Глава 45

— Он сказал, что между нами все кончено, — мама воет белугой бабушке в жилетку. — Дал несколько дней на то, чтобы я съехала из его дома.

Сергей Юрьевич решил разорвать с мамой отношения, поэтому она приехала в Рязань к нам с бабушкой. Целыми днями льет слезы, повторяя одно и то же.

— Я ему помогала! Советовала! А он…

Бабушка уже закатывает глаза. Я молча встаю и иду в свою комнату.

Я рада их расставанию. Не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с Данилом. Мама пострадает неделю-другую и забудет. Вернется в Москву и найдет себе нового обеспеченного мужчину. Я в этом даже не сомневаюсь. Аренда нашего коттеджа стоит дорого, поэтому деньги на жизнь в первое время после расставания с Громовым-старшим у матери есть.

Я открываю брошюру с тестовыми заданиями из ЕГЭ по русскому языку и принимаюсь их решать. Сейчас все мое внимание сосредоточено только на учебе и ни на чем больше. В средней общеобразовательной рязанской школе меня приняли безразлично. В одиннадцатом классе все увлечены предстоящими экзаменами и поступлением, поэтому до новенькой девочки никому нет дела.

Я рада отсутствию внимания к моей персоне со стороны новых одноклассников. Я не собираюсь заводить с ними дружбу, ходить в кино и на вписки к кому-то домой, пока нет родителей. Я сижу с учебниками даже на переменах.

Бабушка работает учителем истории в моей же школе. Она быстро договорилась о репетиторстве для меня с учителями, так что три раза в неделю я занимаюсь русским, английским и обществознанием.

Уровень знаний рязанских учителей ничем не уступает учителям из московского лицея. Это для меня удивительное открытие. Каждый год мама платила огромные суммы за мое обучение в престижной московской школе, а оказалось, что там учат так же, как в бесплатной школе в Рязани. Ну почти так же. Английский в лицее был посильнее.

Проходят три недели, и мама, отойдя от «тяжелого разрыва» с Громовым-старшим, уезжает в Москву. Первое время живет у подруги, а затем возвращается в наш дом, попросив квартирантов съехать. А через два месяца мама делится с нами прекрасной новостью: она познакомилась с очень состоятельным мужчиной и собирается за него замуж. Еще через неделю мама начинает агитировать меня переехать к ней и ее новому жениху.

Я категорически отказываюсь. Более того, в середине декабря мне исполняется 18 лет, и я, уже будучи совершеннолетней, выписываюсь из нашего дома в Подмосковье и прописываюсь у бабушки в Рязани, чтобы при поступлении в институт получить место в общежитии. Я совершенно точно больше не собираюсь жить у маминых мужей.

Деньги ее мужчин мне тоже не нужны. Сейчас нам с бабушкой хватает ее пенсии, зарплаты в школе и дохода от репетиторства. Бабуля готовит одиннадцатиклассников к ЕГЭ по истории. А когда я поступлю в институт, сразу же устроюсь на работу. Официанткой в кафе. Даже после случившегося я не считаю эту работу постыдной и какой-то плохой. Профессия официанта, как и любая другая в сфере услуг, связана с взаимодействием с людьми. А люди разные бывают. В том числе и идиоты. Что же теперь, никому не работать официантом? А кто тогда будет обслуживать желающих сходить в кафе или ресторан?

В Рязани моя жизнь налаживается, я полностью погружаюсь в учебу, ни на что не отвлекаясь. Но бессонными ночами в голову лезут мысли о Даниле, и я никак не могу это остановить.

Он ищет меня. Подкараулил Арину возле лицея, потащил за угол, прижал к стене и чуть ли не силой стал требовать от нее мой рязанский адрес. Хорошо, что Арина его на самом деле не знает, а то бы со страху выдала. Я не отвечаю на его звонки и сообщения, поэтому он забрал телефон у Арины и позвонил мне с него. Я, увидев на экране имя лучшей подруги, естественно, сразу ответила.

— Маша, это я.

— Маша, он выхватил у меня телефон!!!! — послышался на заднем фоне крик Арины.

Я привалилась к стене, чувствуя, как ослабли ноги.

— Маш, пожалуйста, дай мне все тебе объяснить?

Я положила трубку, а потом всю ночь проплакала в подушку.

Я не знаю, как быть с Данилом после такого обмана. Он целовал меня, водил на свидание, чуть ли не клялся в любви, когда в этот момент у него была девушка. Как так можно? Это просто не укладывается в моей голове! И хоть прошло уже полгода, а я до сих пор чувствую себя обманутой и преданной.

Вот только мои чувства к нему никуда не ушли. Укрываясь ночью одеялом и закрывая глаза, я вновь и вновь прокручиваю в голове наши поцелуи, наше первое и единственное свидание. В моей жизни не было дня, счастливее, чем тот. И от этого еще больнее.

Время идет дальше, и меня все больше и больше начинает грызть тоска по Данилу. Он мерещится мне в каждом проходящем мимо светловолосом парне. На секунду сердце замирает, но потом, поняв, что это не Данил, снова начинает биться ровно, вот только в груди разливается чувство разочарования от того, что это не он.

Весной у меня начинается такая ломка по Данилу, что я порываюсь ему позвонить, несмотря на то, что сам Громов давно перестал набирать мой номер. Хватаю в руки телефон, но, не решившись, отбрасываю его в сторону, а потом снова лью слезы в подушку. В голове, словно на репите, крутятся слова:

— Обнимать меня было лишним.

— Извини, перепутал тебя во сне с другой девушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Так Данил ответил мне, когда я осталась спать в его комнате, потому что он объявил о платном выходе. Я проснулась утром от тяжести чужой руки: он обнимал меня во сне.

Мое сердце разбивается на мелкие осколки, когда я понимаю, что Данил перепутал меня во сне с ней, с Джоанной. Думал, что обнимает ее, а обнимал меня… Это так больно… Не описать словами.

Однажды я не выдерживаю и захожу в его фейсбук. Семейное положение с Джоанной Гонсалез уже не стоит, а совместные фотографии удалены. Но она по-прежнему у него в друзьях. Я не знаю, расстались они или нет. Но в любом случае, даже если и расстались, это ничего не меняет. Данил давно перестал набирать мой номер и писать мне сообщения, а воображение постоянно рисует в его объятиях другую девушку.

В июне я очень хорошо сдаю ЕГЭ и еду поступать в Москву. Я отобрала для этого пять вузов с сильными юридическими факультетами. На время подачи документов вынужденно останавливаюсь в доме нового маминого жениха. К слову, их свадьба уже намечена на середину августа.

— Маша, познакомься, это Артур Владимирович, — представляет мне тучного мужчину с усами.

Меня аж передергивает. Что ни говори, а отец Данила был намного приятнее: спортивный, подтянутый и даже седина его не портила. Кстати, скандал с участием Данила и меня забылся уже через месяц после случившегося, так что Громов-старший все-таки выиграл выборы и сейчас является губернатором Подмосковья. По-прежнему не женат и по версии какого-то журнала считается одним из самых завидных холостяков Москвы и области.

— Очень приятно, — вымучиваю из себя улыбку.

— И мне, Машутка, и мне, — тянется толстой потной ладонью к моей.

Машутка? Меня сейчас стошнит.

— Давайте к столу? — предлагает мама. — Василий, подними чемодан моей дочери в ее комнату, — распоряжается дворецкому.

Здесь хоромы еще больше, чем у Громовых. Кажется, мама говорила, что Артур Владимирович в прошлом замгенпрокурора, а сейчас владеет строительной компанией, которая один за одним выигрывает государственные тендеры. Но на этот дворец из мрамора и золота он, конечно, заработал честным трудом.

Праздничный обед по случаю моего приезда проходит в зале, в каком, наверное, могли бы обедать российские императоры. Артур Владимирович сидит во главе длинного стола, заставленного различными яствами, а вместо стула у него, не побоюсь этого слова, самый настоящий трон. Надеюсь, что все-таки позолоченный, потому что если реально золотой, то мне станет плохо.

— Всем хай, — в обеденный зал вплывают две девицы, очень между собой похожие.

Я думаю, они не на много старше меня, но из-за слоя штукатурки на их лицах, возраст не определить. Губы нарисованы, брови тоже, ресницы приклеенные.

— Маша, это мои дочки, Стефания и Мелания. Твои сводные сестры. Девочки, надеюсь, вы подружитесь.

Я им слегка киваю, а вот девицы даже не удостаивают меня взглядом. Мама с их приходом заметно конфузится и почти перестает говорить, хотя до этого была словоохотлива.

— Пааап, какой-то урод задел мне машину и теперь там царапина, — тянет одна из них, я не запомнила, кто именно. — Я теперь не могу на ней ездить, — закатывает глаза. — Мне нужна новая.

— Хорошо, Мели, выбери себе любую. Я куплю.

— Пааап, а я хочуууу… — начинает вторая.

Дальше обед превращается в перечисление хотелок расфуфыренных девиц и полное согласие на все их отца.

Я с ностальгией вспоминаю обеды и ужины у Громовых. Тогда я их не любила, а сейчас мне не хватает той доброты и домашнего уюта, которые были, когда собирались за одним столом на кухне я, мама, Сергей Юрьевич и Данил. И хоть у Данила были не очень хорошие отношения с отцом, а у меня с мамой, и хоть наши родители вовсе были вместе только по расчету, во время тех обедов и ужинов мы были дружной семьей, а наш смех был искренним. По крайней мере я хочу в это верить.

Стефания и Мелания всячески выказывают свое недовольство моим и маминым присутствием. Мне на них наплевать, я в этом доме всего на несколько недель, а вот маме, насколько я понимаю, очень не сладко. Но мне почему-то не жаль родительницу. Она сама выбрала для себя такую жизнь.

Я поступаю на юридический факультет МГУ. Когда вижу свое имя в списках, даже не верю. Но это так! Я поступила на бюджет и мне предоставят место в общежитии! Моей радости нет предела.

Отвожу оригиналы документов в МГУ и покупаю обратный билет в Рязань. Август проведу у бабушки, а перед началом сентября вернусь в Москву и сразу начну искать работу. Я беру билет на послезавтра, потому что завтра у меня одно очень важное дело.

Годовщина смерти папы. Мама, кажется, о ней забыла, потому что собирается в этот день по своим свадебным делам, а вот я еду на кладбище. Сажусь на лавочку возле могилы и долго смотрю на фотографию отца на памятнике, думая, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы он не погиб.

Не знаю, сколько проходит времени. По щекам бегут слезы, которые я даже не смахиваю.

Вдруг слышу шаги по дорожке кладбища за своей спиной. Такие знакомые и родные.

Шаги, которые я слушала каждый день, живя у Громовых…