Глава 31

За руку её поймал, на себя рванул, вжав в своё тело, жадно втянув ноздрями запах её волос. Выдохнул с невероятным облегчением… Ника здесь. Может мне это сниться? Но она такая реальная. Я пальцами сжимаю её нежную кожу, запах её тела чувствую, даже дыхание на своей щеке, которую она обжигает хаотичными выдохами.

П*здец, мне так больно… Стоять с перебитой ногой и перебитыми рёбрами, но это того стоит. Я готов умереть за одно её прикосновение.

Слышу тихие всхлипы, замечаю, что Ника плачет. По слегка покрасневшим щекам скользят слёзы. Она всегда и везде красивая. Даже, когда плачет.

Так много хочу ей сказать, но получаю втык от Алексеевны с приказом вернуться в койку.

Переживала значит, за сотни километров приехала.

Простила.

Любит…

Кое-как, сжав зубы, возвращаюсь обратно.

Вилены и след простыл, оно и понятно, Ника ей не соперница.

Мне уже похрен на те слова, что мне Вилена про Нику с Мишей наговорила. Результат налицо. Слёзы в её глазах, как её лихо трусит, какими отчаянными глазами она на меня смотрит… Больше не нужно ни примеров, ни доказательств, ни даже вопросов, адресованных ей. Ясно с одного взгляда! Мишка Веронике никто. И он никогда не станет наравне со мной. Об этом так правдиво вопит её слёзный взгляд! В каждом действии чувствуется сильнейший ужас за меня и переживания.

Слова Вилены — ложь!

Вот тварь крашенная!

С ней я позже разберусь.

Но пожелал бы ей сейчас одно — валить как можно быстрей и дальше из города. Увижу — шею сверну. Ибо пахнет дело гнилью. Вилена что-то намутила, и я это выясню. С чего вдруг такой интерес ко мне проснулся, такая преданная забота?

Супчики она в баночках таскает. И так сладко по ушам ездит. Вот же ш курица! Я сам из неё суп сделаю. Выбесила меня. Больше, из-за того, что с Никой в дурном тоне разговаривала и за дверь выталкивала.

Мы проводим время, нежась в одной кровати, наверстывая все, что потеряла. Кровать хоть большая, это радует. Мы даже ночевали вместе, в обнимку. Это была лучшая ночь в моей жизни, разумеется, только после нашего первого раза.

Ника такая заботливая…

С ложечки меня кормила, постоянно спрашивала, как я? Болит ли что-то у меня? Может что-то принести, купить, врача позвать?

Крошка моя переживает…

И мне это так дьявольски сильно нравится!

Лучшие дни в моей жизни — это настоящее время.

Потом утро, завтрак, фильмы до обеда, болтовня о разном, сытный обед, и… приход наших родителей.

Никак не могу привыкнуть, что отец вовсе мне и не отец родной. Это было ужасающее потрясение, узнать такую новость. Интересно, он до самой смерти своей или моей планировал это скрывать? Почему же не рассказал?

— Адам, мы тебя уже навещали, но ты спал. Возле тебя Вилена крутилась, обещала присматривать. Потом меня по делам срочно вырвали… Как ты, сын?

— Сын? — переспрашиваю.

— Да, а что?

— Я знаю всё. Подслушал ваш с Ксенией разговор, перед тем, как она тебе минет сделала.

Видели бы вы их лица. Ха!

Не ну реально, я ведь сказал, что скоро буду! Хоть бы дверь на замок закрыли в комнате, раз уж так невтерпеж было почебурекаться. А то со стороны выглядит как неуважение. И кто из нас ещё распоясавшаяся молодежь? им уже давно за сорок, ведут себя как подростки.

— Так, ясно, чёрт… То есть ты это услышал и сбежал?

— Ой… Наверно мы выйдем с Никой. Не будем мешать, нам тоже нужно поговорить.

Я не хотел отпускать от себя Нику ни на шаг, ни на минуту, так как неистово сильно соскучился и был рад, что она меня простила. Я не мог ей насладиться. Упивался ей в захлёб, пытаясь наверстать то, что упустил.

Сейчас я просто кайфовал, наслаждаясь её объятиями, её лаской и особенно поцелуями, когда она мягко целовала меня в те места, где болело.

Не понимаю, как я мог быть таким кретином, не рассмотрел в ней раньше её светлую душу, которая меня так колоссально изменила? То, каким я стал сейчас, всё благодаря этой девчонке с добрым сердцем.

Ника с Ксенией вышли, я остался один на один с отцом. Сначала мы молчали, глядя друг на друга. Отец думал, я заговорю первым, а я думал — он. Забавно. В итоге, вздохнув, произнесли в унисон:

— Значит…

Усмехнулись.

Минуточку!

А Юрий точно не мой биологический отец?

Или это мы так просто… переобщались за столько лет, что стали что-то поневоле копировать. Действия, даже фразы.

— Рассказывай, как так вышло и почему ты скрывал это от меня.

— У нас с Еленой долго не получалось… Я в детский дом с визитом однажды приехал, тебя, карапуза, увидел там, что-то в груди всё сжалось и заныло. Я понял, ты — моя судьба. Не знаю, что меня толкнуло взять тебя в нашу семью и воспитать как родного! Но я сам не понял… Словно сила невидимая всё за меня решила. То чувство, когда ты раз на что-то посмотрел, и за секунду понял — это оно. Твоё.

Да, я его прекрасно понимаю. У меня же так с Никой было, когда я её возле светофора увидел. Потом отмахнулся от своего внутреннего голоса, потому что хотел делать всё наперекор отцу.

Нервно мну пальцы рук.

Гнев куда-то исчезает после слов отца.

Я увидел его глаза… Когда он рассказывал о том, как увидел меня в детском доме. Во мне тоже что-то изменилось. Растрогал его рассказ, что ли. Я вдруг понял, что я хочу забрать все свои неприятные слова, сказанные когда-либо Юрию, обратно.

— Так почему не сказал?

— Не знаю… Много раз пытался, но не знал, как ты отреагируешь. Мы и так не гладко общались. Я боялся, что ты вообще тогда психанешь конкретно и из дома уйдёшь навсегда. Сбежишь за границу! Или хуже! Что-то с собой сделаешь.

— Я понял. Не говори больше ничего. Давай… — глубокий выдох, — давай, знаешь что? Всё забудем. Всё плохое.

— Адам, я… я так рад! Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Отец подошел ко мне и обнял, хлопнув по спине.

— Я люблю тебя, сын.

— Сын?

— Да, ты для меня сын! Всегда им был и останешься. Я тебя вырастил, воспитал… Да, как смог… Но я от тебя никогда не отвернусь и буду всегда считать сыном. Роднее тебя, у меня только твоя сестрёнка, которая пока ещё находится в животике.

— Сестрёнка? — сам не понял, как обрадовался.

— Да, на УЗИ сказали, будет девочка.

— Поздравляю!

У меня будет крошечная сестричка, вот это да!

Да, после разговора на душе стало еще легче. Как будто мешок с дерьмом с себя скинул, который много лет нес по крутому склону вверх.

За дверью послышался топот, и она открылась. В палату забежала Ксения, на которой не было лица, и закричала:

— Адам, Юрий! Б-беда с-случилась!!!

— Ксюша, успокойся присядь, выпей воды! Ты чего трясешься и рыдаешь, что такое?

Мать Ники выглядела так, словно её что-то очень сильно напугало. Она дрожала, всхлипывала, лицо всё в слезах, белое, как мел.

— Где Ника?! — перебил, оторвав спину от подушки.

Я почувствовал что-то неладное, по спине пробежал мерзкий холод. И мне не понравилось поведение матери. Ники Ответ Ксении унёс меня в пекло.

— Её похитили! Нику похитили прямо у меня на глазах!***

— Огромная чёрная машина затормозила у обочины, оттуда два амбала выскочили. Схватили, и… утащили…

Ей тяжело говорить. Еле-еле слова произносит, захлёбывается в слезах.

— Ксюша, посмотри на меня! Смотри. Мне. В глаза! — отец встряхивает Ксению за плечи. — Успокойся и дыши, ладно? Мы найдём её, всё решим! Только расскажи, что ты ещё помнишь? Марка машины, внешность похитителей, в какую сторону её увезли?

— На улице было темно, — трясётся она, — я на секунду отвлеклась, чтобы к банкомату подойти, голову повернула на шум, увидела, как красная кофточка Ники мелькнула. Её затащиили в машину, я ничего не успела сделать… Даже закричать не смогла от ужаса, сковавшего меня…

— Дыши, милая, дыши… — поглаживает по спине. — Сейчас позову врача. Всё будет хорошо. Хорошо… Мы быстро её найдем!

— Машина огромная, черная! Бугаи здоровые, тоже в тёмной одежде, в спортивных костюмах, кажется. В чёрных медицинских масках и шапочках. Погнали на скорости в сторону выезда из города. Скрылись за поворотом, ведущим на улицу Лебедева.

— Я понял! Сейчас сделаю несколько звонков! Как давно это случилось?

— Семь минут назад.

— Проклятье…

— Ника! Доченька моя, Никаааа! Пожалуйста, Юра, найди её, пожалуйста, быстрей!!!

Я больше не слушаю речь отца. Моё тело действует само по себе. Я уже стою на ногах, натягиваю на себя штаны, не обращая внимания на боль, а следом и куртку.

Оказываюсь возле двери, дёргаю ручку.

— Адам, мать твою! Ты куда? Спятил??!

— Если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки — ошибаешься.

— Не пущу! Я сейчас ребят вызову, они разберутся!

— Уже может быть слишком поздно! Я чувствую, это моя вина… Это может быть Вилена, или Герман.

А может у них заговор.

Спокойно. Только спокойно, Ад.

Если позволишь демону вырваться — лишишься контроля. Герман только этого ждёт, чтобы вывести меня на эмоции, этим воспользоваться, это его цель. Ему нравится меня злить. Нравится видеть то, каким я неуправляемым психом становлюсь. Он питается моим гневом и отрицательными эмоциями. Добивается, чтобы я сделал что-то непоправимое и загремел в тюрьму, знатно прославившись. Ну и кто из нас ещё демон?

— Я сказал стой!

Дверь хлопает.

Хромая, я бегу по коридору к лифтам.

Кажется, нога сейчас отвалится, а рёбра вывалятся из живота поломанными кусками. Еле успеваю в лифт заскочить, прямо перед тучной фигурой Алексеевны, появившейся из-за угла.

Створки хлопают, она оборачивается.

Бл*ть…

Какой же грёбаный апокалипсис я сейчас чувствую.

Ника…

Пожалуйста, только продержись!

Пока лифт ползёт вниз, взревев, я бью кулаком по стене, опускаюсь на корточки, обхватив голову руками.

Мне так страшно…

Мне впервые в жизни становится реально страшно!

Оказываюсь на улице, как вдруг забываю, что я же без тачки! Бл******ть!

Быстро набираю номер Данила. Повезло, что он ответил почти сразу.

— Дэн, ты в городе?! Дело жизни и смерти! Нику похитители. Я подозреваю, что это кто-то из шайки Германа или Вилены.

— Что?! Что, блин? — шумно втягивает воздух. — Ад, держись! Я уже в пути, натягиваю штаны и за руль! Адрес назови.

Друг не знает, что я в больнице.

Называю.

— Это не очень далеко, буду через восемь минут.

— Пять минут, Смерч!

— Что б тебя, — друг пробухтел в трубку, отключился.

Я спрятался за углом здания, и, признаюсь, это были самые кошмарные минуты в моей жизни.

Почему она?!

Ну почему?!

Ему нужен я, это наши тёрки, наши дела личные! Ника здесь ни при чём!

Хотелось биться головой об стену от невозможности повлиять на ситуацию.

Какие только мысли в голову не лезут.

Я уже почти сам себя морально сожрал, как вдруг услышал звук тормозов, запах резины. Возле обочины затормозила красная Фер***и. Я рванул к тачке, таща за собой травмированную ногу.

Сцука, больно, но я на адреналине, плюю на боль.

Боль вернулась. У меня болело сейчас всё. Всё тело. Особенно диафрагма и нога. Но я не придавал этому значения. Отруби бы мне её сейчас вообще, я бы на последнем издыхании мчался искать Нику.

— Ты выглядишь хреново! Что произошло?

Даня толкает заднюю дверь, помогая мне сесть.

Я не хотел говорить об этом парням, это бы не добавило мне репутации. Я не хотел признавать свою слабость, пусть напавших на меня было много, а я один. Но это же я. Я не привык проигрывать. Лучше умереть, чем очнуться лузером на больничной койке.

Однако сейчас обстоятельства требовали того, чтобы я сказал правду.

— Драка. Напали на меня толпой… И вот я в больнице очнулся.

— Адам, ты оборзел?! Ты почему мне не сказал ничего?!

— Со словами, привет от Германа…

Дэн влупил кулаком по рулю.

— Охренеть! О таком нельзя было молчать, мы друзья, или кто?!

— Знаю. Вот я и не молчу больше.

— Ладно, об этом позже. Скорей всего, это он Нику похитил, чтобы тебя добить. Уже морально. Какой план?

— Поедем к дому Германа… Выбьем нахрен ему все окна! Дом подожжем!

— Ахуенный план! — с издёвкой прокомментировал друг, вжимая педаль газа в пол. Мотор прокаченного до одури спорткара рычит так, что люди в округе в разные стороны разбегаются, оглядываясь на нас.

— Собирай наших!

— Я уже. Все ждут только твоего сигнала. Только разумного, понимаешь?

Мой телефон оживает. На экране неизвестный номер. Отвечаю молниеносно.

— Да!

— Ну привет, ублюдок, как дела?!

— Герман… — рычу, чувствуя, как сосуды в глазах лопаются.

— Ты где, гнида?! А! ГДЕ ТЫ!

— Я тут видос пилить собрался, угадай с кем?

Звонок обрывается, я едва не разбиваю телефон в щепки, но спустя несколько секунд вижу, входящий видео звонок. Не дыша, принимаю вызов, боясь увидеть то, что не смогу никогда пережить.

На экране появляется Ника…

Она сидит на полу, со связанными руками. На ней джинсы, кроссовки. Только один кроссовок… Она в маечке, лямка которой оторвана, оголяя хрупкое плечо.

Цела. Пока ещё цела!

Если он хоть пальцем её тронул, я ему их переломаю. Все до единого. А потом руки. Ноги. Рёбра…

— Какая милашка! Развлечёмся?

Ника пытается отползти в угол, её окружает толпа.

Она молчит. Но по лицу видно, как сильно напугана.

Я не могу на это смотреть…

Всё готов сейчас сделать! ВСЁ! Лишь бы с ней местами поменяться.

Один из уёбков, выходит вперёд, начинает расстегивать ремень на джинсах.

— Прекрати это! Слышишь! Герман! Немедленно прекрати! Чего ты хочешь?!! ЧТО, мать твою ублюдок конченный!!!

Герман злорадно смеётся, появляясь в камере, и показывает мне в средний палец.

— Пошёл ты в жопу! Я буду её трахать на глазах у всех, понял? А ты попробуй меня найди…

Звонок обрывается. Слышатся гудки.

Затем приходит сообщение:

“Когда начнётся стрим, я тебя наберу. Тебе забил место в первых рядах. Как только мне надонатят миллион, я нагну твою девку раком и выдеру! А потом передам эстафету друзьям.”

Взревев, со всей силы начинаю бить кулаком по бардачку. Дэн мою руку перехватывает, накрывая мой кулак своим, с нажимом, до хруста.

— Адам остынь! Это провокация! Он специально тебя злит!

Дрожащими пальцами жму на кнопки телефона, набирая тот самый неизвестный номер. Пробую дозвониться три раза, но робот говорит мне, что номер больше не доступен.

Внезапно на экране мигает номер отца.

— Адам мы нашли машину! Мои люди по камерам отследили! Улица Макарова пятьдесят три. Там сейчас стоит. Я направил туда оперативную группу, ты где?!

— Это же совсем рядом! — шепнул Данилу.

— Также я выяснил, что соседи жаловались на постоянный шум из восьмой квартиры, её обычно на сутки сдают. Связался с хозяином, он подтвердил, что, в настоящий момент, квартира сдана группе молодых ребят.

— Это Герман. Герман все организовал! УБЬЮ ЕГО! — задыхаясь.

— Адам, притормози!

Да уж, притормози.

Ни. За. Что.

— Ребята уже рядом, за нами, — предупредил друг.

Глянул в зеркало, увидев вереницу знакомых автомобилей.

— Поднажми, Смерч! Давай уроем эту мразь!

Похоже, в прошлый раз недостаточно поучительно ему рыло начистил.

В этот раз, меня уже никто не остановит.

Друг кивает, его тёмно-синие глаза становятся почти чёрными. С силой сжимает ось руля, ещё ходу прибавляет. Данил водит как проклятый. Он — демон всех дорог. Сейчас мы словно на ралли. Да что там ралли! На взлётной полосе.

— Спасибо, папа. Я твой вечный должник. Прости меня за всё…

— Адам, Адам!

Сбрасываю вызов.

Мы подъезжаем.

Я уже вижу тот самый внедорожник… Представляю, как в него затащили мою девочку.

Дьявол внутри меня открывает глаза, пробуждаясь.

Я не собираюсь быть трусом и прятаться за спиной папочки. Любая секунда может быть решающей.

Ника!

Я иду за тобой…