Глава 22
На несколько секунд воцаряется молчание. Никто не ожидал от Данила подобных слов: ни я, ни мама, ни тем более Саша.
— Почему это? — оторопело спрашиваю.
— Потому что у нас на этом приеме дела.
— Какие? — возмущенно повышаю голос. — У меня здесь дел нет.
— Мы приехали все вместе и уехать тоже должны вместе, — безапелляционно заявляет. — Анжела Борисовна, папа будет переживать, что Маша уехала в сопровождении парня, которого знает полчаса, в компанию к людям, которых не знает совсем. А что касается МГИМО, то уже послезавтра я сам стану его студентом и расскажу Маше о процессе обучения все подробности.
От такой наглости слова возмущения застревают у меня в горле. Во-первых, Сергею Юрьевичу на меня наплевать, если уж быть честными. Ему совершенно не интересно, где и с кем я провожу свое время. Во-вторых, а Данилу не по фиг!?
— Анжела Борисовна, вам не о чем переживать! — вмешивается Саша. — Если хотите, я прямо сейчас познакомлю вас со своими родителями, чтобы вы не боялись, что Маша уехала «в компании парня, которого знает полчаса», — на последних словах он едва заметно скопировал интонацию Данила.
— Да, мам! — восклицаю. — Тебе не о чем переживать. Я пришлю тебе свою геолокацию.
— Данил прав, — отрезает мать. — Мы долго готовились к этому мероприятию. Сережа расстроится, что ты уехала. К тому же действительно уже послезавтра первое сентября, и Данил начнет учебу в МГИМО. Расскажет тебе все сам.
Я хочу возмутиться и даже поругаться с мамой. Меня сдерживают только правила приличия. Неудобно устраивать разборки при Саше и других высокопоставленных гостях.
— Но мам… — тихо мямлю, как вдруг к нам возвращается губернаторская жена.
— Дорогие мои, — начинает Лариса Игоревна. — Сейчас будет ужин, проходите в другой зал, — и указывает на открытую дверь в помещение, из которого виднеется длинный стол, заставленный блюдами.
— Сейчас придем, — обещает мать. — Саша, — обращается к нему, — Маша не может сегодня поехать с тобой, но я уверена, что в другой раз вы обязательно пообщаетесь.
— Угу, — вяло соглашается он.
Я стою, чуть ли не плача. В груди разливается горечь обиды. Почему Данил это сделал? Почему мама его послушала? У меня что, совсем нет права голоса?
— Маш, можно тебя на минутку? — осторожно интересуется Саша.
— Да.
Мы отходим в сторону от мамы и Данила. Чувствую, как Громов провожает нас взглядом, но сейчас это меня только бесит и раздражает.
— Саш, прости, пожалуйста, — на глазах все-таки выступают слезы.
— Да ладно, ничего страшного, — машет рукой. — В другой раз обязательно.
— А будет другой раз? — спрашиваю с надеждой?
— Конечно. Мы ведь постоянно зависаем. Оставишь мне свой номер?
— Да! — радостно восклицаю. — Запиши.
Саша достает из кармана телефон и сохраняет мой номер. Сбрасывает мне звонок. Достаю из сумочки мобильник и тоже вбиваю в записную книжку контакт нового знакомого.
— Ты все-таки уезжаешь, да? — с грустью уточняю, хотя и так знаю ответ.
— Да, меня ждут друзья. А тут, конечно, скукота. Ну ты не расстраивайся, — подмигивает. — Я скину тебе наши фотки.
Вымучиваю из себя грустную улыбку. Мне ужасно стыдно перед ним за поведение Данила. И Громов еще собрался быть дипломатом? Разве дипломаты так делают?
Саша удаляется, а я с тоской провожаю его спину. Когда он выходит за дверь, нехотя разворачиваюсь и плетусь к маме с Данилом. Последний не сводил с меня внимательного взгляда на протяжении всего моего разговора с Сашей.
— Маша, вот только не надо дуться! — сходу начинает мать. — Еще сто раз ты со своим Сашей погуляешь.
— Да, мам, ты права, — заявляю со злостью. — Я с Сашей еще сто раз погуляю!
Говорю это специально при Даниле. Но он больше никак не реагирует, стоит с покерфейсом.
Мы проходим в зал для ужина, я сажусь по левую руку от мамы. По правую руку от нее Сергей Юрьевич, а рядом с ним Данил. У меня нет аппетита, поэтому я вяло ковыряю вилкой в тарелке. Участия в разговоре тоже не принимаю.
Через полчаса я принимаюсь переписываться с Ариной, обсуждать подготовку к первому сентября. Затем получаю сообщение от начальницы с просьбой поработать в следующую субботу в ночную смену. Одна из официанток взяла больничный на 10 дней, и кроме меня больше некого поставить в график. Я с радостью соглашаюсь, деньги мне по-прежнему нужны. После окончания школы я не проведу в особняке Громовых больше ни дня.
Саша, как и обещал, присылает мне фотографию своей группы. Человек 15 рассредоточены по просторной гостиной какого-то дома. На маленьком столике стоят бутылки и закуски. Набираюсь наглости и печатаю ему:
«Когда у вас следующая тусовка?»
«Еще не планировали))»
«Позовешь?»
«Конечно, я же обещал»
«Спасибо)»
«А какие у тебя планы на ближайшие дни? Может, погуляем?)»
Аж сердце замирает, когда читаю сообщение. Это будет свидание? Я еще никогда не ходила на свидания…
Дрожащими пальцами печатаю:
«Давай»
«Отлично) Тогда я выберу место и дам тебе знать»
«Хорошо)»
Саша присылает мне смайлик, и я, довольная, как слон, убираю телефон. Теперь главное, чтобы он не выбрал тот день, когда я буду работать. Мне с первого сентября придется совмещать школу с баром, не знаю, как я буду успевать. Еще и выпускной класс, экзамены…
Оставшиеся два часа на приеме я уже не гружусь так сильно. Даже коротко перекидываюсь парой фраз со старшей дочкой губернатора Настей. Но очевидно, что у меня с этой девушкой нет общих интересов, поэтому наш диалог прекращается очень быстро. Данил же продолжает трындеть с Викой, которая уселась рядом с ним. Но мне все равно. Через несколько дней у меня будет первое в моей жизни свидание с парнем.
Обалдеть просто!
Когда за окном уже темнеет, мы наконец-то собираемся домой. По довольному виду Сергея Юрьевича можно сделать вывод, что переговоры с действующим губернатором прошли успешно. Заручился поддержкой, наверное. В машине я засовываю в уши наушники, а, зайдя в дом, тут же отправляюсь к себе.
Саша больше не пишет. Это не расстраивает меня, я понимаю, что он занят с друзьями. Я все равно продолжаю оставаться в прекрасном расположении духа. Вешаю в гардероб платье, переодеваюсь в спортивные штаны с футболкой, завязываю волосы в хвост и выхожу на балкон, чтобы подышать ночным летним воздухом. Уже послезавтра наступит осень.
— Ненавидишь меня? — раздается сзади голос Данила, когда я облокачиваюсь на перила балкона.
Слегка поворачиваю голову назад. Громов привалился плечом к дверному косяку. Он еще не переоделся. По-прежнему в брюках и белой рубашке.
— Много чести, — хмыкаю и отворачиваюсь обратно.
Слышу его шаги за спиной. Подходит и становится в полуметре от меня.
— Это было непредусмотрительно с твоей стороны: ехать неизвестно куда и неизвестно с кем.
— Спасибо за заботу, — безразлично отвечаю, глядя ровно перед собой.
Чувствую на себе его взгляд. Аж щеку печет. Желание посмотреть на Данила в ответ очень сильное, но я сдерживаю себя. Атмосфера накаляется, мое сердечко уже ускорилось в ритме.
— Маш… — его рука опускается мне на спину.
Дергаюсь, будто пчела ужалила.
— Чего тебе? — все-таки не выдерживаю и смотрю на него.
— Не злись.
— Тебе-то что? Ты все равно со мной не разговариваешь.
— Потому что ты потребовала, чтобы я оставил тебя в покое.
Данил делает небольшой шаг и становится за мной, опустив руки на балкон по обе стороны от меня. Я стою спиной к нему, но по телу уже побежал табун мурашек. Чувствую его дыхание себе в макушку. Резко разворачиваюсь и оказываюсь ровно лицом к Данилу. Нос улавливает его запах: морской бриз. Вдыхаю поглубже.
— Ты задал мне свои вопросы, получил все ответы, — стараюсь произнести твердо, но нервная дрожь все равно проскальзывает в голосе. — А сам ничего не хочешь мне рассказать?
— Что ты хочешь узнать? Спрашивай.
Сглатываю.
— Почему ты предал нашу дружбу?
Задумчиво смотрит на меня, будто подбирает слова.
— Я не предавал нашу дружбу, Маш, потому что ее и не было никогда. Была френдзона, в которой ты меня держала. Я просто решил из нее выйти.
Я оторопело хлопаю глазами.
— Френдзона!? Ты о чем вообще?
— Я в тот день тебе в любви признаться хотел, а вместо этого увидел, как ты целуешься с Савелием.
Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на Данила и даже не имею возможности пошевелиться — все тело будто парализовало.
Он снова прикалывается надо мной? Это опять какая-то разводка?
Точно прикалывается. Как неделю назад, когда поцеловал меня, а потом посмеялся.
Я тогда, конечно, оплошала, поцеловав его в ответ. А сейчас он на что надеется? Что я скажу, что тоже его любила? И он опять надо мной посмеется?
Во-первых, я его никогда не любила.
А во-вторых, такие приколы я в свой адрес больше не допущу.
Замахиваюсь и влепляю Данилу пощечину. Пока он не успел опомниться, отталкиваю в сторону и забегаю в свою комнату, закрыв дверь на замок и задернув штору.