Эпилог

Вычистив канал от «рулетки», лёжа на спине веду в прямом эфире лайф для подписчиков.

Буквально за пару недель подписота выросла вдвое. Это на фоне новости, что я новоявленный сын мэра и нашей с Яськой тайной истории любви. Аудитория стала сильно шире и многообразнее. Вчера написало два новых рекламодателя.

Теперь у нас новая рулетка. Мы разыгрываем мастер-классы по самбо и воркауту. Решили, что редких девчонок забирает Шмель. А мы с Маром работаем с парнями. Яськина ревнивая идея. Но отличная! В деньгах практически не потеряли. Правда и работы прибавилось, это тебе не кофе попить. Но Бес тоже одобрил.

Подписчики сыпят вопросами, я отвечаю.

— Мар — первое место, я — второе, Шмель — третье…

Яся лежит лицом у меня на голом животе. Рядом с нами её «бумажки». Сегодня утром пересдавала зачёт, завтра — мы уезжаем.

— Нет, мы не между собой. Мы по разным категориям все… Я вот тощенький совсем стал, — напрягаю грудные мышцы, — упал до восьмидесяти двух.

— Хвастун! — шепчет Яська и заигрывая, давит мне пальцем в пупок. Шлепаю её по руке.

— Ролик с Бессарионом? Хм… Прикольная идея. Замутим. Тренировку малышни? Окей, тоже покажу.

Запускаю опрос, какой контент они хотят видеть.

Яська продолжает мучить меня, кусая за живот. Зажимая ей рот ладонью, продолжаю стримить. Ловит большой палец губами, посасывает его.

Ааарр…

Мое дыхание сбивается от накатившего возбуждения.

— Где учимся? Факультет спорта… Нет, мы очно. Просто у нас своя программа. Мы же по соревнованиям гоняем. Дистанционки много…

Ясины волосы попадают в кадр. Отбираю у нее палец.

Ласкаю на автомате волосы, рассыпанные по моему телу.

— Заразу? Скоро покажу Заразу… А сейчас кое-чем другим похвастаюсь. Перехватываю телефон в другую руку, тяну Ясину кисть к экрану и гордо демонстрирую наши колечки на безымянных.

Экран «взрывается»!

Улыбаясь, тяну её пальчик к губам, целую.

— Яша счастливый, да! Вот так, в общем! Вы за нас рады?

Поздравления, лайки, миллион вопросов.

— Почему не показываю? Потому что… Кое-кто хочет переврать факты и сделать из нас некрасивую историю, которая ударит по моему отцу, — признаюсь я. — А у нас история красивая!

Сыпятся вопросы про отца.

— Нормальный он мужик, — пожимаю плечами. — Отношения какие? Да хорошие отношения. Знакомимся, общаемся… За кого я голосовал? За отца. Нет, я за него объективно голосовал. Он поддерживает молодёжку, спорт и социальные лифты для детей-сирот. Мою историю вы знаете, поэтому… За кого ещё я должен был голосовать? Нет, я не живу у отца. Я уже взрослый мальчик и сам по себе…

Яська ныряет пальцами под резинку шорт. Горячая ладонь ложится на член.

Сбиваюсь с фразы, делая глубокий вдох.

— Как Заразу зовут? — пьяно улыбаюсь в экран. — У неё очень красивое имя. Скоро вы его узнаете.

Через пару дней…

Сразу после того, как выйдет сюжет «В гостях у Мэра города», где будет сделано несколько заявлений. Когда он уже выйдет? Зачем они тянут с ним, не понимаю.

«Не Ярославна, случаем, зовут Заразу?» — мелькает среди прочих вопрос.

Вздрагиваю.

«А правда, что у тебя был роман с сестрой?»

Ещё один!

— Ну всë, друзья, сейчас мне уже пора. До встречи в эфирах. Отсыпьте нам лайкосов, пожалуйста. Обещаем в ленте новой вкуснятины! И видосик с предложением моей Заразе.

Вырубаю.

Ловлю хулиганскую руку, тормозя её.

— Ясь…

— Мм?

— Понеслось. Не успели с сюжетом.

Поднимается, заглядывая мне в глаза.

— Все знают?

— Не все. Но инфа про роман с сестрой уже в массах.

— Капец… Чего делать будем?

— Поехали к отцу.

— Зачем? Он же нас в саду прикопает сгоряча.

— Ну мы с тобой натворили дел, а он там один обтекает. Нехорошо… Поехали. Вместе будем обтекать.

У дома отца тачка Бориса.

— Давай ему шины проткнем? — кровожадно шепчет Яся.

— Давай на выходе? — заговорщицки обещаю я.

Проходим внутрь, тихо застываем в дверях гостиной.

Отец на диване. Сложив на колени к отцу ноги рядом мирно сопит Стася, обнимая длинного игрушечного кота.

Борис меряет шагами гостиную, по которой разбросаны игрушки.

— Не наступи. Что у нас с Ингой? — интересуется отец.

— Ни одного краевого тендера не достанется нашим партнёрам. Ни одного! Люди очень недовольны, Алексей Михайлович. Деньги вложены.

— Скажи Инге, что в эту игру можно играть вдвоём. И все их строительные объекты мы будем морозить проверками на уровне города. Мне терять нечего. Я осознаю, что это мой последний срок. Пусть отдаст то, что обещала. Как в остальном ситуация?

— Требует вашего присутствия!

— Ольга приедет через час, — накрывает Стасины ноги покрывалом. — Час подождёт.

— Неужели с ребёнком некому посидеть кроме вас, Алексей Михайлович?

— Жена попросила меня! — выразительным шёпотом. — В мой выходной, кстати. Ты хочешь мне в анамнез развод ещё записать?

— Нет! Ну что Вы…

— Давай здесь, короче.

— Вся наша имиджевая концепция летит к чёрту! Я говорил, что это нужно было отрицать и скрывать! — недовольно отчитывается Борис. — Мы продвигали «безупречную семью»!

— Тише. Ребёнка разбудишь. Меняй концепцию, значит. За что я тебе такие бабки плачу? Была безупречная, стала… Ну какая там? — взмахивает рукой.

— Стала — «ближе к народу», — прохожу я, присаживаясь в свободное кресло.

— Вот, — щёлкает пальцами отец.

Яська обнимает его сзади за шею, целует в щеку.

— Не подлизывайся. Ты подала документы на факультет?

— На спортивный менеджмент.

— Это что за зверь ещё?

— «Планирование, организация, руководство и контроль бизнеса в области спорта».

— Мм… Ладно, переживу. Кому там надо позвонить, чтобы взяли. Со сроками же ты опоздала.

— Бессо Давидович уже позвонил.

— Чтоб я без него делал?… — слегка болезненно с ноткой скептицизма.

— Не ревнуй! И я готова залезть в твою молодёжную политику по спорту!

У отца вытягивается лицо. Он с опаской переводит взгляд на Ясю.

— Ты хочешь моей окончательной политической смерти?

— Волонтёром! — играет она бровями.

— Ах, ну если волонтёром. Тогда ладно…

— Буду повышать твой рейтинг среди молодежи, — продолжает подлизываться Яська.

— Там Иван уже сегодня «наповышал» на своём канале.

— Да ладно… Неужели в минус пошло? — хмурюсь я.

— Борис, что там у нас по опросам «одобрения» в соцсетях?

— Рейтинг упоминания вырос в четыре раза. Растёт молодёжная аудитория… — недовольно. — Незначительно пока.

— Так стрим только вышел. Вырастет… — пожимаю плечами. — К следующим выборам раскачаем немножко.

— Мужская аудитория — ровно.

Да, мужикам семейные скандалы до звезды. Они топят за дороги и малый бизнес.

— Женская — качается. Рейтинг одобрения упал.

— После сюжета с участием… всех детей, — бросаю взгляд на Стасю. — Женская качнется в плюс.

Стася называет Ольгу Валерьевну мама Оля и не слезает с рук. Это архи-умилительно! На это можно просто рыбачить в женской аудитории. И естественно это попало в фокус.

— Почему он не выходит? «Команда крутых специалистов» тупит? — смотрю на Бориса.

— Почему он не выходит? — поднимает взгляд на него отец.

— Я надеялся, что мы все-таки избежим огласки, — вздыхает тот, переводя на меня недовольный взгляд. — Вы же не поставили меня в известность о… многих деталях.

— На сколько мы упали после выборов? — уточняет отец.

— Восемнадцать процентов. И будем падать ещё в ближайшие десять дней. Случись это до голосования, мэром бы Вы не стали.

— А где мама? — пристраивается на подлокотник с другой стороны от отца Яська.

Стася ерзает во сне, раскрываясь.

— Оформляет документы, — прикрывает снова покрывалом.

Стася остаётся… Отец и слова против не сказал.

И за это я готов ему простить все его косяки. Но прощать вроде как и нечего особо.

Смотрит на часы.

— Мы можем посидеть со Стасей — переглядываемся с Царевной.

— Надо ехать, Алексей Михайлович! — торопит его Борис.

— Ладно, — аккуратно выбирается он.

Идут на выход. Рядом со мной на столике его телефон. Забыл?

— Отец… — машинально зову его, протягивая.

И споткнувшись на этом слове, замираю.

Про себя уже начал называть так, в большей мере имея в виду — «отец Яси». Но потом границы начали смываться… А вот вслух — первый раз.

Забирает из моей руки телефон. Мы встречаемся растерянными взглядами. Замечаю, как краска бросается ему в лицо. И моë — тоже горит.

— Вы на ужин оставайтесь, — хрипло просит он, оттягивая вниз галстук. — Я пораньше приеду.

Киваю…

Он уходит.

А я плаваю в какой-то странной эйфории. Что это наконец произошло. И произошло не вынужденно. Но и рад, что он ушёл сейчас. И я могу отдышаться.

Достаю из кармана Стасины серёжки, демонстрируя их Ясе.

Мы молча берём по одной и стараясь не разбудить надеваем их крепко спящей Стасе.

Касаемся с Царевной носами. И ложимся на ковёр, вверх тормашками друг к другу. Разглядываем лепнину на потолке, хрустальную люстру…

Наши пальцы едва касаются, снова играя свои тантрические танцы. Стукаемся колечками.

— Давай поймаем момент?

Поднимаю над нашими лицами телефон.

— Давай…

Прижимаясь щеками, закрываем глаза. Плавая в блаженстве, нажимаю на пуск. Телефон делает серию фоток.

— И когда будем ссориться, будем отправлять друг другу это фото, — разглядывает их Яся.

— А мы будем ссориться?

— Конечно, — забирает у меня телефон, включая видео. — Мы будем ссориться, потому что я — Змеища, — морщит она нос, — а ты — Гад.

— Ярославна… Алексеевна… Яшина… — шепчу я.

— Иван… Алексеевич… Яшин… — улыбается Яська.

— Клянешься ли ты, Ярославна Алексеевна, любить меня вечно, не взирая на то, что я Гад? — дурачусь я.

— Клянусь! Клянешься ли ты, Иван Алексеевич, любить меня вечно? Не взирая на то, что я Змеища?

— Клянусь!

— И пусть отсохнет член у того, кто нарушит эту клятву! — пафосно завершает Яська, грозно нахмуривая брови.

— Эй! Меня где-то кинули в этой клятве.

Хихикая ловит мои губы, продолжая снимать.

Рука скользит вниз, сжимает мой член.

— Инспекция — не отсох ли? — смеюсь ей в губы.

— Ежедневная, да. Я очень строгая жена, кстати!

Чмокает меня, балуясь и не позволяя поймать её губы.

— А ты какой муж?

— Я ещё не знаю… Кажется, «каблук».

— Ой… — тянет за ухо меня Яся. — Пикаперская твоя душонка!

— Ну, могу я будущую жену попикапить, «чотакова»? — уворачиваюсь от неë.

— Пой тогда…

— Опять?

— По-о-ой…

— «Ты тa, o ком бьётся в мoeй груди… Я улетаю…»

КОНЕЦ!