Глава 10

Домой мы вернулись, когда уже стемнело. Вери был молчалив и хмур, а я не решалась начать разговор. Ведь тогда бы пришлось отвечать на вопросы. А этого мне не хотелось. Больше всего я не хотела видеть в его взгляде разочарования. Или еще хуже — жалости. Вери считал меня сильной. Он часто хвалил во мне эту черту и сознаваться в ее отсутствии было бы равносильно самоубийству. Мне вдруг стало жизненно необходимо, чтобы брат в меня верил.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он негромко.

Я поняла, что машина давно стоит на подъездной дорожке, а мы оба сидим в салоне.

— Просто задумалась.

— Спрашивать о чем именно мне не стоит?

— Хватит играть в детектива, — с этими словами я вышла на воздух и зашагала к крыльцу.

— Поставь чайник, я скоро подойду, — кинул мужчина мне вдогонку.

Пришлось подчиняться. В конце концов, я не просто живу в его доме, но и являюсь номинальной хранительницей очага. Бабушка всегда говорила: «Война войной, а обед по расписанию». Эта простая истина о том, что все дрязги лучше утрясать за столом. И решения принимать не на пустой желудок.

Тут я вспомнила, что из еды в доме осталось только варенье, упаковка макарон и пара банок маслин. Мне бы вполне хватило на ужин. Но кормить этим Вери казалось кощунством.

Брат не заставил себя ждать и явился, когда я выгрузила все нехитрые запасы на стол. Он занес несколько бумажных пакетов, доверху наполненных продуктами, и поставил рядом с моими.

— Зачем? — сконфуженно переспросила я.

— Нам же нужно что-то есть.

— Нам?

— Ты ведь не считаешь меня бессердечным выродком, который бросит тебя одну с сотрясением?

— Я ведь не инвалид, — возразила я с пылом.

— А я не хочу тратиться на похороны, — обрезал он грубовато. — Хватит дурить и помоги разложить все куда нужно.

Пришлось подчиняться. От вида некоторых коробок я заулыбалась.

— Серьезно? — я показала брату на рисунок мармеладных мишек. — Это еда?

— Я попросил моих коллег привезти запасы. Но заявляю авторитетно — мармелад самый полезный десерт.

- И макароны не полнят, — продолжила я укладывая в ящик спагетти. Много спагетти. — Я не жалуюсь, — быстро пояснила. — Просто не ожидала такой заботы. Думала, ты ограничишься пиццей.

— А так можно было? — хитро прищурился мужчина.

— Конечно.

— Я просто понадеялся, что ты не разучилась готовить…

Мне показалось, что Вери немного смутился и пришлось оглянуться, чтобы убедиться в этом.

— Вот в чем причина того, что ты остался, — я наконец позволила себе слабость и растрепала его волосы, как хотела весь день.

— Я скучал, — буркнул Вери и тут же глухо добавил, — скучал по домашней еде. Надоели полуфабрикаты и фастфуд. Времени готовить у меня нет.

— Или тебе лень, — предположила я.

— Иногда я устаю, — не стал спорить брат. — Сейчас привезут пиццу. Но завтра ты побалуешь меня лазаньей. Хорошо?

Вышло так трогательно, что я не смогла выдавить ни слова, а только кивнула.

— Если тебе не станет хуже…

— Со мной все будет хорошо, — пообещала я сдавленно. — Пойду, переоденусь.

Испортить пятнами от еды одежду, которой и без того мало я нее могла. Потому облачилась в трикотажный домашний костюм, который облегал меня слишком тесно. Задумалась, как на это посмотрит мой брат. Вдруг он решит, что я специально его провоцирую.

— Будто ему не все равно, — буркнула я негромко.

Наскоро свернула волосы на затылке, чтобы не мешали и пошла по лестнице вниз.

— Нужно выяснить… — услышала я, когда оказалась в гостиной.

Как только Вери меня увидел, он коротко попрощался с собеседником и убрал телефон.

— Помню эту одежду, — сказал он с улыбкой. — Ты почти не изменилась.

— Лжец.

Я уселась на диван и натянула поверх себя плед, который с утра так и остался неубранным. Ткань пахла мужским дезодорантом.

— Что-то болит? — подозрительно нахмурился Вери.

— Только мое самолюбие.

— Это заживет.

Раздался звонок в дверь, и я напряглась. Это не осталось незамеченным. К счастью, брат не стал выяснять причины моей неприязни к вечерним гостям. Он забрал у курьера картонную коробку и поставил ее на кофейный столик передо мной.

Я включила телевизор, чтобы найти одну из старых мелодрам.

— Смерти моей хочешь? — застонал Вери. Его голос заставил меня задержать дыхание. — Может посмотрим что-то другое?

— Я требую льгот, — вышло несколько капризно, но мне было уже плевать. — Хочу что-нибудь глупое и наивное.

— Как твоя пижама?

— Как мои трусы, — выпалила я и тут же поняла, что зря это сделала.

— Возражений нет.

Брат поднял руки в знак капитуляции и бухнулся рядом со мной.

Мы ели неспешно, шутливо пререкаясь и отбирая друг у друга куски пиццы. Словно и не было всех этих лет врозь. Будто мы оба вернулись на несколько лет назад, туда, где были счастливы и беспечны. Я позволила себе слабость прижаться бедром к теплому боку брата, а он оперся на него для удобства.

Когда с едой было покончено, я откинулась на спинку дивана и блаженно прикрыла глаза.

— Как в тебя столько влезло? — то ли восхитился, то ли обвинил меня брат.

— Сама в шоке, — призналась я. — Так что прокормить меня будет сложновато. Ты учти.

— Думаю, я справлюсь.

Мужчина ухватил край пледа и потянул его на себя.

— Не отдам, — возмутилась я, больше всего смущаясь того, что он сможет видеть мою старую и слишком откровенную одежду.

— Если гора не идет…

Вери сгреб меня в охапку вместе с пледом и усадил к себе на колени.

— Не ерзай, — приказал он хрипло. — Мешаешь смотреть фильм.

Поначалу мне было неловко, и я практически перестала дышать. Но мне это быстро надоело. Я решила, что если брат сам ввязался в эту авантюру, то пусть мучается. Именно поэтому я расслабилась и устроилась поудобнее. Вери ворчал, но не стал мне мешать. Устроив голову на его груди, я осталась весьма довольна.

— Кажется, я по тебе скучал, — внезапно сказал Вери.

— Ты скоро заберешь свои слова обратно, — пообещала я со смешком.

И тут же подумала, что скорее всего мужчина просто хотел меня подбодрить. Но забирать свои слова назад не стала. В конце концов, я сказала правду.