Глава 19

— Предлагаю спор. На девчонок, новеньких.

Неожиданно доносится до меня предложение Макса.

— Бюджетниц, что ли? Замухрышек?

— Естественно!

Мы все переводим взгляд на лавочку, где сидит любопытная троица в клетчатых юбках и все в обнимку с учебниками. Здесь на Рублёвке не трудно отличить бюджетниц от наших местных гламурных львиц.

— Спятил?

— Кринжово всё это, ёп!

— Чем труднее задача, тем она интересней!

— Имена знаете? — Герман выдувает в сторону девушек клуб дыма, жадно рассматривая их голые коленки, выглядывающие из-под юбок.

— Анна, Вероника, Кристина. Вроде.

Макс берёт три спички, обламывая двум концы. Присваивает каждой имя.

— Тяните жребий.

— Приз?

— Кто первый шишку в выхлопную трубу кинет, тот получает новенькую Ламбу.

Парни вытягивают, я лениво наблюдаю за процессом. Мне влом. Настроение в хлам. Всё из-за того, что отец скоро женится на очередной молоденькой подстилке. Ни одна из этих наглых аферисток не посмеет заменить мне мать!

— Ад, твоя осталась, — Макс всё же впихивает мне в руку спичку. — Ты с нами, по-любому. Или ты не мужик?!

Я разжимаю ладонь и вижу, что мне досталась самая длинная.

Ника…

— Пошел ты! — нахрен швыряю её в друга и отхожу от банды подальше, выбивая из кармана кожанки пачку сигарет.

— Чё это он взбесился? — доносится до меня в отдалении гул друзей.

— А вы разве не в курсе? Ника эта… она ведь скоро станет его сводной сестрой. Отец Адама на медсестричку одну запал, походу залетела та, поэтому женятся они скоро.

— Не верю! Ника и её мамаша медсестра… они же из простых.

— Вот поэтому Ад и такой психопат в последнее время. Эта девка его жутко бесит…

— У-у-ф! Похоже спор будет жарким!

Отхожу от них подальше, чиркаю зажигалкой, закуриваю, прислонившись спиной к стене корпуса. Закрываю глаза, отматывая время назад. Моя жизнь — дерьмо. Я всё глубже и глубже в нём тону, не понимая, как из него вылезти.

Пачки денег, тусовки, самые горячие тёлки… они так затягивают. Я теряю в себе человечность. Не знаю, как с этим справиться. Отдушину нахожу в пьянках, гонках, сексе. Только это хоть как-то смягчает тот хаос, который творится внутри моей сгнившей души.

Вот уже почти месяц Ксения с Никой живут в нашем доме. За тот период много чего произошло. Я всячески пытался её задеть, унизить, вывести из себя. Но все планы рушились моментально!

Я не понимал почему. Хотел ей сделать больно! Так, чтобы рыдала, билась в истерике, бежала без оглядки от меня, как от нечисти.

Не смог.

Что-то внутри не давало, тормозило, наоборот! Сильнее к ней тянуло.

Зацепила.

С того самого момента, как на дороге в белом сарафане увидел.

С того момента, как посмотрела мне в глаза на лестнице, во время знакомства.

И прокляла меня этим глубоким взглядом насыщенных, зелёных глаз, в которые я окунулся как в свой личный омут проклятия.

С того самого момента, как колесо проколола, даже не вздрогнув ни разу от страха.

Я понял, что это она. Потом по камере посмотрел.

Охренел, конечно, что она не побоялась. Я бы за такое точно убил! Другого… Не её. Восхитился её дерзостью и характером, ведь прежде мне никто зубы не показывал.

И ещё больше помешался.

Потому что понял, что она не такая как все.

— Ну что, Ад, ты с нами? — раздаётся позади голос Данила, который отвлекает меня от безумных мыслей.

Поворачиваю голову на него.

— Герман не в деле. Для него крошки не нашлось. Макс забил Кристину себе, я — Аню. Нуууу, а тебе самый смак достался — Ника.

Весь оцепенел.

Серьёзно всё очень.

Не ожидал такого поворота.

Ну почему именно на неё глаз положили?!

— Забей, нет настроя сейчас.

— То есть, ты отказываешься? — удивляется. — Тогда Герман её себе заберёт. Он хотел. Голодно таращился на неё. И оприхо…

Ярость резко вспыхивает в крови, когда я это слышу.

Сжимаю кулаки. Замахнувшись, бью!

— Заткнись!

Кулак врезается в кирпичную стену, я начинаю часто дышать. Меня трусит всего, как после передоза. Я ещё пару раз бью по стене, матерясь. Костяшки до мяса, на стене алые кровоподтёки.***

Дышу ртом, пытаюсь сдержать эмоции любыми способами. Думаю о чём-то другом… О тачке своей, отпуске на Бали, боевике, который вчера посмотрел.

Отпускает. Но ещё не до конца.

— Адам! — Данил, пытается вернуть меня в адекватное состояние. — Очнись, бро!

— Я согласен, ясно! Я в деле. Ника — моя! Только моя! — отвечаю резко, на эмоциях. Лишь потом, спустя несколько минут, понимаю, в какое пекло затянул нас обоих!

Я вынужден был согласиться, или они… отдали бы её другому. Или стал бы изгоем. Герман сделал бы Нике очень больно! Он любит трахаться под кайфом. Тогда вообще себя не контролирует.

Я сам её хочу. Захотел адски, когда увидел в душе её голую попку. И я бы её получил, если бы не долбанный визит мамаши! А потом Ника опять выпустила коготки, выхватив мой телефон, бросив его в унитаз. В тот день я хотел поиздеваться над ней, но, получается, она опять меня отымела. И отымела мой мозг.

Как же сделать так, чтобы выбросить дрянь из головы?

Трахнуть наверно.

Вытрахать до потери пульса!

Это точно поможет.

Получу, что хочу, интерес потеряю, как обычно с другими бывало.

Да что в ней такого?

Такая же дырка, как и все!

Ещё и любимицей отца моего стала.

А я теперь так… второй сорт.

С Никой сюсюкается круглыми сутками, а со мной только здоровается и прощается.

Девка, которую мы, можно сказать с улицы подобрали, стала роднее собственного сына.

Ненавижу её!

Но и хочу одновременно.

Я не знаю, что мне делать…

Испытываю взрывной спектр таких сложных, противоречивых чувств.

Никогда не испытывал ничего более сложного и какого-то больного по отношению к девчонкам.

Мне хочется её убить, и одновременно целовать до крови на губах.

***

— Ад, ты куда? — бьёт в спину голос друга.

Даня пытается меня догнать, но я ускоряюсь. Хочу побыть наедине. На ходу выбиваю из пачки ещё одну сигарету, закуриваю. Не отпускает…

Сажусь в тачку, завожу мотор. Крепко сжимаю руль содранными до крови руками. Перед глазами туман, дрожь всё тело прошибает. Единственный способ расслабиться — это скорость. И покурить…

— Не надо в таком состоянии тебе за руль! Вспомни, недавно одну тачку разбил, а эту? Не жаль? — сквозь пелену доносятся тревожные слова Дани.

Друг пытается меня остановить, уперевшись руками о капот.

Сигналю ему, газую, но пока держу свою бешеную лошадку на ручнике. Мотор рычит так, что можно оглохнуть, в воздух взметнулось облако дыма и гари от палёной резины.

Данил закашливается, всё-таки отходит в сторону. Пусть лучше за собой следит и не гоняет! Это его выбрали на важный чемпионат, а он всё продолжает гонять нелегально. Если его отец или спонсоры узнают… конец карьере.

Данил Вихрев. Прозвище — Смерч. Друг мой лучший. Его молодым гением дорог называют. Уже поступило приглашение принять участие в гран-при Абу-Даби.

Везёт ему! Такой шанс… Один на миллион. Данька может стать мировой звездой. Если выиграет итоговый отборочный заезд и не облажается. ***

Прошло время. Я немного остыл…

Уже и этот грёбаный спор как-то позабылся, отошёл на второй план. Парни о нём ни слова не говорили. Все были заняты тусовками, тачками, девочками. Всё как обычно. Будто передумали и вообще на него забили.

Я тоже решил расслабиться, наведаться к Герману на вечеринку. Ничто не предвещало беды, даже в мыслях не было, что я здесь увижу. Точнее, кого!

Ника…

Твою мать!

Увидел её в толпе, в окружении Германа, и чуть не сдох!

Сначала думал, глюки у меня… Но я не успел ещё выпить! Только зашёл в дом. Ведь она… она была такая другая.

Изящная, женственная, гламурная.

Да она конфетка!

Сказать, что я удивился — ничего не сказать.

Хуже!

Я почти ослеп.

Какие у неё ножки красивые.

Стройная, эффектная.

С макияжем, отпадной причёской, на каблуках.

Такого преображения мартышки никто не ожидал.

У меня ком поперёк горла встал, а между ног вырос бугор.

Незаметно его поправил в джинсах, выматерился сквозь стиснутые зубы, так и продолжал жадно на неё глазеть, не мог насмотреться.

Я имя собственное забыл, когда Нику такой… сладкой конфеткой увидел. И охренел, что она может быть такой горячей штучкой! Что у неё такая аппетитная фигурка. Округлившаяся в нужных местах, уже ставшая женственной, притягивающей. Провоцирующей на то, чтобы хорошенько её везде полапать.

Что происходит?!

Это происки Германа?

Специально её сюда заманил, ещё и в таком виде, чтобы меня позлить?

Он же сам её хотел. Но она по праву должна достаться мне.

Однако, я увидел, как к Нике, виляя задницей, подошла Вилена, вручив ей красный стаканчик.

Ааа, вот оно что!

Удивился ещё больше.

Значит, вот чьих рук дело?

И что ей нужно от замухрышки?

С какой такой стати королева Вилена решила снизойти к простым смертным, протянув милостыню?

Рядом с Никой на диван опустился отстойный чмошник.

Ну всё… Я пошёл!

Хватит.

Пора заканчивать.

Законное место Вероники — под тёплым пледом дома, с книжкой в руках, но ни в коем случае не на этой помойке.

Не хочу её видеть такой…

Общедоступной, флиртующей со всеми подряд.

Она другая.

И мне хочется, чтобы она принадлежала только мне!

В этом развратном платье она, с моего разрешения, может вилять попкой только передо мной.

Только я имею право делать с Никой всё, что захочу.

Другие даже моргнуть не посмеют в её сторону.

Заметил, что помимо меня, на Нику другие парни пялятся, истекая слюной.

И опять я почувствовал прилив бешенства, который чёрным огнём прошёлся по всему моему телу, скрутив его в плотный жгут.

Разозлился.

Тому ебантяю плешивому, посмевшему свою грязную лапу на Нику положить, чуть руку не оторвал. На три буквы его послал, а потом на Нику наорал, сорвавшись.

Потому что шляется там, где опасно. Где ублюдков как тараканов! В платье, едва прикрывающем сочную попочку, которое так и кричит: “Разорви меня по швам и трахни”.

Естественно, начался скандал. Ника меня увидела, решила зубы показать, а я увидел в её руке долбанный стаканчик. Писец. Разве не знает, что нельзя ничего пить на разлив на вечеринках?

Клянусь, я уже почти сгрёб её в охапку, перекинул через коленку и щедро отшлёпал! Как вдруг в наши разборки вмешались парни со своим идиотским стримом. Аудитория захотела, чтобы мы… поцеловались.

У меня не было выбора. Правила друзей нарушать не имею право. Но я и не хотел. Я жаждал её вкусный ротик не меньше, чем врезать каждому ублюдку, который сейчас на неё таращится, поправляя вставший член в штанах.

Схватил девчонку за затылок, вжал в своё тело, не обращая внимания на жалкие попискивания, накрыл её рот своим. И сдурел…

Меня затопило в ней так, что я потерял голову, потерял счёт времени и улетел выше неба. Так сладко, глубоко, мокро… не целовался ещё ни с кем. Столько адреналина ни в одной гонке не испытал!

Ника стала моим личным, невыносимым безумием.

Моей ненавистью и жаждой одновременно.

И хер знает, сколько бы я ещё так с ней целовался, если бы нас не окликнули.

Стрим на этом не закончился. Как я и думал! Ситуация выходит из-под контроля. Подобные вечеринки не заканчиваются ничем хорошим — я прекрасно знаю. Поэтому готовился к любому подвоху. Но то, что аудитория захочет, чтобы после меня Нику поцеловал Герман… был как удар под дых. Сорвался. Руку ему вывернул, когда его лапа, воняющая коноплёй, коснулась настолько чистого создания. На колени поставил.

И я совершил ошибку, за которую позже расплачусь разбитым лицом и сломанными ребрами.