстренько помирится с мужем, то просчитался.

Я сделала себе бутерброд, заварила чай и ушла в свою комнату. Заперла дверь, вытащила из-под подушки телефон и написала: «Твоя идея с цветами не сработала. Мама уже знает, что их прислал не Кевин».

На что тут же получила ответ: «Ага, и он тоже знает. Я тебя люблю».

Я хотела спросить, что из того, что Кевин тоже знает, но вместо этого раз за разом перечитывала заветные три слова. Никогда не надоест.

Спустя три часа я поняла, что имел в виду Элвин.

Мы как раз сидели в гостиной. И вдруг входная дверь распахнулась, звякнув вырванной с мясом цепочкой – хорошо, что на замок не заперли – и на пороге возник Кевин. Его глаза метали молнии. Чёрт побери, да я его таким в жизни не видела!

– Кто он? – взревел Кевин.

Даже я не на шутку испугалась, а мама и вовсе побледнела.

– Он? – проговорила она еле слышно.

– Поклонник, который посылает тебе всё это, – он указал на цветы.

– Я… я не знаю! Я думала, это ты!

– Ты сейчас же возвращаешься домой. Потому что ты моя жена и мы должны быть вместе. Это понятно?

– Понятно, – пролепетала мама.

– Никакой официантки не было. Я тебя люблю и мне кроме тебя никто не нужен. Это понятно?

– Понятно, – эхом отозвалась мама.

Кажется, спорить она не собиралась. А план Элвина все же сработал. Причем безупречно.

Кевин поискал глазами меня, нашёл. Я сидела тихо, как мышка, притаившись в самом уголке дивана.

– И ты тоже собирайся. Имей в виду, я предупредил Элвина. Посмеет тебя обидеть – лишу всего к чертям собачьим. Пойдёт посуду мыть. Ясно? – рявкнул он.

– Ясно, – хором пробормотали мы с мамой.

И, быстро схватив только с сумки с документами, заторопились на выход. Огромные букеты цветов так и остались стоять в гостиной. Два в вазах, один в ведре.

– Надо будет всё-таки продать дом, – тихо шепнула мне мама на ухо, когда мы садились в машину.