Глава двадцать восьмая

Она…

Он так и не вернулся домой. Так и не дал о себе знать. Прошло уже больше двух суток, а я до сих пор ничего о нем не слышала. Я много раз пыталась дозвониться ему, но его телефон все время был вне зоны.

Меня начинают посещать мысли, а не пожалел ли он о том, что мы сделали, может быть, поэтому он не вернулся домой. Часть меня надеется, что он не жалеет о произошедшем, но я не глупая. Я знаю, что все, что происходит между нами, не является чем-то серьезным, я смирилась с этим фактом. Скорее всего, я стану просто еще одной зарубкой на его кровати. Но это не значит, что он должен не возвращаться домой.

В конце концов, это его дом. А я всего лишь нежеланный гость.

— Уходишь на занятия? — спрашивает мама, когда я вхожу в ней на кухню.

— Да. Сегодня буду дома поздно, мы с другом договорились сходить в кафе после пар, — говорю я, наливая кофе который сварила мама.

В последнее время моя мама стала слишком приветлива, они с дядей Сашей даже не заметили изменений в моем отношении к ним, и их почему-то совершенно не волновало, что Костя не появляется дома.

— Хорошо, милая, — улыбается она мне. — А, и еще чуть не забыла, Сашка сказал, что хочет поговорить с тобой о чем-то, так что когда вернешься, найди его. Не знаю, что он там от тебя хочет, но скорее всего, ничего особенного.

Она хихикает, как влюбленный подросток.

— Конечно.

Я краснею, гадая, о чем, черт возьми, ему может понадобиться поговорить со мной. Она больше ничего не говорит и с присущем ей беззаботным видом выпархивает из кухни.

Вот как можно было даже не поинтересоваться у мужа, о чем он хочет поговорить со мной?

Я успокаиваю себя, говорю себе, что это потому, что она занята или погружена в свои мысли, но я не могу продолжать оправдывать ее.

Я думала, что после ее признания за обедом в торговом центре ее отношение ко мне изменится, но если она продолжает вести себя так, будто ей все равно, то это, вероятно, потому, что ей действительно на меня глубоко наплевать.

Перекинув сумочку через плечо, я беру свой кофе, выхожу из дома, сегодня я решила прогуляться и дойти до универа пешком.

Весь день, я изо всех сил стараюсь продержаться до конца занятий, не думая о Косте, но это практически невозможно. Когда я замечаю Германа, стоящего возле входа в один из корпусов, и двух девушек, разговаривающих с ним, я ухватываюсь за эту возможность и решаю спросить его, не знает ли он, где сейчас Костя.

Наверное мне должно быть все равно, но я не могу так. Меня это волнует гораздо больше, чем я готова себе в этом признаться.

— Гер, — зову я его, сокращая расстояние между нами.

Его глаза поднимаются на мои, в них отражается безразличие.

— Привет, как дела?

Его тон холоден и непринужден или он пытается уверить в этом меня.

Что-то не так.

Две девушки, с которыми он разговаривал несколько секунд назад, недовольно ворчат и постукивают каблуками от недовольства, требуя его полного внимания.

Кто вообще ходит на таких высоченных шпильках на учебу?

— Девчонки не бурчите, меня хватит на всех, — дразнит он их, одаривая своей фирменной, идеальной улыбкой. Одна из девушек глубоко вздыхает, а я закатываю глаза.

Герман замечает мою реакцию и хмыкает.

— Ну что ты хочешь? Решила подкатить ко мне?

Я нахмуриваю брови, находясь в замешательстве от его слов. После нескольких раз, когда мы общались и проводили с ним время, я была уверена, что теперь мы друзья.

— Ты это серьезно? Мы же друзья. Почему ты ведешь себя так странно?

Герман пожимает плечами.

— Ничего странного в моем поведении нет. Просто веду себя как обычно.

— Герман, — недовольно рычу я.

— Иди найди себе кого-нибудь другого. Я уверен, что Костян свободен. А может и нет, последний раз я слышал, что он находился глубоко внутри Вики, но я могу ошибаться.

Неприятный, неестественный тон его голоса говорит мне, что он знает больше, чем говорит, и я вздрагиваю, отступая на шаг назад. Его словесный удар создал укол в сердце, он достиг своей цели.

Даже если мы с Костей не хотим этого признавать, между нами что-то происходит, какая-то связь, и слышать, что Костя был с другой девушкой после того, как совсем недавно был со мной, больно. Не так же быстро…

Две девчонки из который были рядом с ним начинают хихикать. Подняв голову, я высоко задираю подбородок.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я просто хотела спросить, не видели ли ты Костю. Наши родители беспокоятся о нем, — лгу я.

Герман искоса смотрит на меня и делает шаг вперед, потом еще один, идет до тех пор, пока не вторгается в мое личное пространство. Даже в свои худшие дни, он великолепен, но сейчас его вид ужасает. Он поднимает руку к моему лицу, и кажется, что он собирается дотронуться до меня, но он останавливается в считанных сантиметрах.

— У тебя на губах застыла та чушь, которую ты нагородила. Я все про тебя знаю, иди отсюда не позорься еще больше.

Мгновенно я понимаю, что это все связано с Костей. Все до малейшей детали.

Я не могу остановить свою реакцию. Я злюсь. Обижена. Сломлена изнутри.

В порыве ярости я отдергиваю руку и наношу ему сильную пощечину, прямо по его идеальному лицу. От удара по моей ладони пробегает жгучая боль. Его челюсть напрягается, а рука, сжимаясь в плотный кулак.

Что случилось? Что Костя наговорил Герману?

Мне не хватает кусочков головоломки, которая с каждой минутой становится все больше и больше.

Я в ужасе смотрю на красный отпечаток руки на его щеке и вздрагиваю, в ожидании его ответного действия.