Глава 24. Уютный завтрак

Лука

Холодный душ помогает.

Я сказал: «Холодный душ помогает!!!»

Ни хрена он не помогает.

Меня отпустило, как только стали стучать зубы. Одноразового минета и представления на добрую половину ночи не хватило для полноценной разрядки. Эта невыносимая рыжая девчонка сносит мне крышу так, что яйца уже звенят. Нахер шлюх. От них больше нет ни пользы, ни удовольствия. Я испытал больше кайфа, полежав минуту на Янке, чем трахая в рот незнакомую телку.

Быстро вытерся, накинул на шею полотенце, чтобы холодная вода с волос не стекала по голой спине в трусы, и пошел на кухню за горячим кофе.

Янкино бурчание и копошение вызывает улыбку. Эта девчонка вместе с кучей проблем принесла в мою жизнь чувства и уют. Где бы мы с ней не были: моя напрочь холостяцкая квартира, дешевый хостел или эта вот каморка Леона. Мне везде в кайф с ней. Себе то уж точно можно признаться. Права оказалась Ленка, поплыл.

Это все лирика, а впереди горы дерьма, которые надо разгрести, а для этого надо собраться. Как это сделать, если она там голая, в наручниках? От одной этой мысли мозг уже плавно стекает в штаны. Я не могу работать в таких условиях!

— Мяу, — орет под ногами тезка.

— Отвали, — осторожно толкнул его ногой в сторону блюдца.

— Мяу, — жалуется Лукас на отсутствие в этом блюдце еды.

— Мало мне белки, да? Теперь у меня еще и кот! Чем тебя кормить-то, у нас нет ни хрена.

Желудок согласно заурчал. Жрать охота, капец просто. Самое простое решение — заказать пиццу. Ну это мы поедим. А кошак? Если это мохнатое чудо не покормить, оно выест мозг похлеще Янки.

Нашел ближайшую пиццерию с доставкой.

— Да, две пиццы и парень, сообрази что-то котенку пожрать, а, — прошу человека на том конце. — Я доплачу. В магазин идти некогда.

Договорился. Заказ привезут в течение тридцати минут. Я за это время созвонился с Леной, узнал, что она накопала. Пока ничего особенно полезного, к сожалению.

В квартире раздался звонок. Я подхватил ствол из комнаты, прикрыл за собой дверь, чтобы белку видно не было и отправился открывать.

Обычный парнишка лет пятнадцати в форме той самой пиццерии вручил мне две коробки с пиццей, в подарок литровую колу и два пакетика кошачьего корма.

— Спасибо, друг, — расплатился наличкой, не забыв про хорошие чаевые за дополнительную услугу.

Проводив курьера, пошел сразу в спальню. Уперся задницей в невысокий стол у стены, на него же сгрузил обе коробки со вкуснятиной. Открыл картонную крышку, чуть не подавился слюной от горячего расплавленного сыра, растекшегося идеальными разводами по овощам и колбасе. Взял треугольничек своего завтрака.

— Ммм, как вкуфно, — демонстративно жуя смотрю на свою злющую белку.

Кто не видел, зрелище то еще. Рекомендую!

Моя персональная заноза успела ногой подтянуть на себя край простыни, которой застелена кровать, и немного прикрыться. Умница Яна. Дяде Луке дышится немного легче.

— Хочешь? — улыбаясь взял второй кусок. Чуть подостывший сыр все равно еще красиво и очень аппетитно тянется. Особенно с голодухи. Я бы его и с кусочками льда сожрал.

— Знаете что, Лука?! — она вконец осмелела в экстренной ситуации. Это хорошо, кстати. Не зажимается. Вечером в тир повезу. Будем учиться с ней нормально стрелять.

— Что? — сделал максимально серьезное лицо. Белку передернуло.

— Хочу, — остыла Яна и облизнула губы.

Вышло довольно двусмысленно. Тело снова отреагировало, а мозг добавил красок и даже звуков. Доживу до вечера, там посмотрим, что с ней делать, а пока…

Взял коробку с пиццей, сел на край кровати, достал новый треугольничек и поднес к ее рту. Она удивленно на меня посмотрела.

— Может лучше наручники снять? — заходит с правильной стороны, но нет.

За непослушание, да и за тот чертов поцелуй, я еще немного ее понаказываю. Это моя моральная компенсация за стояк на всю ночь.

— Ну как хочешь, — пожал плечами и собрался съесть и этот кусочек.

— Нет! — вскрикнула. — Можно мне? — улыбнулась моя рыженькая белочка. — Пожалуйста.

— Открой ротик, — снова двусмысленно. Да нет… В моей голове у этой фразы только один смысл, но мы завтракаем. — Послушная девочка, — довольно скалюсь. — Кота твоего, кстати, я покормил. Но это в последний раз, — малая открыла рот, чтобы возмутиться, но я тут же всунул туда приличный кусок пиццы. — Меня не волнует, что ты сейчас не можешь. Завела животное, отвечай! Я же за тебя отвечаю, белка, — ржу.

Девушка сгруппировалась и резко пнула меня в бок ногой. Я не удержался, рухнул на пол, Яна зажмурилась, а я лег и продолжаю ржать. Черт! Давно мне не было так охуительно.

— Ладно, надеюсь урок усвоен, иначе в следующий раз я пристегну еще и ноги.

Нашел ключ, отстегнул Янку. Девушка тут же села на постели прижав кулачками простыню к груди. Я перестал смеяться. Взъерошенные волосы упали на лицо огненным водопадом оставив только алые губы. Подтянутый выше кусок постельного белья прикрыл аппетитные полушария, но открыл для меня длинные стройные ноги. И я знаю, что стоит сейчас провести ладонью вверх, я коснусь ее гладких нежных складочек между сомкнутых бедер. А хочется ворваться туда нагло и по-хозяйски. Утвердить свои права и показать, как еще я умею воспитывать.

— Приводи себя в порядок, — поднялся с пола. — Я буду занят до вечера. Меня не трогать. Вечером поедем учиться стрелять и заодно встретимся с одним из тех, кто возможно нам поможет.

— Хорошо, — Яна послушно кивнула, дождалась, когда я выйду и зашуршала тканями, заматываясь в простыню, убегая в соседнюю комнату, где лежит сумка с ее немногочисленной одеждой, что мы успели прихватить, сбегая из Нью-Йорка.

Яна

Я не трогала Луку до самого вечера. Прибралась в пыльной квартире, пощелкала каналы на старом телевизоре. Оглянулась, почувствовав на себе его взгляд. Уставший, белки покрасневшие, серая радужка потемнела и немного поплыла.

— Пойдем прогуляемся, тут недалеко. Леон подъедет на место, — позвал «дядя».

Я обещала быть послушной, а то и правда пристегнет снова. Да и не до споров сейчас. Мужчина и правда сильно устал. Не хочется раздражать его глупостями.

Тир оказался буквально в двадцати минутах ходьбы пешком. Я порадовалась, что смогла пройтись по свежему воздуху и немного посмотреть на красивый город. На языке вертится вопрос. Не мое это дело, но любопытство берет верх и увидев мотоцикл Леона я решаюсь.

— Лука, я могу спросить? — захожу привычно аккуратно.

— Валяй, — мужчина кивнул.

— Прибиралась сегодня в комнате, — вру, но за то, что полезла без разрешения, я однажды от него выхватила. — Нашла фотоальбом. У Леона есть семья?

— Была. Жену его убили такие же ублюдки, с которыми мы сейчас играем в догонялки. Сына с бабушкой он спрятал. Они живут в другой стране. Не вздумай говорить с ним об этом, — сказал строго. — Эта тема закрыта для обсуждения.

— Я не буду, — обещаю ему.

Как же все страшно в их мире. Хотя, почему только в их? Теперь это и мой мир тоже. И я быстро к нему привыкаю.

— Саймон, — довольно произнес Лука протягивая руку колоритному мужчине.

Я неприлично прикрыла произвольно открывшийся рот ладошкой. Надо уже прекратить удивляться, но у меня не получается. Если Лука, он хорошо раскаченный, подтянутый, Леон высокий и тоже в отличной форме, то бицепс Саймона я едва ли обхвачу обеими ладонями. Он выше обоих мужчин. На нем тяжелые ботинки, похожие на армейские, низко посаженные джинсы, которые подчеркивают такие же раскаченные ноги. Облегающая черная футболка. Надеюсь, что она тянется, иначе просто лопнет у него на груди при движении. Все руки от пальцев и до рукавов футболки забиты татуировками. Рисунок уходит и дальше, но я и так его слишком неприлично разглядываю. В ухе тоннель с черной серьгой, в которую продета длинная серебряная цепочка, почти достающая до плеча.

— Что здесь делает девчонка? — пренебрежительно кривится новый персонаж в нашей компании.

— Яна, — Лука представляет меня. — Моя племянница, — парни громко засмеялись. — Ну почти. Неважно. Сай, у меня к тебе дело, — «дядя» подталкивает меня в спину. — Научи обращаться с пистолетом, — протягивает свой. — Самооборона, поддержка огнем в случае крайней необходимости.

— А сам чего? — усмехается этот громила.

— Не могу. Нервы сдают, — признается эта зараза. — Только без фанатизма. Упор на самооборону, а там посмотрим.

— Я баб не учу, ты же знаешь, — кривится Саймон. — Неблагодарное дело.

— Сай, надо! И еще кое-что обсудим, но вы поиграйтесь сначала. Я, если что, подкорректирую, — Лука сдает меня в руки этого жутковатого типа, а сам с Леоном уходит на кожаный черный диван, стоящий у стены из красного кирпича.

— Ну пошли, Яна, — выговаривая мое имя с жутким акцентом Сай подталкивает меня в сторону мишеней.

Заниматься с ним оказалось легче, чем с Лукой. Мужчина профессионально четко поставил меня в стойку, показал правильное положение рук, варианты поворотов, разворотов. Мы тренировались быстро выхватывать оружие, приводить его в боеготовность. Лука периодически за нами смотрел, вмешался лишь пару раз и все по делу.

Когда физически я оказалась вымотана и руки дрожат от непривычной перегрузки, Саймон заставил стрелять по мишеням.

— В стрессовой ситуации, детка, руки у тебя могут дрожать еще сильнее. Учись быстро собираться. От этого может зависеть не одна жизнь.

И я собралась. Сначала постоянно промахивалась, злилась на себя и упрямо целилась в мишень. Кажется, перезарядку я точно отработала на отлично. Лука и Леон отложили дела. Внимательно следят за мной без смеха или издевок. Мне захотелось доказать им, что я не «бестолковая баба», как думает Сай, и не «беспомощная белка», как считает Лука.

Во мне открылось второе дыхание. Я успокоилась. Встала в стойку. Привела оружие в боевое состояние. Несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в уставших руках. Я не знаю, сколько часов мы занимались. Экстренный курс по боевой подготовке еще не завершился, а за окном давно глубокая ночь.

Вспомнила наручники, которыми утром меня пристегнул к кровати один сероглазый гад. Довольно улыбнулась, сделала вид, что целюсь в мишень, а сама вспоминаю, как сидят мужчины. От задуманного страшно. Ведь если не получится… Патроны не боевые, конечно, но он же меня прибьет.

— А вот не надо меня пристегивать, — прошептала едва слышно. Резко развернулась, как учил Саймон, секунда на прицеливание. Выстрел.

В помещении повисла звенящая тишина. Зрачки Луки опасно расширились, затопив серую радужку почти полностью.